Тёплая темнота

Стайлз не помнил, как оказался в ледяных объятиях давящей на грудь темноты. Он не ощущал гравитации и не смог бы точно ответить, где находится то, что в обществе принято называть «полом». Глухие отголоски осязания, слуха, обоняния, вкуса и зрения рваными ошмётками разбросались по уголкам сознания парня, никак не собираясь воедино ради восстановления картины окружающей среды. Где он? Что с ним происходит? Стилински отбросил в сторону все шутки, которые по привычке выстроились на защиту тонкой психики парня: сейчас ему было совсем не до них. Беспокойство охватило его сознание как никогда прежде, а всё из-за того, что он совсем не понимал, что именно с ним происходит. И что самое страшное, парень не мог шевельнуть ни малейшим мускулом на своём собственном теле. Темнота, словно нарочито растягиваясь во времени, чтобы увеличить напряжение, постепенно стала наваливаться на Стайлза, прижимаясь своим холодным телом к нему спереди. Тонкими конечностями она обвила его бока и захватила беспомощно открытую шею. До этого медленно набирающая обороты паника ощутимо взорвалась в голове у Стайлза, когда он почувствовал ледяное прикосновение на своих, кажется, приоктрытых губах. Он попытался закричать, чтобы хотя бы звуком попытаться разбить сковавшую его темноту, но услышал только странное сипение, донёсшееся словно со стороны, а не от него самого. Однако, что-то произошло. Темнота замерла, а вскоре после этого стала отступать, позволяя занять своё место странному желтоватому свечению. Хотя следы её холодных прикосновений всё ещё горели на коже Стайлза, он почувствовал облегчение ребёнка, оказавшегося в объятиях мамы после кошмара. — Стайлз?.. Тёплый низкий голос бархатом прошёлся по щеке парня, заставив его сердце трепетно сжаться. Сейчас он хотел распахнуть глаза как никто другой, но в то же время боялся этого больше всего на свете. Боялся, как нерасторопный школьник перед желанным поцелуем, потому что мгновенно узнал этот тембр. Нет, он ни за что не посмотрит на него сейчас!.. — Стайлз, открой глаза. И он открыл. Точнее, разлепил — сам не зная почему. Виновато, несфокусированно и дезориентировано, но всё же разлепил, не в силах противостоять напору говорящего — чёрт возьми, почему он никогда не становится слабее?.. Не без труда сфокусировав взгляд, парень от неожиданности задержал дыхание: над ним нависали всего в каком-то жалком десятке сантиметров обеспокоенные ореховые глаза. — Д-дерек?!.. — Стайлз никогда не думал, что может говорить фальцетом, особенно после того, что он ощущал раннее. Кровь мгновенно прилила к лицу, и остатки холода, кажется, смело окончательно. Хейл облегчённо выдохнул тому в подбородок и тепло усмехнулся, а Стилински ещё сильнее вжался в, кажется, кровать под ним: неужели он не видит, что делает с ним, когда оказывается так близко?! — Рад, что ты пришёл в себя, — тем временем улыбаясь проговорил Дерек, не увеличивая дистанции, и внезапно со странной интонацией добавил, — я столько всего хотел тебе сказать. Если бы было, чем поперхнуться, Стайлз наверняка поперхнулся бы: Дерек хотел что-то сказать ему?! Кажется, после этой фразы парень вовсе забыл поинтересоваться, что конкретно с ним произошло и как он сюда попал — настолько это было непривычно и в то же время приятно. — Т-ты?! Сказать мне?!.. — пропищал парень, уже дважды провалив попытку восстановить свой нормальный голос. Наверное, он был бы и рад выйти — точнее, выползти из данной ситуации, — только чтобы восстановить трезвость мышления, но его тело замерло, не слушая тревожные крики головы. Вместо ответа Дерек как-то странно, с непривычной для него нежностью посмотрел на парня и мягко коснулся его щеки. Ледяные пальцы отдались в голове электрическими разрядами и словно протрезвили Стайлза: что-то в этом прикосновении было не так. Грубоватая кожа шероховато прошлась вверх-вниз от скулы до челюсти, буквально с каждым движением вызывая всё больше недоумения со стороны Стилински. У Дерека не такие руки. Стайлз растерянно взглянул ему в глаза, но увидел лишь два размытых ярко-алых пятна. Внезапно пространство вокруг начало рассыпаться, а темнота будто с нетерпением заняла свои ранние позиции, вновь охватив тело парня льдом. Он падал, сам не зная, куда, всё ещё чувствуя отвратительное холодное шершавое прикосновение чьих-то пальцев у себя на щеке. Сразу же запаниковавшему Стайлзу хотелось отпугнуть вторгшегося в его личное пространство, разорвать это мертвецкое прикосновение и найти настоящего Дерека. Красное свечение продолжало агрессивно впиваться ему в глаза, а темнота — давить холодом на грудь, живот, бока, ноги, шею… Стилински вновь попытался закричать, и вновь он услышал лишь отдалённые хрипы и стоны себя самого — но больше ничего не менялось. Вдруг до Стайлза донёсся чей-то низкий, практически утробный удовлетворённый смешок. Он был где-то недалеко от парня, но даже этот негромкий, неприятный звук стал постепенно упорядочивать хаос из видений и определять реальность. Тяжёлое давление темноты постепенно перевернулось в гравитацию, которая придавливала Стайлза к ледяному полу из сырого камня. Дыхание Стилински стало выравниваться, и он наконец ощутил затхлую влажность помещения. Парень словно постепенно поднимался из глубины наверх, к воздуху, и когда последний уровень воды в его сознании был преодолён, он ясно услышал чьё-то тяжёлое дыхание рядом с ним. На всё ещё закрытые веки Стайлза падал красноватый свет, и пока ему не было ясно, где его источник. — Не думал я, что дойдёт до такого… — с ощутимым рыком произнёс чей-то низкий голос. Кто это, чёрт возьми, такой? Он мог поклясться, что где-то слышал его раньше. Стилински смутно попытался напрячь память, но голова пока что пустовала. В любом случае, лучшее, что решил сделать Стайлз, это сделать вид, что он ещё не до конца пришёл в себя, дабы выиграть время на выстраивания дальнейшей тактики. Парень надеялся, что пауза была гораздо длиннее, чем ему показалось, ведь в таком случае это означало, что его замысел увенчался успехом и что теперь незнакомец, возможно, оставит его в покое на некоторое время. Внезапная острая боль в районе шеи резко ударила адреналином в голову и заставила Стилински сдавленно охнуть, распахнув глаза, и схватиться за шею. Увидев незнакомца, парень от неожиданности отпрянул, на ходу принимая сидячее положение, и стал отползать назад. Сидящий перед ним безразлично наблюдал за Стайлзом, пока что не придавая своему лицу устрашающий вид, однако всё равно внушал ужас своей внешностью: мужчина был весь в ужасных ожогах и уже частично заживших шрамах, рваные клоки наполовину сгоревшей рубашки с джинсами скомкались, смешавшись с грязью и сыростью улицы, а некогда хорошо уложенные пряди русых волос сейчас и вовсе отсутствовали на изуродованной коже головы. — Чёрт!.. — Стилински вдруг налетел спиной на что-то холодное и твёрдое, напоминающее стену. — Ха-ха… отлично выглядишь, Питер. Он попытался сказать это привычным насмешливым тоном, но вышло у него как-то паршиво: от таких активных действий голова начала тяжело пульсировать, режущей болью отдаваясь на шее в месте, которое сейчас зажимал ладонью Стайлз. Он сдавленно простонал и поморщился, сделав несколько глубоких вдохов в попытке восстановить сбившееся дыхание. — Неужели ты думаешь, что можешь обмануть меня? — тем временем проговорил Питер, не сводя каменного взгляда с парня. — Я вижу тебя насквозь, мальчик. Стайлз нервно усмехнулся, практически выровняв дыхание: нельзя давать ему возможность манипулировать собой! — Печёные оборотни получают рентгеновское зрение в подарок? Однако, неожиданно обнаружив себя подмятым под тяжесть тела Питера на полу, а свои руки — собранными в охапку в крепкой хватке широкой грубой ладони, он поспешил сгладить колкость и сипло выдавил: — Ну нет так нет, сказал бы сразу по-человечески… — Неужели ты не понимаешь, что я собираюсь с тобой сделать? — прорычал мужчина, обнажив свои клыки и сжав запястья Стилински так сильно, что тот не смог сдержать сдавленного хрипа. — Скажи мне, знаешь ли ты, что такое месть? По его интонации Стайлз понял, что это был не риторический вопрос, и коротко кивнул. Голова раскалывалась от нового потока адреналина и страха, поэтому он промолчал, лишь уткнувшись лбом в ледяной камень под собой. — Так вот, это — моя месть Дереку. Что…? На парня это подействовало словно отрезвляющая пощёчина, а сердце пропустило один удар. Неужели Питер считает, что… —…что ты имеешь в виду? — просипел Стайлз и замер, боясь услышать его ответ. Мужчина довольно усмехнулся, видимо, с лёгкостью считав все чувства парня и слегка ослабил хватку. Затем он, решив насладиться таким его растерянным состоянием подольше, выдержал длительную паузу, после вздохнув: — Если бы ты был одним из нас, то смог бы услышать его сердцебиение, когда он видит тебя… Стайлз вспомнил, как дышать, только спустя несколько секунд после его последней фразы. Неужели его чувства взаимны? В груди что-то радостно встрепенулось и тепло разлилось внутри, а сам парень лишь оторопело выдохнул. — …но к счастью, ты всего лишь один из жалких, беспомощных людишек, — добавил Питер с чувством превосходства и втянул носом воздух около кровоточащей раны на шее у Стилински, — и я с лёгкостью могу тебя раздавить. С этими словами он резко прижал свободной рукой голову Стайлза к камням. Выступающие неровности поверхности словно жала вонзились в ухо и висок, холод в который раз обжёг кожу парня, пуская ледяные корни внутрь головы, а боль усилилась в сто крат, заменившись с пульсирующей на сплошную. Стилински закричал, насколько ему позволяло его сдавленное положение, и задёргался из последних сил, но хватка Питера была абсолютно непоколебима. Животный страх за свою жизнь охватил Стайлза: он почувствовал, что здравый смысл и разум отходят на задний план, предоставляя лидирующие позиции для инстинкта самосохранения и адреналина. Боль усиливалась с каждой секундой вместе с напором Питера, и вскоре парню стало не хватать воздуха. Перед глазами замелькали чёрные точки, и Стайлз начал соскальзывать в уже знакомую ему ледяную темноту. Дерек… прости меня за мою слабость. Он сам не заметил, когда закрыл глаза, уже практически полностью провалившись в темноту. Парень уже не думал ни о чём. Просто не мог найти силы хотя бы подумать об отдалённо прозвучавшем грохоте и неожиданной лёгкости в районе головы, об отрывистых звуках ударов, о хрусте сломанных костей и о яростных рычаниях разных тембров. Стилински медленно погружался в холодные тёмные распростёртые объятия… — Стайлз! — в сознание внезапно ворвался тёплый тембр, полюбившийся парню ещё с самого первого момента их знакомства. — Стайлз!.. Словно сквозь толстый слой ваты Стилински ощутил, как его подхватили чьи-то сильные руки, в одно мгновение выдернув из черноты. — Чёрт, Стайлз, очнись!.. — прошипел голос, уже гораздо ближе, чем в прошлый раз. — У тебя кровь… Парень медленно открыл глаза, увидев перед собой обеспокоенный взгляд ореховых глаз — и на этот раз настоящих. Ему не верилось, что именно он нашёл и спас его… Неужели чудеса случаются? Стилински улыбнулся, слегка сжав край кожаной куртки Хейла. Дерек не смог сдержать ответной улыбки, впрочем, быстро подобравшись: — Слушай, я могу исцелить порез… — Знаю, — перебил его Стайлз, с какой-то странной решительностью смотря на него, — прикосновением или поцелуем… Хейл недоумевающе взглянул на него, но Стилински молча продолжал буравить его взглядом. Тогда Дерек, которому, видимо, стало немного некомфортно из-за сложившейся ситуации, произнёс: — В общем, главное не дёрг… В эту секунду Стайлз резко поддался вперёд и мягко, слегка робко поцеловал его. Казалось, тысяча фейверков взорвалась в голове у парня, электрическим разрядом пробежавшись до кончиков пальцев ног и обратно. На удивление мягкие губы Дерека встретили продрогшие губы Стилински приятным жаром. Было видно, как намеренно созданный Хейлом невозмутимый вид дал трещину и в итоге разрушился окончательно: когда парень отстранился, он выглядел очень удивлённо. Стилински не знал, что именно им двигало в то мгновение, но вдруг он ощутил себя полным дураком и ему стало невероятно неудобно за свой поступок. — Чёрт… извини… не знаю, что на меня нашло, ха-ха… Он заёрзал на руках у Дерека в поисках земли, чтобы спуститься, старательно избегая его взгляда. Взбредёт же в голову верить всяким альфам в любовных делах! Я идиот… Внезапно Стилински почувствовал, что ему не дают спуститься, и услышал мягкий смешок: — Какой же ты всё-таки милый… Стайлз повернулся к нему, чтобы возразить, но вместо этого его неожиданно притянули ближе и поцеловали в ответ: только в этот раз поцелуй вышел не неумелым и робким со стороны Стилински, а настойчивым и мягким со стороны Дерека. У парня перехватило дыхание, и он буквально ощутил, как рана на шее затягивается — хотя, честно говоря, ему сейчас было на это глубоко наплевать. Стайлз почувствовал, как вновь что-то тёплое разлилось внутри него, заполнив каждую клеточку его тела и как каждое движение Дерека находило свой отклик… В руках нового альфы, посреди этой ещё недавно ледяной темноты, он наконец нашёл её тепло.