Меня без тебя нет

Александр Гидеон Лайтвуд Проклятие, сопровождавшее меня ужасным «ароматом», не сходило три дня. Кому-то три дня, для меня же это было вечностью. Уже на вторые сутки немыслимой вони я перестал выходить из комнаты, чтобы не только уберечь окружающих от возможности лишиться обоняния, но и самого себя от дикого стыда. Я понимал, знал, что далеко не я причина этого амбре, но охотникам ведь так просто не докажешь. Известие быстро распространилось по всему Институту, полетели шутки и насмешки. В общем, моё самоуважение, уже стоявшее на табурете с петлёй на шее, после этого молча оттолкнулось от опоры и безжизненно повисло, высунув язык. Двое суток изоляции от людей позволили провести время с самим собой. Как сам не вздернулся после этого, не знаю, но мысли иногда проскакивали. Я ведь совершенно не представлял, как мне теперь жить дальше, и уж тем более понятия не имел, как теперь быть с Клэри. Девушка упорно избегает продолжительного контакта со мной, и это объяснимо. Все мои попытки хоть что-то сказать выглядели до ужаса нелепыми и глупыми. Я просто не знал, что говорить, вот и получилось банально и несуразно. Но я ведь правда сожалею! Я осознаю, что я подонок, ублюдок и скотина! Но как мне теперь искупить вину, да и возможно ли это вообще? После бездны отчаяния и самобичевания проснулся разум. Ещё пару раз напомнив самому себе, что его хозяин — мразь последняя, этот товарищ принялся генерировать хоть какое-то подобие плана на ближайшее время. Просто отсиживаться и молчать — глупо и совершенно неприемлемо. Конечно, так можно избежать тонны грязи и дерьма, которые вполне могут вылиться на меня при попытке поговорить с Клэри, но даже мой контуженный ум понимал — это окончательно убьет меня в её глазах. Не исключено, что я там уже труп прогнивший, но лишиться шанса ожить хотя бы в виде зомби я не готов. Распределение по работе сейчас было мне на руку, так я не был лишён последней возможности видеть Моргенштерн. Конечно, она будет избегать контакта, бросать меня по дороге в рейды и тому подобное, но это хотя бы что-то. Нам нужно хотя бы раз по-человечески поговорить. Правда, что говорить, я не знал, но без этого просто нельзя. Так мы можем до конца жизни молча отсиживаться, копя и смакуя кто обиду, кто вину и стыд, и в итоге не добиться ничего. Мои часы медитирования и самоанализа изредка прерывались визитами Джейса и его чудесной дочурки, один раз приходила Эрика. И если парабатай отважился хотя бы открыть дверь, то Гонсалес скромно потопталась снаружи, поинтересовавшись, как у меня дела и не хочу ли я, чтобы она составила мне компанию. Обижать девчонку не хотелось, но мне правда нужно было побыть одному, да и подвергать её обмороку от своего душераздирающего аромата не было никакого желания. Хотя, не исключено, что Джейс непременно воспользовался бы этой возможностью избавиться от Эрики. В общем, девушка все же ушла, и я вновь остался один. Проснувшись на утро третьего дня, с неприкрытой радостью понял — чудовищная вонь исчезла. Пришлось открыть окна в комнате, поскольку, пусть аромат я больше не источал, он все же приелся к мебели и одежде. Уже в столовой искал взглядом причину всех своих несчастий. Тони сидел за одиночным столиком, изредка стреляя взглядом в своего парабатая, которая сидела через столик от него. Сам Морган выглядел вполне прилично, но когда его взгляд замер на мне, парень скривился и едва не сплюнул на пол. Не смог сдержать грустной усмешки. Что же, и этот уже знает. Хотя, логично, Джейс ведь тоже прознал обо всем по нашей связи. Насколько я мог знать, отношения Тони и Магнуса всё ещё в силе, и я поймал себя на мысли, что хоть мне всё ещё обидно, но уже не так больно, и я вполне могу пожелать счастья этим двоим. Часы, проведенные в одиночестве, натолкнули на мысли о том, что разговор с Морганом тоже не будет лишним. Конечно, мне не избежать дозы не самых приятных слов, это очевидно, но прояснить ситуацию было просто необходимо. К тому же, я даже склоняюсь к тому, что это именно Тони при помощи своего любовника наслал на меня это вонючее в прямом смысле слова проклятие. На тренировке, на удивление, присутствовали все из нашей ударной бригады: Джон и Изабель, как обычно, ворковали на матах на полу, периодически прерываясь на какие-то упражнения, Джейс в гордом одиночестве издевался над боксерской грушей, скоро к нему присоединилась Клэри. Что удивительно, общение этих двоих никак не выходило за рамки сугубо товарищеских, но при этом они могли найти темы для разговора. Я собирался осторожно умыкнуть парабатая для парной тренировки, уже даже направился в его сторону, когда меня осторожно похлопали по плечу. Увидев позади себя Тони, удивился, но не стал отказываться от спарринга. Помнится, последний раз, когда я стоял с этим парнем на ринге, мы были парой, и оттого сердце тогда заходилось в бешеном ритме. Сейчас же я понял, что не чувствую чего-то теплого, лишь обида и разочарование окутывали душу при виде Тони. Сам же Морган был взвинчен, хоть и старался этого не показывать. В полнейшей тишине, не говоря друг другу ни слова, мы сошлись в рукопашном бою. Удары соперника становились всё жестче и больнее, и мне оставалось только успевать ставить блоки и уворачиваться. Когда Тони уже начал рычать от злости, понял — дело плохо. Нужно как-то останавливать эту машину для убийств. Поставив обманный блок, ударом ноги повалил парня на пол и сел сверху, заблокировав коленями его руки. Окружающие не обращали на нас особого внимания, тренировка как тренировка, и это было нам даже на руку. — Прекрати, — прошипел я, силясь удержать взбешенного бывшего. — Давай поговорим спокойно. — Мне не о чем с тобой разговаривать, сволочь, — плюнул Морган, пытаясь вырваться. — Я так не думаю, — покачал головой я, занимая удобное положение и вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. — Тебя явно что-то бесит. — А то ты не догадываешься, что именно, — прорычал парень, всё еще предпринимая попытки освободиться из-под моего веса. — Как ты мог так поступить с Клэри, ублюдок? — Вот, уже хорошо, — одобрительно кивнул я, — продолжай. — Да я не убил тебя только потому, что она просила не трогать такое дерьмо, в которое ты превратился, — прошипел Морган. — Тебе крупно повезло, что Клэри не такая бездушная тварь, как ты. Слова парня отзывались болью в душе, ведь всё сказанное было правдой, но сейчас я не мог позволить себе раскиснуть. Нужно довести диалог до конца, и только потом дать этим мыслям завладеть разумом. — Если бы не ты, — склонившись близко к его лицу, прошипел я, — ничего этого бы не произошло. Морган, казалось, потерялся. Пропала ярость во взгляде, глаза забегали. Значит, понимает, что виноват. А ведь действительно, если бы Тони не пошел налево, мне бы и в голову никогда не пришло так предать Клэри. Мог ведь по-человечески поступить: сначала разорвать отношения, а потом начать крутить романы направо и налево. Да хотя бы извиниться, чёрт! — Ну, чего ты молчишь? — полюбопытствовал я, вжимая парня в пол. — Алек, я… — впервые за сегодняшний день Тони назвал меня по имени. Он часто задышал, выдавая свое волнение. — Я виноват перед тобой, это правда, и я это признаю. Просто, Магнус… Я скривился при упоминании имени мага, но смог взять себя в руки. Неприятно, конечно, но нужно выслушать. — Он будто открыл мне глаза, — тихо заговорил Морган. — Он понял меня, когда ты не смог и даже не попытался. Мы с ним похожи, мы понимаем друг друга и поддерживаем. И я люблю его, Алек. К тебе у меня тоже были чувства, но это было совсем не то… Совсем. Прости меня, пожалуйста. Мне очень жаль, что так вышло. Прости. Казалось бы, после всего услышанного должно быть больно, мол, он не любил меня, но мне стало вдруг немыслимо легко. Тони извинялся искренне, я видел это, и его слова лечебным снадобьем легли на разбитое сердце. Что же, одной моей проблемой в их вечном списке стало меньше. Ободряюще похлопав парня по плечу, я поднялся на ноги и помог ему подняться. — Имей ввиду, — отряхиваясь и исподлобья глядя на меня, тихо произнес парень, — за Клэри я тебя не простил и никогда не прощу. — Поверь, я сам себя не прощу, — шепотом отозвался я, смотря вслед уходящему бывшему. — Не прощу.

***

Попытка поговорить с Клэри в очередной раз с треском провалилась. Девушка просто прошла мимо, будто меня и нет. Хотя бы в машину позволила сесть, и на том спасибо, а то эти пешие прогулки на другой конец города в последнее время стали меня подбешивать. — Клэри, — в сотый раз начал я, — я дико виноват перед тобой, и… Но договорить мне опять не дали. Моргенштерн протянула руку и, нажав пару кнопок на панели автомобиля, включила музыку. На мою попытку повысить голос и продолжить девушка просто прокрутила колесико громкости, прибавляя звук. Откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза рукой. Это безразличие и нежелание хотя бы попробовать меня выслушать доводили до отчаяния, и с каждым разом начинать очередную попытку мне было всё сложнее. Она не хочет меня слушать, как мне еще до нее достучаться? Бросить всё я тоже не могу, и так уже достаточно сволочь даже по своим меркам. Хотелось выть от бессилия, но я просто молча смотрел в окно на вечерний город. Я устал. Устал от игнорирования и безэмоциональности. Лучше бы она кричала, ругалась, да хоть драться полезла, всё был бы готов стерпеть. Но только не тишину. Она словно давит еще сильнее, закапывает глубже под землю. Невыносимо. В совершенно разбитом состоянии вошел в Институт, на автомате принял душ и, переодевшись, спустился на кухню за чашкой кофе. Нужно было как-то приободриться, если впаду в депрессию — утону окончательно. Нельзя. Горячий напиток обжигал горло, но позволял хоть что-то чувствовать, и я начал просыпаться от апатии. Не прошло и пяти минут, как послышались приближающиеся шаги, и на кухню вошла Эрика. Девушка выглядела уставшей, но более живой, нежели я. — Ну и видок у тебя, — «ободряюще» произнесла девушка, занимая место около кофеварки. — Упыри, которых вы с рейдов таскаете, и то живее выглядят. Не смог удержаться от смешка. Гонсалес с чашкой кофе устроилась напротив меня, и её взгляд на несколько минут стал каким-то отстраненным. Я поймал себя на том, что в последнее время совершенно не интересовался их с Джейсом взаимоотношениями, и если парабатай сам не спешил рассказывать, то Эрика предпочитала делиться своими переживаниями. Наше с ней общение неплохо началось, даже были шансы стать друзьями, но я со своими личными трагедиями напрочь забыл о нашей недоохотнице, из-за чего сейчас почувствовал толику стыда. — Я как-то выпал из общественной жизни за последние пару недель, — осторожно начал я, следя за эмоциями на лице охотницы. — Не просветишь, что происходит? От Джейса идут какие-то непонятные эмоции, да и ты хмурая ходишь. — Ох, Алек, — девушка провела руками по лицу, — тут такое творится, тебе и не снилось. Хмыкнул. Да уж, конечно. Почему-то был уверен, что их «такое» не идет ни в какое сравнение и той бедой, что творится между мной и Клэри. Тем не менее, для Эрики происходящее у них с Джейсом было едва ли не трагедией, и я был намерен узнать, что происходит. — В общем, — поерзав на стуле, девушка вздохнула, — слушай. По мере её рассказа моё лицо все сильнее вытягивалось в удивлении, а в конце я не выдержал и рассмеялся. Может, это и неправильно, у моего парабатая всё-таки несчастье — очередная женитьба, но, твою мать, как избирательна к нему судьба! Подкидывает именно то, что он больше всего ненавидит, издевается получше самого Джейса. Гонсалес мой смех не оценила, лишь обиженно насупилась, и я поспешил вернуть себе самообладание. — Цирк, да и только, — вынес вердикт я, после чего прищурился. — Ну так что, уже ощущаешь непреодолимую тягу к моему парабатаю? — Нет, — вспыхнула Эрика, — ничего подобного. Смешная такая, чуть покраснела даже. Совсем еще ребенок. Надо же было угодить в такой переплет… А чего она еще натерпится от Джейса, даже подумать страшно. Он ведь тот еще осел, его так просто не убедишь в искренности своих намерений, а если ты женского пола, то тебе вообще ничего не светит. И ведь не встречаться и не общаться у них не выйдет, Эмилию-то никто не отменял. В общем, у них ситуация гораздо веселее, чем у нас с Клэри. Я был бы только рад променять свое положение на место Джейса, хотя… Не знаю. У каждой ситуации свои преимущества и недостатки, и раз уж судьба распределила их именно так, значит, в выбранном порядке и страдать будем. Кларисса Адель Моргенштерн Улицы города, несмотря на позднее время, были запружены транспортом, вызывая у меня массу неудовольствия. Ну что этим примитивным не спится? На кой-чёрт они все сейчас выперлись на улицу вместе со своими гробами на колёсиках? Но основным раздражающим фактором была даже не пробка, в которой приходилось киснуть, а сидящий рядом брюнет. Надо было свалить, оставив Лайтвуда добираться до Института своим ходом. Зачем только пустила эту скотину в свою машину? Но хоть рейд удался. Лишним поводом для улыбки было то, что я опять смогла смыться от напарничка по крышам и развлечься в одиночку. Когда это недоразумение нашло меня, всё было уже кончено, из-за чего охотник ругался сквозь зубы и даже пытался мне выговаривать за безголовость. Мол, я слишком рискую, бросаясь на упырей в одиночку. Мне было откровенно плевать. Вообще, наплевательство и пофигизм в сторону Лайтвуда стали моей постоянной линией поведения. Своеобразной защитой. Я не желала слушать его, мне было плевать на его «Прости». Я бы рада простить, но ядовитая обида вьюном обвила сердце, отравляя болью. Нет, я была не из тех, кто трясётся над своей девственностью как над какой-то драгоценностью, но свой первый раз я бы предпочла пережить иначе и с кем-то, кто был бы мне близок, дорог и даже любим. В тот момент Алек подходил частично под эти определения, но не как парень, а как друг. А то, что в последствии он просто сравнял меня с дерьмом, убило всю симпатию и веру в него. Так что пусть живёт с этим. В гробу я видала его раскаяние. Громкую музыку прервал сигнал вызова. Я, как и многие другие, синхронизировала между собой электронику автомобиля и мобильник. Поэтому могла поговорить с желающим, не зажимая плечом телефон и не отвлекаясь от дороги. — Привет, рыжуха! — пробасил Рон после того, как я нажала «Ответить». — Ронни, — отозвалась я сладким голоском, зная, как его бесит подобное обращение, — сколько раз я говорила не называть меня рыжухой? — Ладно, Клэр, не заводись, — отозвался приятель. — Убью, — зашипела я, заметив заинтересованный взгляд Лайтвуда. А вот и недостаток такого способа общения в пути. Любой присутствующий может «погреть» уши. Хотя, мне до лампочки, что может услышать этот охотник. Ему нет хода в мою жизнь. Он никогда не познакомится с моими друзьями. Да и вообще, я не уверена, что он поймёт, о чём мы говорим. Слишком далёк от «примитивной» жизни. И слава Ангелам. — Всё, — покаялся друг. — Я так больше не буду. Я что звоню-то, собственно. Через полторы недели состоятся соревнования между всеми любителями погонять. Даже Псих Джонни обещал быть. Я бы, честно говоря, предпочёл, чтобы ты не знала, но ведь один чёрт, кто-нибудь да сболтнёт, а я останусь крайним. — Прощён, — рассмеялась я в ответ. А мысленно была уже там, где пахнет бензином и машинным маслом, а жизнью правят драйв и скорость. — И как ты понимаешь, я в деле. — Уверена? — кисло осведомился Рон. — Это может быть опасно и… — Хватит, — оборвала сердито. — Передай Толстому Ли, что скоро я к нему загляну, чтобы он поставил пару вещиц на мою красавицу. После мы ещё недолго поболтали о машинах, предстоящем неофициальном соревновании и общих знакомых. Рону удалось поднять мне настроение, а пока общалась с другом, и пробка подошла к концу.

***

Утро добрым не бывает. Истина. Особенно, если полночи снились гадости. Увы, как бы я ни храбрилась на публику, поступок Лайтвуда оставил свой след. Мне уже не раз снились кошмары с его участием. Скотина. — С добрым утром, — послышался бодрый голос Эрондейла. — Угу, — отозвалась я, на большее меня не хватило. Присмотрелась к парню, он выглядел бодрым и довольным жизнью. Интересно, ему правда хорошо или он, как и я, носит маску? Ситуация, в которую попали Джейс и Эрика, выглядела забавной на первый взгляд. Но на самом деле, весёлого было мало. Попали ребятки. Капитально так. Настоящая издёвка судьбы: связать двоих искренне непереносящих друг друга людей. И к Эрике, и к Джейсу я испытывала дружескую симпатию. Они оба приятные люди, с ними можно о многом поговорить. Правда, если они находятся порознь. Стоит этим двоим встретиться, и всё, ругань стоит на весь Институт. Лишь Эмилия иногда становится сдерживающим фактором. — Судя по кислой физиономии Алека, которого я видел минут пять назад, рейд вчера не удался? — вырвал парень меня из размышлений. — Кому как, — невольно хмыкнула я, заставляя Джейса нахмуриться. Не сомневаюсь, блондин в курсе того, как проходят мои совместные с его парабатаем рейды. Следом память подкинула разговор, состоявшийся между нами недели две тому назад. Бледный и ещё не выздоровевший до конца Эрондейл выловил меня тогда в одном из общих залов для разговора. Парень всерьёз опасался, что я могу с собой что-нибудь сделать или по-тихому прикончить Алека. Хотя мысли о втором варианте и проскакивали порой в то время, пришлось заверить охотника, что подобных мыслей в моей голове нет. Я слишком люблю жизнь для этого, да и опускаться до уровня Лайтвуда, чтобы отомстить ему, желания нет, не говоря уж о том, чтобы взвалить на душу грех убийства. Честно говоря, первой реакцией на тот момент была злость. Я рассвирепела от того, что брюнет всё растрепал. Затем пришло осознание — иначе быть не могло. Они же парабатай, как и я с Морганом. И если Тони быстро почувствовал и понял происходящее, то и Джейс не мог не почувствовать спектр чувств Лайтвуда. Тогда мне удалось относительно успокоить Эрондейла, правда, пришлось объяснить, что друзьями я и Алек не станем. Да и просто это, в принципе, не его дело. Джейс был парнем умным и понял всё правильно. Но не скрывал, что его расстраивает такое положение дел. Но ответить на подобное мне было нечего. Не я это начала. — Клэри, ты же понимаешь, что ведёшь себя неразумно? — в очередной раз начал Эрондейл, ему совершенно не нравилось, как проходят наши с Лайтвудом рейды. — Алек сильно тебя обидел, и поэтому я не прошу тебя любить его или даже прощать, но пойми, твоя самонадеянность может привести к трагедии. По одиночке вы гораздо более уязвимы. — Я уже говорила тебе это, Джейс, и повторяю последний раз — это только наше дело, — холодно отозвалась я. — Прости, если грубо, но иначе ты меня не слышишь. Да, чёрт возьми, меня злили подобные разговоры. Множество раз я одна справлялась со всякими тварями, справлюсь и сейчас. Единственное, что меня останавливает, чтобы окончательно послать Лайтвуда по работе и потребовать иного напарника — вопросы родителей, на которые у меня нет вразумительных безболезненных ответов. Так что, в советах не нуждаюсь. Увы, блондин был иного мнения. В такие моменты я начинаю понимать, почему Эрика так психует от одного упоминания имени Джейса. Местами он и правда невыносим.

***

Надо было идти на тренировку с Эрикой, а мне хотелось лишь свернуться клубком в кровати. Последнее время здоровье начало пошаливать. Приступы слабости и сонливости, тянущие боли внизу живота. Отвратительно. Я никогда не была болезной барышней, и такие вот «сюрпризы» организма меня не радовали. По идее, надо бы обратиться в лазарет, но тогда станет известно, что я уже была с мужчиной, так что придётся довольствоваться медициной простых людей. Мужчиной… Захотелось громко фыркнуть. Лайтвуд не мужик. Он козёл. Баба с яйцами. Ненавижу. Уверена, все мои проблемы из-за него. Наверное, подхватил какую гадость и со мной поделился, сволочь. Надо будет Тони осторожно расспросить о самочувствии. Сама мысль о Тони отозвалась тоской в душе. Мы всегда были не разлей вода, с самого детства всегда вместе. Но последнее время мы словно два чужака. Поступок парабатая и его последствия будто разделили нас. Я злилась. Ужасно злилась на парня, не в силах принять, что он сделал, и так же люто по нему скучала. Мне его не хватало до слёз, но что-то внутри никак не давало окончательно простить его. А мне это так нужно! Он же часть меня, нас сами Ангелы связали. И каждый грустный взгляд парня в мою сторону отдавался болью в груди. Ему меня тоже не хватало, я это чувствовала. И даже была благодарна Магнусу, который приносит в жизнь Моргана счастье, не давая ему, как мне, утонуть в пучине отрицательных эмоций. Прислушалась к себе, вроде отпустило. И пусть мне отчаянно хотелось спать, позволять себе подобной вольности я не собиралась. Меня ждёт работа, и я намерена честно выполнять свои обязанности. Тем более, если раньше Эрика была лишь заданием, теперь она стала приятной личностью. Ещё не подруга, но уже не чужая.