какой в этом смысл?

Не знаю, как быстро в моей душе происходит переломный момент, когда я начинаю менять своё мировоззрение. Но сейчас для меня даже просто смотреть, как Дэниел читает этот дневник, уже большое удовлетворение. Мне просто важно знать, что у меня остался хоть кто-то. «Хоть кто-то» — звучит грубо. Но это факт, я боюсь остаться одна. Я ещё не разобралась с тем, что происходит со мной, и эта путаница в моей голове… Кажется, мои чувства начинают отдаляться от разума. Сидя на полу, разложив вокруг себя кучу фото, альбомов, листочки из дневника, мы просто пытались понять, что всё это значит или значило для Троя. За два часа мы успели поговорить обо всем на свете, несколько раз поссориться и просто порассуждать о жизни. Мы действительно давно не общались и поговорить по душам было так трепетно. Тут на первом этаже раздались голоса. Наверное, это брат. Я спустилась по лестнице и увидела снова эту кучу парней. — Опять вы… — пробурчала я. Никто даже и внимания не обратил. Мелкий только помахал рукой. Я помялась на месте и в итоге, даже не получив ответа, поднялась к себе. — Забавно, я слышу крики Корбина… — усевшись на своё место я начала молча собирать фотографии. В моей комнате под кроватью всегда стояла коробка со всяким хламом, куда я всё это и смела. Нужно начинать с малого и прощаться с этим чувством скорби. Убирая каждое фото, я всматривалась в него будто в последний раз. На одном из фото, которое, кстати, сделал мой отец — моё шестнадцатилетие. Последнее счастливое воспоминание с семьёй. Жаль, что и оно полетело в эту небольшую коробчонку. — Ты чего? — спросил парень. В моих руках была та самая фотография, которая была пропитана воспоминаниями. Мне даже стало тяжко и я снова начала думать о том, что семья — это то, чего у меня никогда не было. — Просто задумалась. Иди к… я сама всё уберу, — нервно скидывая фото одно за другим, ответила я. Дверца хлопнула. И вот снова одна, снова это дурацкое чувство того, что всё катится к чертям. Я всё ещё надеюсь, что когда-нибудь вы услышите от меня «сейчас я счастлива». Прежде, чем спуститься вниз, я просидела в комнате еще пару часов. Думала о семье и о том, что хотела бы сделать в этой жизни, кем стать. Но живот урчал, мысли в голове путались, и единственное, о чем я думала в итоге — йогурт. На первом этаже было пусто, парни, скорее всего, были в гараже, который на двенадцатилетние, Джоны переделали в игровую. Вытащив йогурт, я брыкнулась на диван в гостиной и принялась морально разлагаться. Не успела я лечь и расслабиться, как дверь из гаража заскрипела, топот, гул. Я приняла нервную позу и почти полностью укрылась одеялом. — Сью? — я обернулась. У входа в гостиную стоял Джона. Его интонация и то, как он произнёс моё имя были пугающе странными. — Что такое? — выражение его лица было таким расстроенным, что я правда начала волноваться. — Извини, я просто хотел спросить поела ли ты? — он всё продолжал стоять в проходе, переминаясь с места на место. — Ты меня пугаешь… У тебя всё в порядке? — оглянувшись он снова посмотрел на меня этими отвратительно-печальными глазами, у меня даже сердце сжалось. Он медленно подошёл и уселся рядом, взяв меня за руки. — Чувствую себя чертовски плохим старшим братом. Дэниел сказал, что ты переживаешь и он пришёл тебя поддержать, а я даже не замечал этого. Ты ведь помнишь, что всегда можешь попросить у меня помощи или поговорить со мной? — у меня после услышанного, слезы на глазах навернулись. Я слишком люблю его и, может у меня никогда и не было «полноценной» семьи, но брат у меня точно был. Я обняла его, уткнувшись носом в плечо. Не хочу, чтобы этот говнюк видел, как я плачу из-за того, что слишком люблю его. — Семейная драма? — послышался голос из другой части гостиной. — Заткнись, Зак! — усмехнувшись и швырнув подушку, сказал Джона. Я рассмеялась, вытирая слезы с сопливого лица.