Forza

Широкий замах, свистящий звук, и щеку обжигает жаркой болью. Пауло отшатывается к стене, чувствуя, что хрустнуло что-то в шее. — За что? — Не строй из себя невинность! Мы оба знаем, за что. Глаза Дибалы наполняются ужасом и слезами, когда он видит, как тяжелая рука снова поднимается и снова хлещет его по лицу. Он визжит. Марио подходит ближе, прижимает его за шею к стене и смотрит в сощуренные глаза: –Я предупреждаю тебя в последний раз. Еще раз подойдешь к нему, еще раз тронешь, еще раз посмотришь на него ТАК, я тебя так уделаю, что ты пропустишь пару-тройку сезонов, понял? Рука Пауло нежно ложится на спину Манджукича: — Да как я на него смотрел? — Не трогай! — Марио рычит, сбрасывает руку поворотом тела и крепче давит на шею, почти перекрывая воздух, — Смотрел на него, как течная сука. Может, ты такая и есть, но ты моя сука, понял? Пауло лижет пересохшие губы, в глазах мутнеет от недостатка воздуха: — Понял, — хрипит он, — отпусти. Пожалуйста. Марио убирает руку, Пауло жадно хватает воздух и тянется губами к Марио. — Ты просто шлюха, Паулито. Грубый долгий поцелуй, который внезапно прерывается еще одной пощечиной, от которой Пауло на секунду почти оседает на пол, но Марио подхватывает его за волосы, поднимает и целует снова. — Мы договорились? Ты меня услышал? — Марио, мне нужен только ты, не злись. Я твой. Пауло пробует нежно прижаться, успокоить и обнять одноклубника, но получает в ответ на это еще один сильный удар, на этот раз Марио задевает ухо. Пауло морщится, беззвучно открывает рот, силясь не заплакать, хватается за ухо. Манджукич смотрит зверем, перехватывает руку и сует его же собственные пальцы Пауло в рот: — Подготовь себя. Дибала едва успевает облизать их, когда Марио снова хватает аргентинца за запястье и заламывает руку за спину, просовывая ее под шорты и нижнее белье. — Давай, поехал. Марио отстраняется и смотрит на перекошенное лицо мальчишки, который стоит перед ним и, слегка приседая, вводит в себя палец. Или пальцы, Марио не видно подробностей. Он садится на край кровати, снимает джинсы и гладит себя через боксеры, наблюдая за разворачивающимся действием. — Можно мне взять смазку? — спрашивает Пауло, получая в ответ такой взгляд, что жалеет, что спросил. — Считаешь, что заслужил ее? — ухмыляется Марио. Пауло не отвечает, смотрит в глаза, сжимает зубы и издает громкий вой, когда проникает в себя вторым пальцем. Наверное, вторым. Марио не знает точно, ему не видно. — Давай третий, и можешь взять ее, — говорит он, сдвигая боксеры вниз и доставая свой сочащийся член. Пауло садится на корточки, потом на колени, опираясь одной рукой об пол. Его лицо выражает сплошное страдание, он прикрывает глаза и опускает голову. — На меня смотри, — Марио ногой приподнимает подбородок Пауло. Еще несколько секунд, шипение и ругательства Пауло. Марио ждет. — Не могу, — хнычет Пауло, — даже два после вчерашнего это перебор. Марио ухмыляется, да, вчерашний вечер был настоящим испытанием для этой аргентинской задницы. — Если не можешь, я помогу. Мой член будет третьим пальцем. — Да за что ты это делаешь! — рот Дибалы перекошен. — Я могу ничего не делать. Можешь встать и валить прямо сейчас. Марио встает и заправляет член обратно в трусы. — Блин, нет, нет, нет. Прости, — Пауло тянется к нему рукой, умоляюще смотрит и вдруг замирает, набирает воздуха, делает резкое движение, от которого на щеках появляются свежие слезы. — Всё, Марио. Три. Пауло дрожит и смотрит на него снизу. Марио размахивается, бьет по лицу, так что Дибала валится на бок, скуля и пытаясь удержать пальцы в себе, потому что всунуть по новой будет сложновато. — Вот так же ты на него смотрел! Как сейчас. Понял? Пауло кивает. Марио закидывает его на кровать, раздевает резкими движениями, с довольной улыбкой вытаскивает руку Пауло из трусов — движение, от которого Дибала орет. Когда Манджукич наваливается сверху, и начинает давить членом на натертый вход, Пауло напоминает ему про обещанную смазку. — Да, точно, я и забыл, — говорит Марио и начинает погружаться. Пауло кусает руку: — Марио, пожалуйста, завтра матч, мне надо играть. — Посидишь на скамейке. Пауло думает о том, что вряд ли сможет сидеть. Но, к его счастью, у Марио ничего не получается, слишком сухо, слишком узко. Себя он жалеет, поэтому смазывает член, и Дибала плачет от облегчения, хотя боль никуда по сути не девается. Пальцы сжимают лопатки, зубы кусают плечи и шею, оставляя фиолетово-красные следы, но для Пауло это — нежные поцелуи по сравнению с тем, что он чувствует ниже. Марио зверь: — Дотронешься до него — затрахаю до смерти, и сегодняшний день покажется тебе раем, понял? — Марио вытирает член об Пауло и одевается. Пауло лежит лицом в подушку. — Ты понял? Я не слышу! Пальцы наматывают на себя темные волосы и тянут вверх, закручивая, Пауло переворачивается на спину от этого движения и упирается взглядом в оскал Марио. — Я понял. — Умница. Поцелуя ты сегодня не заслужил, прими, что есть. И Пауло принимает еще один удар в лицо, от которого прикусывает язык и чувствует кровь во рту.