Меня без тебя нет

Эрика Адриана Гонсалес Это было второе собрание «мятежников» против Далиона, на котором я присутствовала. Было немного боязно, казалось, гад узнает и всем будет плохо, но тёплая ладонь Джейса, сжимающая мою руку, наполняла силами и верой в лучшее. Вообще, с того момента, как этот невозможный охотник стал моим и выбрал меня, я чувствую себя иначе. Более сильной и уверенной в себе. Мне никогда не понять людей, которые считают будто любовь — слабость. Мне их даже жаль. Им просто не довелось встретить своего человека. Джейс — мой источник нескончаемого вдохновения и веры в собственные силы. Моим тренером по-прежнему остаётся Клэри, но теперь и «бывший муж» помогает мне совершенствоваться в охотничьем мастерстве. А главное, он и Эмилия — настоящий наркотик для моей души. С ними я чувствую себя живой, с ним мне кажется, что у меня есть полноценная семья. Задумавшись, не заметила, как началось очередное собрание. Радовало, что все обитатели Сумеречного мира против Далиона и его системы. Из рассказов папы знаю, что между охотниками и нежитью существует Соглашение, которое не больно-то нравится последним. Сейчас же все собравшиеся здесь действовали сообща абсолютно добровольно. Общий враг способен примирить даже давних противников. Оборотни, вампиры, маги, нефилимы и даже фейри были тут. Те, кто состоит в этом движении давно, отчитывались о своих успехах и делились информацией, что удалось добыть. — Очень хорошо, — подытожил Рагнор, выслушав всех. — Наш враг силён, уверен в собственной непобедимости. В прямом магическом противостоянии шансов нет ни у кого, такова печальная реальность. Но в его убеждённости, что у него нет серьёзных противников и он неуязвим, есть его слабость. Также Далион не принимает всерьёз современный мир, и в этом его главная ошибка. Нельзя недооценивать достижения цивилизации, хотя нам же лучше. Меня же затянуло в воспоминания. Вспомнилось, как Рагнор заходил к папе. Всегда немного саркастичный, но добрый. Всегда приносил мне экзотические сладости, а что ещё ребёнку для счастья нужно? Сейчас Фелл не улыбался и сладостей не носил, он предстал перед охотниками собранным лидером. Хочется верить, что всё это не зря, и когда-нибудь Магнус снова станет человеком, а я смогу снова насладиться его родными объятиями. Так, нужно собраться, не время предаваться тоске. Всё гениальное просто. Не помню, кто это сказал, но он был абсолютно прав. Захватчик, и правда, относился скептически к достижениям современности, в этом была его ошибка. Маг создал закрытый сайт, где все, состоящие в этом «сопротивлении», могли отчитываться об успехах и делиться информацией о гаде, что удалось добыть. Грустно, но успехи пока были посредственны. Нового о Далионе узнать не удавалось. Сильный урод с манией величия — вся информация. Вся борьба сводилась к тому, что по всему миру нежить и охотники втихую сокращали поголовье упырей. Делать надо было это быстро и чисто, предварительно обеспечив себе алиби, если фейри что-то заподозрит. — Твою мать, — прошипел Джейс мне на ухо. Взглянула на экс-супруга, проследила за его взглядом и почувствовала себя не в своей тарелке, увидев в толпе понурого Тони, рядом с которым стояли мрачные Клэри с Алеком. Наставница сердито смотрела на мать, заставив женщину опустить взгляд, потом очередь дошла до нас. Голубые и зелёные глаза друзей обещали много вопросов. — Алек злится, — прошипел Эрондейл мне на ухо. Как мне кажется, не нужно иметь никакой особой связи, чтобы понять — ребята недовольны. Уж слишком говорящие лица. Один Морган глаз от пола не поднимает. Очевидно, огрёб от своей парабатай, теперь готовится получить от нас. Собрание закончилось, и народ начал расходиться, а к нам направилась пара недовольных охотников. — Морган, ты трепло, — «поприветствовал» Эрондейл Тони. — Я сразу сказал, — пробормотал охотник в своё оправдание, — от Клэри такое не скрыть. К слову, так оно и было. Парень был убеждён, его названная сестра быстро поймёт, что что-то не так. — Умел бы контролировать себя, всё бы вышло, — фыркнул мой блондин, за что получил убийственный взгляд от Лайтвуда. — Поговорим? — поджал губы друг. Отказывать у Джейса причин не было, и, шепнув мне, чтобы не нервничала зря, отошёл с Алеком. — Клэри, солнышко, ты должна понять, мы хотели как лучше, — подошла к нам подавленная Джослин. — Мама, — оскалилась моя наставница, — с тобой я поговорю потом. Наедине. Женщина хотела возразить, но прочла что-то во взгляде дочери, что заставило её отступить. — Мы правда хотели как лучше, — попыталась я оправдаться, оставшись с Моргенштерн наедине. — Понимаю, Джейс, и даже Морган, — произнесла охотница, — но, Эрика, ты? Ты даже обучение не закончила. — Я же не одна, а с Джейсом, — на имени парня, который согревает мою душу, губы сами расползлись в улыбке. Наставница смягчилась, заметив моё выражение лица. Ничего не могу с собой поделать, я слишком счастлива, чтобы это скрыть. Как и все девочки, в детстве я мечтала о принце, и пусть мой «принц» обладает колючим характером и в целом не подарок, другого мне не надо. — Вы красивая пара, — с доброй улыбкой произнесла Клэри. — Рада, что вы перестали страдать ерундой и смогли признать, как нужны друг другу. Очень хотелось спросить девушку про Алека, но я заставила себя прикусить язык. Я знала позицию Лайтвуда, и хотелось узнать, что думает о нём наставница. Мы, конечно, сблизились с ней, но всё равно спрашивать такое казалось неудобным. Надо будет поинтересоваться лишний раз у друга, как его успехи, если он станет со мной разговаривать. Парни вернулись значительно более спокойными, чем уходили. Значит, смогли разрешить конфликт. Это радовало. Стоило горячей ладони Джейса вновь сжать мою, как о мрачном думать совсем расхотелось. Может, учитывая ситуацию, быть такой счастливой не очень уместно, иначе я не могла. Убрать бы Далиона и вернуть Магнуса, и жизнь станет сказкой. Сказкой, где разноцветные глаза дарят мне счастье, которого прежде не знала.

***

Шум в общем зале заставил меня оторваться от книги по расе оборотней. Любопытство было одним из моих недостатков, с которым я ничего не могла поделать. Вот и сейчас хотелось понять, что послужило причиной гула и чьих-то голосов, говорящих на повышенных тонах. Это точно не Далион, властолюбивый гад не терпел лишнего шума в своём присутствии. Значит, что бы там ни было, это вряд ли что-то страшное. Поспешила я с выводами, очень поспешила. С трудом протиснувшись через толпу, я увидела, как Джонатан, пребывая в бешенстве, бросается на Алека. Самое странное, друг пытался уворачиваться, но при этом даже не пробовал себя защитить. Почему? Что вообще тут происходит? — Урод! — орал Моргенштерн. — Как ты посмел тронуть мою сестру?! Так, я чего-то не знаю? У Лайтвуда с наставницей что-то было? Вот ведь скрытник! Почему только Джонатан так реагирует? Сам ведь почти женат на сестре Алека, ребёнок будет. Они уже почти родственники, с чего такой негатив? Неужели забыть не может подкатов парня в самом начале или он ярый гомофоб? — Послушай, я виноват, но клянусь, я уже сам себя тысячу раз проклял за это, — пытался оправдаться Алек. Новый удар по лицу друга заставил меня дёрнуться. Защищайся же ты! — С самого начала от тебя были одни проблемы, — продолжал плеваться Джонатан, — но я предположить не мог, что ты так поступишь с моей сестрой! Я только начал верить, что ты не такое дерьмо, как показался сначала, как узнаю такое! — Джон, пожалуйста! — просила Изабель с полными слёз глазами, пытаясь достучаться до обезумевшего жениха. — Ты же убьёшь его! Повод для беспокойства были. Моргенштерн повалил Лайтвуда на пол и остервенело лупил, тогда как последний продолжал лишь закрываться, не пытаясь дать сдачи. Ангелы! Да что же это… — Иззи, не вмешивайся! — рявкнул парень, но всё же его взгляд смягчился при взгляде на невесту. — Ты не понимаешь. Да тут вообще никто ничего не понимает, кроме Алека с Джоном! Свою жертву охотник отпускать не желал и продолжал наносить удары, изрыгая заковыристые ругательства. Всё, не могу больше на это смотреть! Собралась было вмешаться, как на «сцене» появилось новое действующее лицо. — Джон, немедленно прекрати! — закричала Клэри, оттаскивая брата от Лайтвуда. В отличии от Изабель, девушка не осторожничала и сразу влезла в самую гущу, не боясь попасть под руку взбешённого парня. Впрочем, наставница не ждала ребёнка и отличалась огненным нравом и неким безрассудством. — Не смей защищать этот кусок дерьма! — зарычал Моргенштерн. — Я слышал, как Финн рассказывал кому-то о том… — Заткнись! — повысила девушка голос. — Это низко — собирать слухи, а Финну не мешало бы научиться держать язык за зубами. В любом случае, сейчас это неважно! Стоит ли говорить, что на лицах всех присутствующих застыл тот же вопрос, что и у меня: о чём вообще идёт речь? В голову стали закрадываться подозрения, которые я резко отмела, просто потому что такого не может быть. — Я твой старший брат, и ещё когда ты только родилась, я поклялся всегда защищать тебя, — сбавил обороты охотник. — Никому во всём мире я не позволю обижать тебя. — Я уже не ребёнок, — скрестила Клэри руки на груди, — мне не нужна защита. — Как оказалось, нужна, — грустно усмехнулся Джон. — Никогда я не забуду твоих глаз, Клэри, и что бы ты ни говорила, буду ненавидеть этого подонка до конца жизни. Слова парня заставили Изабель громко всхлипнуть, а Клэри, которая закрывала собой Алека, подошла к брату и что-то быстро зашептала ему на ухо. Блондин посмотрел на неё каким-то больным взглядом и, покачав головой, отступил. Обнял плачущую возлюбленную и тихо ей что-то говорил. Клэри присела рядом с Алеком, посмотрела на него расстроено. Спросила что-то, парень ответил, но в этом гуле не разобрать, что. Девушка упрямо поджала губы и, когда Лайтвуд поднялся на ноги, потащила слабо сопротивляющегося друга за собой. Мы же, свидетели этой сцены, остались наедине с кучей вопросов, на которые вряд ли кто-то из ребят ответит. Почувствовала на плечах такие родные руки Джейса. Повернувшись прочла по глазам любимого, что он знает, в чём тут дело, но на мой невысказанный вопрос парень отрицательно покачал головой. Что же, придётся смириться. Можно попробовать прижать к стенке Алека, но почему-то это казалось неуместным. Решив больше не думать о сложном, прижалась к такому необходимому мне охотнику, впитывая его силу и заряжаясь верой, что всё у всех будет хорошо. Кларисса Адель Моргенштерн — Не дергайся! — шикнула на напарника, когда тот зашипел из-за соприкосновения пропитанной спиртом ватки с разбитой губой. — Ты какого хрена не защищался? — Я защищался, — буркнул Алек. — Ну да, — не удержалась я от фырканья. — Поэтому у тебя табло отбивную напоминает. — Джонатан умелый охотник, видит бреши в обороне, — дёрнул парень плечом. Лайтвуд сидел в своей комнате на кровати, по пояс раздетый, а по телу наливались лиловым цветом гематомы. Именно на них я старалась смотреть, а не оценивать эстетическое совершенство тела напарника. Но взгляд сам собой притягивался к кубикам пресса и широким плечам. Тьфу, мрак! После того происшествия на кухне всё стало так сложно. Не раз ловила себя на мыслях, где брюнет фигурировал не совсем в напарническом ключе. Иногда хотелось удавить за это парня. Зачем он всё испортил?! — По такой логике, ты — хреновый, получается, — съязвила в ответ. — Братишка отделал тебя капитально. — Да что я мог сделать? — возмутился Алек. — В ответ бить, что ли? Получать по физиономии мне не нравится, но, если говорить честно, твой брат имеет на это право. Поступи так кто с Иззи, я бы вообще за оружие схватился. Вся эта ситуация невольно возвращала в момент, когда всё случилось. В ту горечь и боль, которыми была полна душа. Беспомощность и чувство использованности из-за поступка Лайтвуда. Как усилились эти ощущения, сдобренные порцией самобичевания, когда потеряла ребёнка… — Как я сказала брату, это в прошлом, давай это там и оставим, — отозвалась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Только оно не желает оставлять нас, — невесело усмехнулся Лайтвуд. Закончив с обработкой ссадин, вывела на плече охотника Иратце, наблюдая, как исчезают с кожи синяки под действием исцеляющей руны. — Вот и всё, — подытожила я. — Снова как новенький. Встав, Алек прошествовал к шкафу, откуда достал очередную тёмную футболку, в которую облачился. Слава Ангелу, сразу стало легче находиться с ним в одном помещении. — Ты бы ведь оставила ребёнка? — неожиданно спросил напарник. Вопрос заставил в удивлении посмотреть на нефилима. Вроде же уже говорили об этом… Для меня выкидыш тоже стал серьёзным ударом. Неужели сомневается? Хотя, с учётом наших отношений в те дни, у него есть для этого поводы. — Избавиться от ребёнка я бы не смогла, как бы сильно ни ненавидела тебя, — отозвалась тихо, отводя взгляд в окно, готовясь признаться в мыслях, сколько времени не дающих мне покоя. — Судьба решила всё за меня. Знаешь, Алек, сейчас я думаю, наверное, это и к лучшему. Беременность сделала бы меня уязвимой, а сейчас развязаны руки. И если уж совсем откровенно, не готова я пока к материнству. Рано мне ещё. Не сразу я решилась перевести взгляд на Лайтвуда. Знала, как он мечтает о детях, и боялась увидеть в его глазах осуждение. Но нет, только грусть с отголосками боли стыли в голубых очах. — Клэри, — произнёс Алек, приблизившись, — пообещай мне не рисковать собой зря. Пообещай быть осторожной. Я не могу потерять тебя. Почему-то слова брюнета показались очень личными, чуть ли не очередным признанием. Щеки снова окрасил румянец смущения. Странное что-то происходило между нами, но желания анализировать не было. Слишком страшно. — Обещаю, — улыбнулась напарнику. Не тушуясь, как раньше, и не спрашивая, Алек привлёк меня к себе, крепко обнимая. Ещё недавно я бы ударила его за подобную вольность, сейчас поймала себя на том, что я, в общем-то, не против. Сцепила руки на талии охотника, слушая удары чужого сердца, греясь в чужом тепле. Лайтвуд был очень тёплым, рядом с ним леденящий холод, поселившийся внутри со дня смерти отца, отступал.

***

Когда на нашу с Алеком тренировку явился Джон и попросил парня «на пару слов», мне стало крайне тревожно. Брат моё беспокойство заметил и заверил, что убивать «сволочь» не будет, пусть и хочется. Парни ушли, а я, сев на маты, нервно кусала ногти. Мерзкая привычка, но ничего не могу поделать. Меньше всего я желала, чтобы кто-то из родных узнал об истоках давней трагедии, тем более вспыльчивый Джон. Неловко вспоминать, но Финну сильно попало за длинный язык. Я была разочарована в нём. Просила же молчать, да и без моих слов врачебная тайна — не пустой звук, а он кому-то всё растрепал, плюс и брат услышал. Шикарно, ничего не скажешь. Вернулся напарник минут через пятнадцать, вполне себе целый и даже ни разу не побитый. На мой вопросительный взгляд парень задумчиво обронил, что всё в порядке. Попытка выяснить подробности потерпела крах, Лайтвуд упорно отказывался рассказывать, о чём они говорили и к чему пришли. Абстрактное «мы поняли друг друга» мне ни о чём не сказало. Признаться, моё любопытство начало граничить с изумлением, когда поняла, что Джонатан смотрит на напарника без прежней ненависти. Может, любовью и не воспылал, но больше не пытался уничтожить взглядом. Да о чём они, мать вашу, говорили там? Брат что-либо пояснять тоже отказался. Очередная тайна, покрытая мраком. Даже несмотря на трагические изменения в жизни всего Сумеречного мира, Джон всё равно хотел заключить с Изабель брак. Как он сказал, это может никогда не закончиться, а его сын должен родиться в полноценной семье. Его невеста была только за. Понятное дело, ни о какой пышной церемонии речи не шло. Только самые близкие и Безмолвный брат, чтобы поженить будущих родителей. Назначенный день подкрался как-то незаметно, в этой суете. Мы с Алеком находили увлекательным уходить из Института якобы на прогулку, чтобы убить пару далионовских упырей. Это позволяло меньше чувствовать угнетающее воздействие ига гада. Пришлось, правда, принести в жертву секретность моего хобби, ведь мы светились на стритрейсерских тусовках, обеспечивая себе алиби. Там я оставляла на время свою красавицу и брала машину кого-то из друзей, на которой мы и разъезжали по городу в поисках мутантов. Сделав дело, меняли транспорт обратно и возвращались домой. Пусть лучше фейри думает, что я поехавшая гонщица, чем узнает, куда пропадают его уродцы, тем более, так оно и есть. Я — гонщица и горжусь этим. Эти развлечения заставляли дни лететь с сумасшедшей скоростью. И вот, через несколько минут мой старший брат официально станет женатым человеком. Из Аликанте на церемонию прибыли родители Иззи и Алека с их младшим братом Максом. Я была поражена, увидев самого младшего члена этого семейства. Его сходство с Алеком изумляло. Казалось, я вижу своего Лайтвуда, только намного моложе и в очках. Впрочем, было сразу видно, чьи дети невеста брата и мой напарник. В небольшой украшенной золотым комнате собрались самые близкие молодожёнов. Джон стоял рядом с Безмолвным братом, за его плечом топтался Ник в роли свидетеля. Свидетельницей невесты была её же мать. Желая придать празднику хоть немного торжественности, все облачились в праздничную одежду. Впереди Изабель шла Эмилия, похожая на маленького золотого ангела, и разбрасывала лепестки цветов. Остаётся секретом, как девочка уговорила на это отца и собственную тётю. Хотя, девушка в преддверии становления мамой вообще стала намного мягче и сентиментальнее, если верить Алеку. Это удивительно — рождение новой семьи. Взаимные клятвы, священные руны и обмен подарками. — Союз заключён! — раздался голос в головах присутствующих. — Новобрачные, можете скрепить брак поцелуем. Смотрела, как нежно и бережно брат целует молодую жену, и пыталась представить, что когда-то и я буду чьей-то женой. Получалось неважно, слишком я привыкла быть сама по себе. Взгляд сам метнулся к сидящему рядом Алеку, не ожидала я лишь, что наши взгляды встретятся. Невольно в памяти всплыло, как чувственно целовал он меня несколько дней назад, как таяла в его объятиях. Ощутив, как краска смущения заливает щёки, отвернулась. Не люблю это чувство обжигающего смущения, но стоило почувствовать тёплые пальцы Лайтвуда, сжимающие мои, как вздрогнула, но отнимать руку не стала. Стоит отметить, что родители невесты, как и наши, были в ярости, узнав о грядущем пополнении в семье, но быстро смирились с положением дел. Поняли: Джон любит их дочь, да и кандидат в мужья достойный. И, как оказалось, наши матери были категорически не согласны, чтобы у молодых вообще не было праздника. Понимая, что в Институте это не пройдёт, женщины, сговорившись арендовали небольшой зал в одном из ресторанов Нью-Йорка, куда и направилась вся наша компания. Было здорово на время отвлечься от горестей, потерь и страхов, насладиться чужим счастьем. Давно я не видела столько улыбающихся лиц и счастливых глаз. Джонатан светился, кружа по залу жену, а Иззи впервые за долгое время выглядела такой беззаботной. Неподалёку танцевали Эрика с Джейсом, полностью поглощённые друг другом. Эмилию развлекал Магнус, даже в облике кота остающийся умным мужчиной. Макс за столом уничтожал сладости, а родители паренька направились к сидящему рядом Алеку. — Алек, наконец могу тебя обнять, родной, — расцвела в улыбке мать парня. Так уж вышло, что Лайтвуд где-то задержался, пришёл аккурат перед началом церемонии и не успел с родителями перекинуться и парой слов. Меня с ними знакомила Изабель. — Мама, — просиял напарник, обнимая родного человека в ответ. Приветствие с отцом было сдержаннее, они улыбнулись друг другу и пожали руки. — Мама, отец, позвольте познакомить вас с невероятно дорогим для меня человеком, Клариссой Моргенштерн, моей напарницей, — произнёс Лайтвуд, счастливо сверкая глазами. — Клэри, это мои родители, Мариза и Роберт Лайтвуды. — Алек, нас уже познакомили, — шепнула парню. Меня проигнорировали, и вообще, стыдно признаться, но с таким вступлением я была даже готова услышать вместо «напарница» что-то другое. Когда осознала это, влепила себе мысленную оплеуху. Кем он там должен был меня представить, а? Подсознание, выдающие такие перлы, я тебя спрашиваю! — Я одобряю твой выбор, сын, — произнёс Роберт. — Ты очень красивая, Клэри, — дополнила Мариза, обращаясь ко мне. — Эм, спасибо, — смешалась я, сбитая с толку словами родителей охотника. — Нас вообще-то ещё мой отец в напарники определил. — Соболезную твоему горю, Кларисса, — раздалось от Роберта. — Валентин был чудесным человеком и великолепным охотником. — Не будем о грустном, — вмещалась мать Лайтвуда. — Сегодня праздник, и нужно радоваться. — Согласен, — кивнул её муж. — Отдыхайте, молодёжь. Мужчина увёл супругу за стол, где что-то ей с улыбкой начал говорить, вызывая ответную улыбку жены. — Это что сейчас было? — поинтересовалась я у напарника. Меня не отпускало чувство, будто этот короткий диалог имел двойное, а то и тройное дно. Будто нефилим и его родители говорили о чём-то, чего я упорно не догоняю. — Мои родители, — легко пожал плечами Алек. — Не обращай внимания. Параллельно парень привлёк меня к себе, и не успела я пикнуть, как Алек закружил меня по залу. — Лайтвуд, ты чего творишь? — зашипела я. — Я не танцую! — Разве? — разулыбался этот гад. — Клэри, сегодня твой брат и моя сестра поженились. Это счастливое событие, так что прекрати ёршиться и получай удовольствие. Может, он и прав. Совсем скоро всё закончится. После банкета Джон и Изабель отправятся в Ниццу, где будут какое-то время жить вдали от волнений и опасностей. Сколько? Неизвестно. Возможно, до рождения ребёнка, может, дольше. Ну, или до момента свержения Далиона. Удивительно, но идея отправить будущих родителей жить в мир примитивных, принадлежала Алеку. Джонатан поначалу противился, не желал бросать свой народ в такой момент, но Лайтвуду при поддержке моей матери и Иззи удалось его убедить. Мама пыталась и меня с ними сплавить, но тут я упёрлась намертво. Я совсем не слабое звено, не уязвима, как Изабель, и категорически не согласна прятаться, пока Далион продолжает мучить мир. Всем желающим уберечь меня пришлось смириться с тем, что я смотрю на ситуацию не так, как они. На сердце была лёгкая грусть из-за грядущей разлуки, но так лучше для новобрачных. Пусть отдохнут, а мой племянник родится в обстановке покоя и тепла, а не стресса. Это заставляло чувствовать признательность к Алеку. Перестав возражать, я последовала за напарником, тем более танцевал парень превосходно. Далион Странное чувство — достигнуть цели, которая будоражила разум три сотни лет. Он прошёл долгий путь. Сначала он был рядовым фейри, которого никто не замечал. В него не верили и не разделяли его точку зрения. Попытка доказать правоту зажравшимся снобам закончилась изгнанием. Сначала это была страшнейшая из кар, лишь потом Далион понял, что это джекпот его жизни. Не попади он в Эдом, никогда бы не обрёл нынешнего могущества, не узнал бы о своих воистину уникальных способностях. Много лет мужчина мечтал отомстить за своё унижение и боль. Своего он добился. Весь Сумеречный мир склонился перед ним. Нижний мир и даже Сумеречные охотники теперь в его власти, а его народ наконец обрёл лидера, который может привести расу к процветанию. Но… Когда-то это была мечта Далиона — возглавить фейри, сделать их могущественнейшей из рас, сейчас подобные мысли не вызывали былого отклика в душе. Это казалось слишком… скучно. Зачем ему ограничивать себя в чём-то? Взгляд мужчины упал на его рабыню, некогда сильнейшую и прекраснейшую Королеву. Сейчас она представляла собой жалкое зрелище: сидит, как собака, на цепи, и каждый может полюбоваться едва прикрытыми прелестями. Она могла бы родить ему сильного наследника, но Далион отказался от этой мысли. К тому же эта баба в постели была ещё то полено. Зачем ему связывать свою вечность с такой? У него появилась куда более занятная идея. Можно ли его теперь назвать фейри? Он не был уверен. В нём куда больше от демонов, нежели от волшебного народца. Хотя сами по себе фейри ничто иное, как гибрид ангелов и демонов, а это значит… Это значит, что его наследник может обладать могуществом, какого мир прежде не видел. Жаль, ангелы не обитают в этом мире, но ведь тут полно их потомков — нефилимов. Выбрать среди них девушку по вкусу, жениться, оплодотворить и периодически добавлять в пищу редчайший ингредиент — кровь ангела. Нашёл у одного мага пузырёк с этой бесценной жидкостью. Тогда по истечении срока на свет появится уникальное существо, сравнимое в могуществе с древними прародителями, которому все ныне существующие расы не будут и в подмётки годиться. Идея так захватила разум Далиона, что он уже который день ни о чём другом думать не мог. Создавать новых существ из частей других давно стало неинтересно. Придать мутантам разум давно — пройденный этап, даже существа, способные обмануть противодемонические башни Аликанте, оказались ему по плечу. Пришла пора заняться главным творением своей жизни — собственным ребёнком. Какой бы он хотел видеть свою будущую супругу? Определённо красивой, умной и сильной, но при этом девушка должна быть ласковой. Обладать кротким нравом. Стерва или бой-баба ему не нужна. Воевать — прерогатива мужчин. Его жена должна заниматься домом и их будущим сыном, а не рваться вперёд с мечом наголо. Что же, пора нефилимам узнать, какая им выпала честь. Одна из них станет матерью его сына — будущего бога этого мира.