Ошибка ли?

— Котенок, ты написал на подарке «обернись». Что ты тогда хотел сделать? — Поцеловать — Эррор отвернулся — а в Outertale должен был быть второй желанный поцелуй. — Котенок — буквально промурчал Инк — что скажешь насчет того, чтобы немного сдвинуть дату? — Нет нет не… Ммм!       Художник требовательно и нежно поцеловал его, почувствовав, как вокруг его шеи обернулись руки его прелести, впервые получив ответные касания и поцелуй. Жаль только, что это была последняя искра счастья тёмного скелета, не ощутившего, как руки того дрожали, нервно бегая по плечам, и не увидел, как зрачки лихорадочно заблестели.

***

Саенс с улыбкой подошёл к двери, за которой должна быть семья. Но отчего-то, лишь только он потянулся к ручке, его заколотило. Он с трудом успокоил дрожащие руки, и лишь открыв чуть дверь, самую щель — увидел жуткое.       Койка, на которой лежал Эррор, была пуста, кроватка с ребёнком перевернута и сломана напополам, а на полу досыхала лужа чернил. Их будто вмиг не стало, будто все…       Забежавшие в палату монстры так же застыли, с опустевшими глазницами смотря на перевёрнутую мебель. Но вдруг Гено, задрожав, осел на пол. Рипер не успел его подхватить, упав следом. Все находящиеся тут ощущали, как от души будто стали вырезать небольшую часть, заставляя оседать и корчиться от боли. Саенс был последним, кто ощутил всё это. Быстро поняв, в чём дело, он начал судорожно царапать свою руку, выпуская кровь, чувствуя, как пришла и его очередь. «Эррор».       Уже через десять минут монстры, что находились в одной комнате, пришли в себя. Они принялись осматриваться, пытаясь понять, как тут оказались. — Саенс… — Дрим вдруг подал голос, задумавшись над тем, что хотел сказать — у Шейда болят щупальца. Могу ли я попросить тебя посмотреть, что с ними? — Конечно — ученый вмиг ожил так, как будто являлся куклой, которую вновь завели на ключик, улыбнувшись — приходи сегодня через час. Похоже, кто-то решил нахулиганить. Мне нужно это убрать.       Лишь через год хранитель позитива увидел, как одна из пустот была заперта. Но не сумев открыть её махнул рукой, отчего-то на миг ощутив, как душа сжалась. Но, видимо, он просто не хотел, чтобы место для АУ заполнялись подобным лишним мусором?       А в это время Инк, ощутив извне навеянный позитив, усмехнулся, с в последнее время присущей ему жестокостью отрывая руки своему любимому Глюку, чтобы скелет не вырывался, оставляя капать темную кровь, зашив ему язык нитками и закрыв рот скотчем. Эти крики его обижали. Неужто тот его не любил? Ноги он привязал в коленях друг к другу, и единственное, что чернокостный мог, так это тихо мычать от боли и моргать. Еду ему вводили в виде одного вещества прямо в душу, прокалывая сердечко сразу в нескольких местах насквозь. Он ощущал тошноту от прикосновений, но уже не мог уйти от них. Теперь он желал лишь своей смерти, чтобы хоть на какое-то время не было так больно, уже по рефлексу готовясь к ней, лишь только слышал сквозь пелену дрожащий от возбуждения голос с придыханием. Вновь и вновь виде к кошмарах белые, пугающе тонкие пальцы, тиски.       Его все так же продолжали насиловать. Он иногда беременел, но плод тут же таранил не в силах сдержаться Инк, неоном стучась о еще крайне слабые косточки ребенка, превращая их в месиво. Так было много раз, пока Эррор просто стал не в состоянии вынашивать малыша. Последним ребенком стал Градиент, которого Хранитель Ау так же запер в подвале до пяти лет, затем пригрозив ему смертью, если расскажет своему брату о том, что твориться на минус первом ярусе. Потому Градиент всегда молчал, вздрагивая от каждого шороха и прикосновения, заработав Гаптофобию, предпочитая сидеть в углу комнаты, включив везде свет, ибо в подвале света вообще не было, а его отсутствие вводило в панику. Оттого и его зрение моментально начало ухудшаться. Вечно веселый брат пытался расшевелить его, так и не получив от отца информацию о том, откуда он его взял.       ПиДжи же жил более счастливо. Он рос и даже не подозревал о том, что в подвале их прелестного домика томится его второй родитель, медленно умирая для того, чтобы возродится и позволить его вечному кукловоду с кровавого цвета зрачками в виде сердец дальше измываться над своим телом и душой. Нет никакой любви и света в этой истории. Да и откуда его взять, если тебя любят БЕЗУМНО.