Его награда

– Ты смог закрыть брешь в стене, похвально. – почти безразлично и монотонно говорит капрал, продолжая копошиться в документах, и даже не поднимая головы, дабы посмотреть на юного героя, стоящего в его комнате. – Не думал, что ты справишься. Эрен тяжело выдыхает и делает несколько шагов вперед, подойдя ближе, и останавливается где-то напротив кровати Ривая. Он застенчиво улыбается, чувствуя бешеный учащенный ритм собственного сердцебиения: слова Аккермана как бальзам на душу, хоть тот и признался, что не верил в него. Словесная похвала от такого великого и важного для него самого человека очень многое значила для зеленоглазого. – Благодарю Вас. Я сделал это на благо всему человечеству, Вы же знаете. – Конечно знаю, Йегер. Ты же орешь об этом при каждой удобной возможности. – упрекает его капрал, не отводя взгляда от бумаг, а Эрен негромко цокает языком в ответ на его слова, и поднимает взгляд, невольно засматриваясь на занятого Ривая. Тот кажется таким замученным и уставшим после долгого рабочего дня, а ему еще приходится сидеть в этой комнате при тусклом освещении почти догоревших свечей до поздней ночи, разбираясь с какими–то неизвестными документами. Йегер внимательно наблюдает за ним, ловя взглядом каждое его движение. То, как он перебирает листы из рук в руку, как томно протирает лоб, как закатывает рукава серой идеально выглаженной рубашки, и от этого внутри все переворачивается и сжимается, а в голове творится что-то необъяснимое, будто здравый разум и способность адекватно мыслить покидает его. Мальчишку снова настигают странные чувства, такое всегда бывает, когда он видит Ривая, и парень застывает в одном положении, неспособный отвести пристального взгляда от предмета своего восхищения. Аккерман чувствует это, и тут же нарушает тишину весьма неожиданным вопросом. – Может быть, ты хочешь какую-нибудь награду за то, что сделал? – Н-нет, что Вы, – тут же отрицает шатен. – Мне ничего не нужно. – М, уверен? Повторяю, ты проделал серьезную и очень важную работу. Точно ничего не хочешь взамен? Эрен замешкался. Просить что-то у самого капрала было как-то неприлично, да и вообще он знал, что ничего не должен требовать за то, что сделал. – Ну... Я не знаю… – Решай сейчас, я больше не буду спрашивать. – отрубил Аккерман, будто ему было все равно, снова возвращаясь к стопке бумаг и на несколько минут забивая на нахождение здесь юноши. Йегер сглатывает слюну, перебирая, и сминая пальцами край своей рубашки. Его начинает трясти только от одной мысли, когда понимает, чего бы ему хотелось НА САМОМ ДЕЛЕ. Ему страшно произносить ЭТО вслух, и вообще что-то предпринимать. Хочется отмахнуться и убежать отсюда как можно скорее, но с другой стороны такого шанса может никогда больше не быть. А если все же сделать ЭТО, если сказать ЭТО ему в лицо, то как потом смотреть капралу в глаза? Йегер пытается сосредоточиться на своих мыслях дабы понять насколько исполнимо его желание, но тепло, приятно разливающееся внизу живота и тянущая боль при одном только виде капрала и слыша его голос, решительно подталкивает его на ЭТОТ, возможно самый глупый и необдуманный в его жизни, поступок. – На самом деле есть кое-что... – все-таки нехотя соглашается Эрен. Еле сдвинувшись с места, он тихо подходит сзади к Риваю, скользя руками по его плечам и опускаясь к грудной клетке, осторожно приобнимая брюнета, и прислоняется к нему головой, позволяя прядям своих волос опуститься капралу на лицо. Аккерман, ошарашеный такими действиями, тут же отмахивается, и резко поднимается со стула, отталкивая подростка. – Ты, блять, совсем свихнулся? – агрессивно рычит Ривай, прожигая Эрена разъяренным взглядом. – Капрал... Зеленоглазый хмурится, и уже начинает жалеть о своих словах. Но, увы, их уже не забрать обратно, капралу память не стереть. Поздно что-то осознавать, нужно действовать. – Говори что тебе надо, и проваливай отсюда! – Но... Йегер опускает голову, уставившись в пол. Зависает напряженная тишина, в которой слышится только обрывистое сбитое непонятно чем, а скорее всего нахлынувшими чувствами, дыхание шатена. Это молчание дает последний шанс решить, правда ли он ЭТОГО хочет. Капрал переводит дух, пытаясь успокоить себя, игнорируя то, что только что произошло. – Так, Йегер, чего ты хочешь? Быстрее давай. – переспрашивает Ривай спокойным тоном, надеясь на адекватный ответ подростка. Вот только зря. Эрен немного отходит назад, для своей же безопасности, и, упираясь одной ногой в кровать, и сделав глубокий вдох все-таки решается произнести ЭТО. – Я хочу... – Он замолкает. Снова замолкает. Неужели он такой трус? «Давай, Эрен! Или сейчас или никогда!» – произносится в голове у зеленоглазого, и он на одном дыхании, быстро, тихо, говорит то, чего так давно хотел. – Я хочу… В-ВАС, капрал. – Чего? – ошарашенным голосом произносит Ривай. – Ты вкрай ёбнулся, Йегер? Что на тебя нашло? Ты, случаем, камень не уронил на голову, пока нес его до пролома? – Простите, я не... – подросток снова обрывает фразу на полуслове. Тишина. Неужели это провал? Эрен стоит красный от смущения, не двигаясь, рассматривая пол и свои ноги. Стыдно. Очень стыдно. Как теперь смотреть на Ривая, не вспоминая это? А говорить с ним? Как теперь видеть его, и не отвести взгляд в сторону в тщетных попытках спрятаться? Позорище… Капрал протирает лицо руками, поправляя прическу, и переводит взгляд на подростка. – Я лучш…– начинает Йегер, но его на полуслове перебивает Аккерман. – Обойдешься обычным минетом. И снова глухая адски напряжённая пауза. «Что!?» – единственная мысль, возникающая в голове подростка. «Зачем? Зачем он это делает? Он не обязан соглашаться! Неужели он, сильнейший боец всего человечества, опустится до такого?» – Нет, нет, нет, я лучше пойду. – отмахивается юноша, и пытается сделать шаг назад, но Ривай не дает ему этого сделать. Он быстро подходит к зеленоглазому, прожигая того хищным, непонятно от чего, взглядом, от которого пробегает мороз по коже, и, со всей силы упираясь руками ему в плечи, садит подростка на кровать. – А я сказал ДА. Ты в моем кабинете, будешь делать то, что я тебе скажу. Аккерман не привык отказывать себе в своих желаниях. – Капрал… – Закрой рот, сопляк, и сиди тихо. Йегер замолкает, опираясь локтями на колени, и опуская голову. Что же он натворил… Недовольно вздыхая через плотно стиснутые зубы, подросток вскидывает руки, теплыми влажными ладонями накрывая лицо и стараясь контролировать рвущиеся наружу маты. Капрал же отходит к письменному столу, и, доставая из ящичка бутылку спиртного, наливает себе несколько грамм коньяка, опустошая стакан маленькими глотками. Горький вкус, с чуть сладковатыми нотками, просачивался по его глотке вниз, обжигая. Казалось, жидкость прожигала его желудок, а пары эфира затуманивали разум. Оставляя пустой стакан стоять на столе, Аккерман оборачивается, внимательно рассматривая свою жертву. Тот сидит тихо, не шевелясь, стыдливо сведя колени, и закрыв раскрасневшееся лицо руками. Медленно подойдя к Йегеру, и разведя ноги шатена своим коленом, он становится максимально близко и, поднимая голову мальчишки костяшками своего кулака, рассматривает его черты лица, упираясь ему в пах своей ногой. Кажется таким невинным. Вот же блядь! Йегер зажмурился, а Ривай, проведя по его щеке своей ледяной ладонью, спустился вдоль шеи юноши, не спеша опускаясь на колени, но не садясь полностью. Он медленно приближается к лицу шатена, поглаживая пальцами нежную, никем нетронутую шею, и обжигая ее горячим дыханием, проводит кончиком языка по ушной раковине, осторожно прикусывая мочку уха. Эрен издает наглый обрывистый стон, и тут же закусывает губу, проклиная себя за это, но, к счастью, Ривай не реагирует на это. Носа касается приятный аромат свежести, чистоты и комнатной теплоты. Скулы щекочут концы отросших, но неизменно идеально уложенных черных волос. От каждого легкого прикосновения пальцев Ривая, все его мышцы адски напрягаются, и он зажмуривает глаза, дабы не видеть того, что здесь происходит. "Зачем он делает это?" – Расслабься, чертов трус. Йегер тяжело выдыхает, и закидывает голову назад. Его дыхание шумное , а сам он дрожит так сильно, что видно невооруженным глазом. Боится... Капрал касается прохладными тонкими губами его открытой шеи, нежно, проведя языком в нужном месте, а потом припадает более требовательно, покусывая кожицу, и оставляет алые отметины, которые потом превратятся в синяки. Зеленоглазый сидит ровно, не двигаясь, не зная, куда деть руки и глаза, и что вообще делать, пока капрал сцеловывает напряжение, стараясь непонятно зачем подарить ласку и удовольствие, вопреки своим грубым словам. Член Йегера ныл в штанах, а дерзость, вперемешку с противоречащими действиями этого мужчины, распаляла с каждой фразой, с каждым касанием все сильнее. И тот, как специально, не спускался к штанам, проводя бесконечные, и еще сильнее возбуждающие манипуляции. Подобных дразнящих ласк Эрен просто не мог выдержать и сдерживать себя дальше было все сложнее. Тело сдавалось им охотно и быстро. Стыдно было, конечно, вот так вот легко поддаться, но ведь он так этого хотел. Но все же, парень продолжал невольно сопротивляться инстинктам. Сжал зубы, чувствуя, как к горлу подкатывается рвущийся наружу стон, который совсем не хотелось дарить капралу настолько быстро. Правда, Йегер не знал, насколько долго он хочет скрывать свои стоны, потому что от легких прикосновений языка на своей шее он совершенно непроизвольно чуть-чуть выгибался и тут же шумно выдыхал через нос. Брюнет отстранился, облизнул свои припухшие губы и начал очень медленно, словно растягивая удовольствие, расстегивать пуговицы на рубашке Йегера, нарочно касаясь его смуглой, без единого шрама, кожи, то мягко и трепетно,то дразняще, то грубовато. Указательными пальцами обеих рук он коснулся нижней губы парня, немного оттопыривая ее вниз и ведя руки ниже: очерчивая линию подбородка, касаясь шеи, спускаясь к груди. Он зажал его соски между большими и указательными пальцами и оттянул вниз. Подросток зашипел и глухо застонал. – Какая же ты шлюха, Йегер, – процедил Аккерман, хотя на тот момент, это был весьма спорный вопрос. Кто из них двоих, находящихся в этой комнате, еще шлюха? Капрал провел руками по напряженному животу юноши, нарочно не опускаясь ниже. Он обхватил его за талию и помассировал большими пальцами, легко надавил, скользя по ребрам, наклонился, провел языком… Эрен застонал, выгибаясь, чувствуя, как его лицо пылает от стыда. Ниже, ниже… ему хотелось кричать, но Ривай словно мстил за его невыносимый характер, за неуместные фразочки, за бесконечные просьбы, за… Но мстил умело и так… умопомрачительно, запуская руки за пояс брюк, расстегивая ширинку и легко, почти невесомо, касаясь члена сквозь ткань трусов. Запах подростка сводил капрала с ума, заставляя к черту оставить все принципы. Какая разница, в каких отношениях они были вчера? Сегодня Эрен принадлежал только ему, и он мог делать с ним все, что угодно. Абсолютно всё. Надавив ладонью на стояк, он одним движением содрал с подростка спущенные штаны вместе с мокрым бельем. И вот, момент истины. Под пальцами Ривая теплая влажноватая кожа, над головой внимательный, смущенный взгляд. Капрал сильнее разводит ноги зеленоглазого в стороны, руки смыкаются на его твердом члене, поглаживая. Затем он рукой обхватывает его целиком, сжимает ладонь, и неспеша двигает рукой, оттягивая кожу вниз, и растирая выступившую из уретры смазку. Эрен напрягается, сильнее сжимая кулаки, и закусывая губу чуть ли не до крови, но не стонет, сдерживается. Аккерман проводит языком от яичек до головки, потом покрывает кожицу мокрыми поцелуями, тем самым дразня подростка, заставляя того сильно смутиться и закрыть лицо рукой. Но капралу не понравилось то, что парень прятал свое лицо в момент, когда его хотелось видеть так, как никогда раньше, хотелось любоваться им, поэтому сильно сжав его запястье, он отвел руку Йегера парню за спину, и Эрен понял, что Аккерман не оценил его смущение. И казалось бы, вытерпеть это было еще как-то возможно, но когда капрал медленно начинает брать в рот, это заставляет Эрена сгореть от стыда. Сначала он обводит языком головку, слегка посасывая, потом берет до половины, не спеша двигая головой, а потом глотает на всю длину, чувствуя как возбуждённый орган упирается ему в стенку глотки. От этих манипуляций у юноши по телу раздается лёгкая дрожь, внутри разливается тепло, и по телу пробегают электрические разряды, в то время как капрал делает порывистые движения вверх-вниз, облизывая и посасывая ему всеми известными и неизвестными способами. Он и сам не понимал, что ударило ему в голову и почему он согласился на это, но сейчас и не хотелось понимать. Хотелось лишь бесконечно трогать тело юноши, целовать его и быстрее двигать головой, чувствуя во рту горячую плоть, дабы сделать Эрену до дрожи приятно. Много времени и не понадобилось, тот был слишком возбужден, и почти сразу пришел к разрядке. Йегер осторожно провёл ладонью по растрёпанным волосам капрала, заботливо доставая член из его рта, чтобы не кончить тому в глотку, и наблюдает за тянущейся ниточкой слюны от губ к головке органа. Зеленоглазый не знал, опытен ли Ривай, и какой раз он делал это, но единственное что оставалось фактом, так это то, что за несколько умопомрачительных движений головой и рукой, он довел его до оргазма. Брюнет внимательно наблюдает за дальнейшими действиями юноши, как зеленоглазый делает несколько резких движений рукой, и изливается себе в кулак. Но и Аккерман уже и сам чувствует, что дико возбужден. Дерьмо. У капрала и правда стоит. Уже давно. С самого первого касания к телу парня. Ткань трусов мокрая, насквозь пропитанная смазкой. Он чувствует, как головка упирается в белье и как влага стекает по стволу к яйцам. Он не знает что делать дальше, стараясь игнорировать это, но возбуждение слишком сильное. Сейчас главное – быстро выпроводить подростка, а потом и самому подрочить можно. Но, черт, так не хочется его отпускать… Ривай медленно проводит языком по пальцам подростка, слизывая солёную белёсую жидкость, и окончательно вводя этим Эрена в ступор, а потом подымается, стоя между ногами парня и упираясь руками ему в плечи. Тот же, проведя руками вдоль ног, обнимает Ривая за бедра и тычется теплыми губами в его живот, сквозь рубашку, медленно целуя и бессовестно лапая его зад. Руки сами потянулись трогать то, что было, наверное, нельзя, но останавливаться сейчас было сумашедшей и идиотской идеей. Капрал запускает свои пальцы во взъерошенные волосы подростка, нежно дотрагиваясь подушечками пальцев до его головы, слегка массируя. Йегер издал какой-то нечленораздельный звук, и потянул свои руки под пояс штанов парня. Дотягиваясь до теплой кожи, разминая его ягодицы и с нажимом двигаясь вверх по позвонкам, оглаживал поясницу. Он терся щекой об его пресс, прижимая капрала к себе. И Риваю было чертовски хорошо. Сейчас он всеми клеточками своего тела желал, чтобы этот подросток всегда был рядом и руки зеленоглазого касались его тела. Брюнет был так возбужден, но он не был уверен, стоит ли продолжать. Но этот маленький засранец так и манил к себе, провоцируя своими действиями. Капрал сделал паузу, несколько секунд обдумывая своё решение. Ай к черту... Аккерман томно стягивает шейный платок, расстёгивая пуговицы своей сероватой рубашки, и откидывает ее куда подальше в угол, оголяя рельефное тело. Ближайшее время она ему точно не пригодится. Йегер тоже старается наплевать на всё, на все звания и отношения, сегодня он просто хочет получить удовольствие и расслабиться. Хотя бы раз в жизни сделать то, чего ему на самом деле хочется. Эрен поглаживает напряжённый торс капрала, наблюдая, как под светлой кожей изящно перекатываются мышцы, а второй рукой несмело приспускает штаны брюнета до колен. Он боится, вдруг сделает что-то не так. Но это не останавливает. Йегер проводит рукой по стоящему колом члену брюнета, пробегая пальцами по выпирающим, от прилива крови, венкам, и приставляет головку к своим влажным губам, облизывая ее шершавым языком. Это так сильно туманит разум, но пальцы капрала сдавливают его плечи до белизны на костяшках, и боль слегка отрезвляет. Но Ривай не так привык. Он кладет руку на макушку подростка, зажимая мягкие пряди между пальцев, и заставляет его насадиться ртом больше, больше, еще больше. С непривычки у шатена из глаз брызнули слезы, а горло сдавил рвотный рефлекс, но он продолжал усердно сосать, втягивая щеки и облизывая член языком по кругу. Он пытался ублажить, вымолить прощение, понравиться, сделать так, чтобы капрал похвалил его, назвал «хорошим мальчиком»… Он все быстрее и быстрее натягивал свой рот на ствол брюнета, стараясь не задевать зубами, проталкивая член в глотку, оглаживая его язычком. Капрал в свою очередь давился стонами, неосознанно, с садистским удовольствием, двигая бёдрами навстречу горячему рту. Йегеру нравилось то, что он сейчас делал. Нравилось ощущать во рту член капрала, нравился его вкус, нравилось то, как он пульсировал. Нравилось, как сжималось тело Ривая от его касаний. Эрену нравилось, как его тянут за волосы, нравилось слышать, как Аккерман тихо стонет и громко вздыхает от его еще неумелых, но таких настойчивых ласк. Капралу это тоже нравится, но в этот вечер хочется большего, чего-то странного. Он делает шаг назад, не давая юноше довести себя, и полностью стягивает с себя остатки одежды, швыряя в угол комнаты. Подойдя максимально близко к подростку, брюнет становится коленями на кровать, по оба бока бедер зеленоглазого, и ,упираясь руками ему в грудь, как можно ненавязчивее, валит того на кровать. Реакция Эрена не оправдала ожиданий. Вместо того, чтобы наслаждаться ласками, стонать от удовольствия, и просить ещё, он теряется, не зная что делать дальше, вся смелость куда-то испаряется, а парень лишь выдавливает из себя скупое: – К-капрал, Вы... Но Аккерман затыкает его грубым властным поцелуем не давая договорить. Капрал целовался, как бог. Хоть он и был ниже Йегера на полголовы, сейчас Эрен казался себе крохой по сравнению с ним. Все, что его сейчас интересовало, это горячие губы Аккермана, мягко, но властно сминающие его собственные. Ривай не старался проникнуть дальше, будто чего-то ждал. И вот, Йегер робко прикоснулся языком к нижней губе брюнета, и тот тотчас же прижал уже не сопротивляющегося шатена к кровати и ворвался своим языком в его рот, гладя, лаская, подчиняя своей воле. – Просто заткнись, Йегер. – сквозь зубы прорычал капрал, нехотя разрывая страстный поцелуй. Эрен пошловато ухмыльнулся, подтягивая Ривая поближе к себе, и чуть привставая с постели, впился в припухшие, чуть искусанные губы собственническим поцелуем. Кусая, прорываясь в жаркий рот, заигрывая с чужим языком, сплетаясь с ним настолько, насколько это вообще возможно, нисколько не щадя, заставляя капрала тонко, протяжно стонать лишь от касания губ. Зеленоглазый оглаживает голую спину брюнета, пробегает пальцами по выступающим позвонкам, опускает ладони на острые тазовые косточки, шлепает игриво по округлой ягодице, оставляя красный отпечаток и вызывая полузадушенный вскрик. Дыхание на коже горячее, но не горячее покрытых испариной тел. Шатен аккуратно разводит ноги капрала, заставляя того изящно прогнуться в спине и легко проводит пальцами по промежности, чувствуя, как сжимаются под его прикосновениями мышцы, вырывая из очаровательного ротика капрала постыдные стоны и тихий скулёж . Слюны Йегера хватило бы, чтобы его смазать, но тот все равно тянет пальцы ко рту Ривая, чтобы он смочил их, пока подросток трется каменным стояком о его зад. Между ягодиц совершенно сухо, плотно сжатая дырка принимает первый палец с трудом. Когда Аккерман чувствует входящий в него палец – инстинктивно дергает бедрами, подаваясь вперед. Было... Нет, не больно и даже не неприятно. Хотя нет, неприятно все же было, но не на физическом уровне, а на моральном. От одной мысли, что сдался этому мелкому засранцу, становилось гадко. Но черт, этот засранец стоил того. Руки дрожат от перенапряжения, и Йегер припадает чуть назад, на локоть. Оказываясь максимально близко, Аккерман жадно тянется за поцелуем и получает его, параллельно двигая тазом, выгибаясь. Капрал стонет ему в рот, и это окончательно срывает всякую попытку быть мягче. Йегер вводит указательный, рывками вторгаясь внутрь, преодолевая сопротивление и с ходу задавая ритмичными толчками темп, растягивая горячий тесный канал, чтобы, почувствовав относительную свободу, добавить второй палец, щедро покрывая слюной дрожащие стенки; наклоняется ниже, ощутимо прикусывая кожу предплечья, не останавливаясь. Ривай вздрагивает, когда тот слишком увлекается и зубы сдавливают крепче нужного, а подростку хотелось срочно сменить пальцы на изнывающую плоть. Но почему Ривай не согласился сразу? Прилично предлагать только минет, но при этом так подаваться на пальцы..? Он словно просил дать больше. А желание выбить из этой ледышки дух заставляло Йегера хоть как–то сдерживаться. Постепенно тот начал приставлять третью подушечку, входя только по первую фалангу, каждый раз сильнее раздражая вход, позволяя обхватывать по всей длине только пару пальцев и расширяя большим у основания. Мягко прикусив кожу над позвонком, Эрен оттянул ее и тут же зализал два полумесяца, оставленные его же зубами. Зеленоглазый чувствовал, как внутри него растет возбуждение, древняя звериная страсть, которая очень скоро может взять верх над его действиями. И когда дырка наконец начала хлюпать смазкой на длинных пальцах, а Риваю уже до судорг хотелось почувствовать в себе кое что большее, Эрен почему-то остановился. - Эрен, блять! - недовольно прошипел Аккерман, словно дикая кошка. Но Йегер продолжал пялиться на Ривая, наслаждаясь его внешним видом сейчас. Вглядываясь в его лицо, на котором блестели капельки пота, и приближаясь ближе, проведя кончиком носа по его щеке, он тихо, еле-еле слышно прошептал: - Ривай... Сейчас показалось, что мир капрала рухнул. От тембра, от нахлынувших эмоций и чувств после сказанного подростком, у Аккермана пробежали мурашки по всему телу. Он никогда не слышал, чтобы его имя произносили так. Так ласково, чувственно, так желанно... Так, что срывает крышу. - Эрен... - повторил капрал, чтобы тот сказал что-то ещё, чтобы снова услышать голос Эрена. Черт, он был готов на все, лишь бы этот засранец назвал его по имени ещё раз. – Рива-ай. – протянул тот и после паузы быстрым движением убрал пальцы и начал вводить в Ривая член, жадно набрасываясь губами на шею брюнета. Медленно, осторожно, следя за реакцией и упиваясь собственным наслаждением, затем толкнулся медленно, коротко, на пробу, затем сильнее, сильнее… Аккерман застонал и начал подаваться навстречу. Он закинул руки на шею юноше и сжимал пальцы при каждом толчке. Быстрее, быстрее, Йегер был не в силах сдерживать себя и с неприличным звуком входил так глубоко, как мог. Горячая теснота сносила крышу, хотелось грубо вбиваться в несопротивляющееся тело, оставляя синяки на бёдрах. Движения чужого крепкого члена внутри себя капрал ощущает каждой клеточкой и теряется, не зная, за какую реакцию ухватиться. Он стонет, скулит, кричит и матерится, цепляясь побелевшими пальцами за спину подростка и подмахивая на мощные толчки. Так горячо, так тесно, так приятно… Капрал закрыл глаза и откинул голову назад, а подросток смотрел на него, подмечая каждую деталь и впервые с трудом веря своим глазам. В какой–то момент он осторожно взял член брюнета в руку и помассировал головку большим пальцем, затем провел по всей длине, обратно и пожалел, что не сможет дотянуться ртом. Эрен еще никого не трахал так, как брал его. Как будто он вещь, как будто не заслужил нежности, тепла, ласки, но без злости и мести. Как будто на подкорке сознания, знал, что он этого хочет. А может, хотел показать, что мог стать чем–то больше, чем просто блеющий как баран, кадет, которого он презирает. И он отвечал ему – стонами, зашифрованным языком своего разгоряченного и распутного тела, страстью, с которой отдавался ему. И он чертовски полюбил этот вид, когда положив руку на низ живота Ривая, зеленоглазый чувствовал движение собственного члена внутри него, так глубоко он его принимал в его узкую задницу. А при очередном попадании Йегера по простате внутри себя капрал закидывал голову, распахивая почти ничего не видящие от поволоки наслаждения глаза и стонет громкое, просящее «да». Подросток вколачивается в тело капрала с остервенением и жестокостью, не контролируя себя, ловя губами, чужое дыхание и несуразные слова, смысла которых даже не стремится понять. Капрал под ним дышит еще чаще и теперь его редкие стоны похожи на скулеж, в уголках глаз скопились слезы. Эрен впивается острыми зубами в соблазняющий изгиб молочной шеи, отчего старший вскрикивает, и до кровоподтеков сдирает нежную кожу на спине кадета своими ногтями. Йегер выходит и входит в обессиленного старшего до упора, нагло спуская в него обильное количество обжигающей спермы и постепенно возвращая себе ясность разума. Он выходит из него и не без извращенного удовольствия наблюдает, как семя выталкивается из заполненной дырочки небольшими порциями и скользит по дрожащим ногам Ривая, стекая на чистую постель, а второй рукой обхватывая орган капрала и ведя сжатую ладонь вверх, до самой головки. Тихо поскуливая, брюнет сжимается всем естеством и чуть подается корпусом вперед, глухо стонет, сокрушенно роняя вниз голову, на плече Эрена, и зажмуривается, кусая губы, изливаясь в ладонь юноше, который потом растирает жидкость по телу Ривая. Зависает тишина, сопровождаемая загнанным рваным дыханием, и Эрен валится на кровать, нагло прижимая брюнета к себе. Ривай незаметно усмехается краешком рта. Где-то в глубине души он знал, - то, что произошло этим вечером было не просто желанием трахаться. Это было чем-то другим, и когда-то он признается себе в этом. Когда-то, а сейчас... – Так что Вы говорили? – начинает зеленоглазый. – Обойдусь обычным минетом? – Завали ебало, Йегер. – отрубает тот, утыкаясь носом в плечо расслабленного шатена. Эрен усмехнулся. Поворачиваясь, он дотянулся до покрывала, и накрывая их обоих, целует капрала в макушку. – А теперь Вы помолчите, ладно? – произнес тот, сильнее обнимая брюнета. – Вот же засранец. – полусонно отвечает Аккерман, пряча смущенный взгляд.