Шоколадный переполох

Она могла довести своими выходками до бешенства, но в этом и была её своеобразная прелесть. Маргарет Митчелл «Унесённые ветром»

      Валентин вышел из дома, открыв дверцу машины, почувствовал резкий запах шоколада, доносившийся из салона. Повернувшись, он бросил быстрый испепеляющий взгляд на дверь дома, которая тут же отворилась. — Саша, ну я же тебя просил, не есть, а тем более, не оставлять в машине свой шоколад! — недовольно в сотый раз напомнил возлюбленной Валентин, попутно пытаясь найти источник запаха. Сашка тем временем стрелой слетела с лестницы, преодолела расстояние до машины и оказалась рядом с Широковым. — Валечка, прости, я не специально, — выпалила она, чмокнув парня в губы. — Она вся растаяла, — вытащив из-под сиденья яркую бумажку, содержимое которой сложно было назвать шоколадом, если только шоколадным коктейлем, повернулся к Кушнир. — И что ты мне на это скажешь? — Ой, — с детской радостью в голосе воскликнула Сашка, схватив шоколадку из рук парня. — А я-то думала, куда она подевалась! — но почти сразу же её голос изменился, улыбка с лица пропала. — Она вся растаяла. — Саша-а… — протянул лейтенант, ожидая того момента, когда она всё же соизволит обратить своё внимание на него. — А если её в тенёк положить? — подняв взгляд на Валентина, с надеждой в голосе спросила Кушнир. — Ты вообще слышала то, о чём я говорю? — повышая голос, поинтересовался Широков, просверливая взглядом Сашу, мысли которой, видимо, были заняты одной единственной проблемой — растаявшей шоколадкой. — Тебе не кажется, что есть такое количество шоколада — нельзя?! Ты помнишь, как две недели назад плакала, что у тебя болит зуб, а к стоматологу ты боишься идти? — Ну, зуб же уже не болит! — резонно заметила Саша крутя в руках шоколадку, бросила быстрый взгляд то на вожделенную сладость, то на Валентина. — Так, Саша, — грозно проговорил Валя, вытащив из её рук шоколад, быстрыми шагами дошёл до мусорного бака, поднял сладость над ним и повернулся к возлюбленной. — Выбирай: Я или шоколад! — Валя, ты этого не сделаешь! — прищурившись, проговорила она, направляясь стремительными шагами к парню. — Отдай. Мой. Шоколад. — Я тебе больше не дам и грамма шоколада! — ответил Валентин, выше поднимая руку. — А знаешь, почему ты такой злой? — с обидой в голосе спросила Сашка. — Потому что ты не любишь шоколад! — Я его люблю, — возразил Широков. — Но не по три плитки за день!        Пока он говорил, Сашка пыталась вырвать своё сокровище из рук «преступника», который так незаконно лишил её очередной дозы сладкого. — Я не отдам тебе её! — ещё раз настойчиво проговорил Валентин. Я или шоколад?        Тут перед Сашкой встал наитруднейший выбор, где предстояло выбирать между любимым человеком и не менее любимой сладостью. Она бросила испепеляющий взгляд на парня, который ожидал от неё ответа, держа шоколадку над мусорным баком. — Шантажист! — топнула ногой Кушнир, надув губы, и скрестив руки на груди, посмотрела на парня. — Я выбираю тебя. Но с одним условием, — она погрозила ему пальцем. — Один раз в неделю я ем шоколада столько, сколько захочу! — Раз в месяц! — ответил Валентин. — Раз в неделю, — продолжила настаивать на своём Саша. — Раз в два месяца, — принялся торговаться Широков. — Ладно, раз в месяц! — недовольно согласилась Саша, покривив губы.        Валентин бросил шоколадку, которая с характерным звуком упала в урну. Кушнир тут же изменилась, в её выражении лица можно было прочитать сразу несколько эмоций: злость, разочарование и горечь утраты, словно она потеряла родного человека, а не обычную плитку шоколада. — С сегодняшнего дня только овощи, фрукты, мясо и крупы! — начал Валентин. — И никакого шоколада в доме! А то у тебя на него такими темпами разовьётся аллергия.

***

       Валя долго и упорно пытался найти на своём рабочем столе степлер, который он одолжил у Абашева, но из-за кучи скопившихся бумаг эта миссия была изначально обречена на провал. Вспомнив, что степлер он видел у Саши, он немедля направился в её кабинет. Зайдя в помещение, он осмотрел стол, даже не успев подойти к нему, степлера не было видно на горизонте всё по той же причине — куча нужных и ненужных бумаг, лежащих в понятном только Саше порядке. Открыв верхний ящик стола, приподнял папку с документами и заметил уголок яркой и особо знакомой обёртки. — Сашка, — тихо сказал он. — Вот хитрюга! — Покрутив плитку шоколада, он уже было собирался бросить её в стол, как дверь кабинета распахнулась, и в помещение влетела его хозяйка. — Это что, обыск? — возмущённо спросила она, подбежав к столу. — Саша, мы с тобой договаривались, что никакого шоколада! — Так, я уже неделю его не ем! — начала усердно доказывать свою непричастность к распакованной плитке сладости в своём столе. — Мне подбросили. — И кто же интересно? — Не знаю, — пожала плечами, — не видела. Но я точно не ем его больше. — Это, — парень поднял плитку вверх, затем спрятал к себе в карман. — Я изымаю. — Пф… пожалуйста! — фыркнула Сашка, а про себя добавила, что все её заначки сладостей ему точно будет найти не под силу.

***

– Можешь бросить меня! — громко заявила Саша, размахивая обёрткой от шоколада. — Но я без сладкого думать нормально не могу. Я жить без него не могу! Валя вздохнул, выйдя в кухню из тёмной комнаты, в которой сидела любимая. Включив свет, вскипятил чайник и налил две чашки чая. — Держи, — улыбнувшись, он протянул одну Саше, когда вернулся обратно в комнату. — Ты от меня не уйдёшь? — тихо-тихо спросила она. — Куда же я от тебя уйду? — задал риторический вопрос парень. — Ты для меня, как для тебя твой шоколад. Очень важна. Не скрою, меня ужасно бесит то, что фантики от твоих конфет и шоколадок лежат повсюду. Но я влюбился в тебя из-за твоей любви к сладостям. Уплетая конфеты, ты мне напоминаешь маленькую девочку, которую мне хочется всё время оберегать от всяких проблем. Когда ты берёшь меня за руку, мне становится очень спокойно, и я знаю, что всё будет хорошо, твоё спокойствие и уверенность переходит ко мне. Твоя улыбка согревает меня в пасмурные дни, дарит надежду на будущее. А твои глаза — это целая вселенная, в которую я окунаюсь с головой, и ни за что не променяю их ни на какие другие, самые красивые глаза на свете, даже на всей планете.        Сашка слушала его затаив дыхание, пыталась уловить каждую эмоцию на его лице, запомнить каждое слово, которое срывалось с его губ. Он говорил так искренне, с такой любовью, что она понимала, что он, действительно, дорожит ей. Будто она — это самое дорогое, что есть у него в этой жизни. Дороже всех бриллиантов и изумрудов вместе взятых. И самое главное — такой не предаст, не уйдет, как говорится по-английски, не сказав ни слова, не оставив записки или письма. Он всегда будет рядом, всегда поддержит, всегда будет любить тебя такой, какая ты есть. Он не будет пытаться тебя перевоспитать, понимая, что это: Во-первых, и есть то самое, что заставило в его сердце родиться любовь. А, во-вторых, это просто — напросто — бесполезно. — Вот за это мы тебя и любим, — пропищала Кушнир, бросившись на шею любимому. Поцеловав его в губы, она отстранилась, посмотрев ему в глаза. — Ты самый лучший. — Подожди, — растерянно проговорил Валентин, опустив свои руки ей на талию. — Ты сказала «МЫ»? — Мг, — расплываясь в улыбке, ответила она, посмотрев на живот. — У нас будет малыш. Валя, всё ещё пребывая в растерянности от новости, что он скоро станет папой, медленно положил руку Саше на живот. Почувствовав прикосновение тёплой руки любимой. — Спасибо тебе, — тихо прошептал ей на ушко, уткнувшись ей в плечо. — Я вас очень люблю.