Месть альфы.

Вот и состоялся суд. Все случилось так, как и предположил полицейский. Сел только один, остальных каким-то чудом удалось отмазать. Запись, которую мне показывали, просто исчезла, как будто ее и не было вовсе, так как на суде она не фигурировала. Из зала суда под конвоем уводили только одного. Меня раздирала боль, обида на наше правосудие, жажда мести. И начать я решил с того, кого отправили в тюрьму. Ну, что же, ты еще не знаешь, что тебя там будет ожидать. Ему дали восемь лет, и я постараюсь, чтобы они для него показались адом на земле. Он будет молить о смерти, но никто ему такого блаженства не предоставит. Позвонив знакомому, у которого были отличные связи, договорился с ним. Он знал о моем горе, помогал с похоронами моего мальчика, пытаясь всячески поддержать. Моя идея его впечатлила, и он занялся ее реализацией. Как он это сделал мне было неизвестно, да и не вдавался я в такие подробности. Мне важен был результат. За прошедшую неделю я не упускал из вида еще двоих. Того, кто затеял тогда все это, их лидера, отправили за границу на неопределенный срок, пока все не уляжется. Да только для меня это не было преградой. Денег я успел заработать достаточно, поэтому, когда придет и его время, а он будет последним, я его и там достану. А пока буду методически доводить его до нервного срыва. Он пожалеет, что на свет родился и оказался тогда там, в том переулке. В течение последующих дней мне все время приходили новости о том, как этот альфа себя ведет. Я поражался его самонадеянности и наглости. Он чувствовал себя чуть ли не королем. О его прибытии уже знали, потому и готовились. Но он пока даже предположить не мог, что его будет ожидать в скором будущем, поэтому, пока фраерился по полной программе. Зеки же только посмеивались. Он задирал всех, кто ему не приглянулся, ввязывался в драки, пытаясь пробиться в иерархию власти, чтобы даже здесь все восемь лет отсидеть с относительным комфортом. Смотрящий с пренебрежением наблюдал за этими попытками самоутвердиться, но наглеца пока не одергивал, давая ему возможность насладиться последними спокойными деньками, потом-то он уже постоянно будет занят, стоя в позе рака и обслуживая всех зеков. Но был и еще один момент, из-за чего смотрящий пока закрывал глаза на все шалости насильника, он собирался притупить бдительность будущей сучки, чтобы он не шарахался от каждого движения зеков. И ему это вполне удалось. Тот стал распускать хвост, смотреть на всех свысока. Это пока было на руку всем, кто был посвящен в планы, касающиеся этого типа. Им хотелось, чтобы он взлетел повыше, ведь известно, что так больнее падать. А через неделю, когда товарищ принес запись, я, недолго думая, включил ее и стал смотреть то, как поступили с первым насильником. Запись. Камера. Свет приглушен. Один из зеков спрыгивает с нар и медленно, прихватив подушку, приближается к безмятежно спящему альфе. Вот следом за ним спрыгивает с нар еще один, за ним еще... Они медленно приближаются, а потом накидывают подушку на спящего. Один начинает слегка душить, второй заламывает руки, жертва сопротивляется, мычит, пытается вырваться, ага...кто же ей даст-то это сделать? Альфу раздели, полотенцем связали руки, перетащили и уложили на стол. Он стал орать и кричать, что это беспредел, он альфа, а не омега. Тогда к нему подошел, судя по-всему, смотрящий, подняв его голову за волосы, жестко и властно произнес: - Ты уже побыл альфой, когда насиловал, а потом бросил умирать омегу, а теперь ты будешь на его месте, заодно и узнаешь, приятно ему было или нет. Насильников нигде не любят. Их жестоко наказывают, - заметив испуганный взгляд, мужчина ехидно поинтересовался, - а на что ты вообще рассчитывал? Что отсидишь свой срок по такой гнилой статье в относительном комфорте? - на это насильник согласно кивнул, а зеки стали ржать, как ненормальные, - тогда ты просто глупец, каких свет не видывал, - констатировал смотрящий. - Только идиот может рассчитывать на то, что его пронесет в этой ситуации. Мы всегда ценили наших омег, любили их, а вы покусились на святое, на чью-то единственную любовь, на девственность, да еще и отымели его с особой жестокостью, которая повела к смерти. Этого никто простить не сможет. Так что...готовься. После чего махнул рукой, тем самым показывая остальным начинать. И они начали. Альфу драли с особой жестокостью, не заботясь ни о растяжке, ни о его чувствах. Правильно, он тогда ни о чем не заботился, теперь все получал сполна. Над ним издевались, как могли, впихивая в него по два, а то и по три члена сразу. В рот толкались тоже сразу несколько альф, безжалостно разрывая губы, но боль насильника никого не заботила. Он только и мог, что мычать и сжимать кулаки от бессилия и боли, адской, разрывающей все внутри, особенно от осознания того, что это только начало срока. И ему предстоит долгих и мучительных восемь лет теперь служить подстилкой для зеков. Никого из зеков не заботили слезы, лившиеся из глаз, рваное дыхание, рвотные позывы, от которых он задыхался, не имея возможности что-то сделать. Горло саднило, глотать было больно, а сперма рекой лилась по пищеводу. От нее тошнило, хотелось выплюнуть, не дать проникнуть внутрь, но после каждого альфы, кончающего ему в него, ему зажимали рот ладонью и командовали: - Глотай, сука! - ему ничего другого просто не оставалось. Продолжалось это долго, очень долго. В конце, его просто сбросили со стола, отшвыривая ногами к параше, прикрыв слегка полотенцем, так и оставили. И только напоследок смотрящий с презрением глянув на этого типа, произнес: - Вот такой секс-марафон тебя теперь будет ожидать каждый день, ты даже вздохнуть нормально не сможешь, боясь изгадиться, а потом и жрать за собой, так что...готовься. Для тебя начинается твой персональный ад. В твоих интересах побыстрее отойти, как ты это сделаешь, никого не волнует. Так как завтра тебя будут иметь и остальные, не только наша хата. Конец записи. Досмотрев до конца все те зверства, что творили с одним из насильников, я остался доволен. Подойдя к стене, где у меня были написаны четыре имени, вычеркнул одно из них. Теперь пришла очередь следующего альфы, красавчика, как его называла вся четверка. Хм, посмотрим, чего ты будешь стоить без своей красоты.