константа

Синим расписываются тонкие вены на запястьях, мешается с оттенками фиолетового и голубого и надоевшей, покрывшейся плесенью равнодушных взглядов и ухмылок, влюбленностью, Макс, не ее мальчик, с натянутыми до конечной точки нервами и прожигающими чужое четырехкамерное взглядами; Вика на вены сквозь кожу давит, только глубже оно, въелось, смешалось, вросло — вырывай к черту или смирись, она и мирится — выбор сильнейших и отчаянно одиноких. Она ненавидит себя, бессонными ночами тяжко и отвратительно, хочется выжечь из памяти все — стремительное развитие отношений Макса и Даши, их нарисованной ею еще в первую встречу будущее, стабильно-красивое, уютное и теплое, в пастельных оттенках нового дома у моря; для Вики он синим-черным-красным, вязкой тиной вен, выжженными рукавами запястий в нервном "забудь" и впитавшей каждое слово его кровью, Вика, воспитанная не на романах о великой любви, а на учебниках по физике, это ненавидит, до выведенного в каждом действии равнодушия, выученного вместо очередных формул, неискреннее и совершенно фальшивое. Она ногти до неаккуратной и неровной линии, Даша со слезами бесцветными появляется, руки сами тянутся обнять ее, привычным теплом обдать, не потому что это правильно при влюбленностях в парней лучших подруг, потому что дружба со Старковой с первой встречи становится важной и единственной, Кузнецова верностью и чужим доверием, Кузнецова не умеет тайно и аморально, только в путанице мыслей позволяет отвращающую в реальности идею; привязанность к Морозову — яд, расцветающий по венам и артериям с поражающей скоростью, она в идиллию давно не верит. Маленький мир их разваливается, по швам трещит, когда камин оказывается секретным ходом, школа — настоящим Адом, Вике каяться есть за что, Вика не хочет в преисподнюю; Макс улыбается Даше осторожно, пальцы нервно вздрагивающие своей рукой накрывает, игнорируя собственный испуг и раздражение, идеальная школа посреди бескрайних лесов, стоило догадаться — в его жизни все всегда шло не так. Она третьим колесом, с ними смешавшимся, девочкой, готовой спину прикрыть ради пикника в крайне опасном лесу или лени Морозова, верная, всегда оказывающаяся рядом и совсем не ревнующая, не разлагающаяся внутри, не желающая чужого внимания с больной частотой; Кузнецова маску идеальную натягивает, девочка-умница, которой не нужен раздолбанный с самого детства, так и не выросший душевно, Морозов, Вика выбирает себя (Вика этого отчаянно хочет). Артем взгляды ее неосторожные перехватывает и молчит; любовь выходит заболеванием, передающимся по кругу, только Вика не достаточно отчаянная и слишком гордая, чтобы отплачивать в ответ; между зацикливающемся на ней Артемом и собственной честностью, она все-таки выбирает себя. Она руками нервно заломанными улыбками за бесценок, правильная девочка — от идеальных оценок до показательно хорошего поведения — она не совершает глупых ошибок, образ приклеен намертво, сдирать только Максовыми руками, который в неясном для них обоих порыве сжимает не те запястья и выцеловывает не на те плечах имя; Кузнецова следы тональником сводит и улыбается беспричинно, любовь все еще змеей греется за ребрами, ненависть к себе порождает и бьет по нервным окончаниям с особой силой. Макс надломанный и вьюжный, запутавшийся и не пытающийся распутаться; Вика вину на свои плечи забрасывает просто, выдерживая цепкий взгляд Даши, которая на секунду ощущает переменившееся, чуть подпорченное сгнивает окончательно, ей привязанность надоедает — любить того, кто никогда не полюбит тебя, утомительно и совсем некрасиво — синевой зацветающие от недосыпа глаза и кожа, покрасневшая от попыток следы чужих рук стереть добавляют только болезненность. Вика — константа, Даша меняет по всем законам жанра плохого мальчика на хорошего, Макс находит себе Юлю с выжженными светлыми волосами и призраками, Артема хоронят давно — воспоминания накатывают раз в десять дней, они все его переживают, закон каменных джунглей учит не волноваться об убитых; Вика не меняется, с Андреем редко разговаривают, с простившей ее Дашу об отношениях шепчется, на колкости Макса закатанными глазами реагирует и к Роме ближе держится, он тоже ненужным оказывается, по Артему скорбящим особенно, это их и связывает. Вика в привычных усмешках читает пропечатавшееся "прости, но ты не та", только чтобы ответить "я знаю"; привязанность врастает, странной нормой жизни становится. Вика костями острыми наизнанку, раздает ненужные улыбки и смотрит, в дождливо-серой радужке чужих глаз взаимность выгорает, Макс нервных взглядов не замечает, он погряз в другой; Вершинин для нее — возвратная точка, к ненужной им обоим привязанности возвращаться она устает. Юлю сменяет Лиза, Вика переживает двое отношений, в которых любит всегда недостаточно, некрасиво раздирая чужие ребра, ненужная привязанность остается между ними, высекается на вечность вперед; Вика тянет кривую улыбку, Вика — константа, на фоне выброшенных Вершининым отношений остается неизменным "прости, но ты не та".