Выбор пирата

Он пытался вспомнить, когда, а главное зачем взял на борт юнгу? Мальчишка был угловатым, немного забитым, но хотел жить. Да, точно. Он был на том корабле, что они грабили пару лет назад и пустили ко дну, перерезав команду. Дина передернуло, стоило только вспомнить эту бойню. Он никогда не бесчинствовал и не творил разбой ради разбоя. Большая часть кораблей оставались на воде и уходили относительно целыми, но в тот раз всё было преотвратно. Они напоролись на судно с рабами, которых забрали целыми, а вот команду пустили на корм рыбам, стоило только увидеть в каких нечеловеческих условиях содержали людей. Как скот, даже хуже, как тварей, не заслуживающих элементарного. Пираты пришли в бешенство и Дин не стал их останавливать. А этот парень... Он был среди команды, но был напуган и не производил впечатление получающего удовольствие от унижения рабов. Как ему потом шепнул один старый негр парень был из них же, только его отмыли на потеху капитану. Мерзость. И вот теперь этот парень уже второй год топчет палубу на его корабле, носится по реям, как обезьяна и, дьявол его побери, сводит с ума. Дин и сам не знает откуда взялась эта пагубная тяга к молодому и синеглазому мальчику, но когда тот драил палубу, выпятив свой костлявый зад, капитан старался уйти с мостика и запереться в своей каюте, чтобы спустить пар. Как и сейчас, когда он отпустил всю команду на берег, оставив только рулевого и двух ребят около трапа. Они удачно сделали пару набегов и могли позволить себе отдохнуть от неправедных дел. Тортуга любила удачливых, а капитан Винчестер был при золоте в этот раз. Рука плавно скользнула в расшнурованные штаны и приласкала уже заинтересованный член. В памяти тут же всплыл расхристанный образ парнишки, когда он висел на стропах и кричал "Земля". В не по-детски серьёзных глазах светилось настоящее счастье и Дин был уверен, что сейчас Кастиэль веселится в какой-нибудь таверне, тиская сисястую деваху, а то и двух. Местные шлюхи любили таких чистеньких и порой ублажали их бесплатно, просто потому что парень юн и неопытен. Дину и самому такое перепало лет пятнадцать назад, когда он впервые попал на Тортугу. Но вспоминать этого не хотелось. Хотелось представить, как его руки раздевают стройного мальчика, оголяя его бледную грудь и коричневые сосочки. Да, он следил за ним и раньше удивлялся, что тот не загорает как все пираты, а старается держаться в тени и носить закрытую одежду. А потом понял. Мальчик был аристократ и его нежная, бледная кожа боялась палящего солнца, вот он и прятал её, потея и терпя не злые насмешки команды. Ребята, как ни странно, приняли юнгу и не травили, а наоборот учили и оберегали. Дин предполагал, что это из-за того, что пришлось пережить парню на корабле работорговцев и был только рад. Дин плавно провёл рукой по окрепшему стволу и позволил себе развалиться на кресле, сидя вполоборота к дверям за огромным круглым столом. Так он мог контролировать незапертую дверь. Он давно не спускался на берег, чтобы удовлетворить своё мужское желание. Девицы перестали возбуждать его, а за содомию бы повесили прямо на месте. Приходилось рукоблудствовать и мечтать о том, о ком нельзя было даже думать. Но у Кастиэля такие прекрасные полные губы, которые хочется смять в нежном, а потом грубом поцелуе. Ворваться в нежный рот и вылизать его, почувствовать дрожащий язычок, а затем сжать, раздеть, дотронуться до голой кожи грубыми пальцами, чтобы убедиться в её атластности. Член пульсировал в его руке и просил быть понежнее, но руки были действительно грубыми и мозолистыми. А так хотелось ощутить тонкие пальчики на своей плоти. А уж губы... Тут Дин тихо зарычал, представив, как Кастиэль обхватит его толстый ствол своими полными губками. Он засунул руку под член и сжал яйца в ладони. Ещё немного и он облегчит своё желание, но то никуда не уйдет и он будет ублажать себя пока не кончится семя, а губы не будут искусаны в кровь. Он вожделел своего юнгу, но и пальцем не тронет паренька, он не какая-то мерзкая крыса и не работорговец, чтобы опускаться до их уровня. Внезапно скрипнула половица за дверью и Дин замер. Шпага лежала на столе по правую руку и он взялся за неё, продолжая ласкать себя левой. Никто из команды не сунется к нему просто так, а раз все молчат... Дверь тихонько приоткрылась и в неё шмыгнула фигурка, закутанная в одеяло. Дин даже дрочить перестал от удивления. - Кас? На него смотрели испуганные глаза юнги, держащего на себе куцее одеялко и дрожащего, как осенний лист на ветру. - Что-то случилось? Парень покачал головой из стороны в сторону, а Дин расслабился и убрал руку со шпаги. - Ты чего не на суше? - он старался выглядеть как обычно, но рука неистово задвигалась на члене, пока глаза жадно пожирали вожделенного паренька. - Я не пошёл, - тихим голоском ответил Кастиэль и сделал робкий шажок в сторону капитана. Ему ещё не было видно, чем тот занимается, но Дин напрягся от этого движения. Хотя парень и насмотрелся небось всего такого в трюме, где спала команда, но от этого не становилось легче. - Почему? - Я, - тут он немного приспустил одеяло с плеч и оказалось, что они голые. Дин жадно впился взглядом в тонкие косточки на груди, на изящную шейку и сглотнул, когда тряпица съехала ниже. - Ты чего творишь, Кас? - его голос охрип и от желания и от страха. Он и сам не знал, чего боится, а потом понимание накатило волной. Если мальчик не остановится, то Дин накинется на него с самым постыдным для себя желанием. - Я пришёл к вам, - Кастиэль смотрел открыто и с вызовом, капитан пиратов даже и не знал, что тот так умеет. - Вы... Капитан, вы ведь... - Одеяло оголило живот и Дин пережал член у основания, потому что финал подкрался слишком быстро. Он даже убрал руку и выпрямился в кресле, причиняя себе дискомфорт, но он не должен потерять рассудок из-за глупого парня, который зашёл к нему в порыве какого-то отчаянья не иначе. - Что я? Почему ты голый под одеялом, что с твоей одеждой? Через два шага Кастиэль был уже непозволительно близко и Дину стало жарко. Если парень не уйдет, то произойдет непоправимое. - Иди и оденься. - Нет. Я не могу... Я не хочу, - одеяло рухнуло вниз, являя Дину совершенство обнаженного тела. Мужское, уже не такое нескладное, как два года назад, тело возмужавшего юноши, почти взрослого мужа, желанное с некоторых пор и абсолютное нагое. Он охнул и облизал взглядом всё это великолепие. Кастиэль был по-аристократически бледен за исключением кистей рук и лица, что впрочем не портило Дину картину. Его тело словно бы вылепленная из мрамора фигура. Хорошие мышцы на груди и животе, тонкие линии рельефа, аккуратный пупочек, который захотелось лизнуть и под ним темная поросль жестких на вид волосков, обрамляющих совсем не возбужденный член юноши. - Агрх, - Дин подавился своим же рыком и зажмурился, чтобы прогнать видение. Не иначе его опоили за ужином, раз ему привиделось, что Кастиэль пришёл к нему голым. - Капитан, - мальчик позвал его и пришлось открыть глаза. И нет, он не исчез, а стоял перед столом в диком смущении, но никуда не собирался уходить. - Я, пожалуйста, я так больше не могу. Дин застонал и снова опустил руку на член. Можно подумать он может. - О чём ты, парень? И почему в таком виде, морской чёрт тебя побери? - Я люблю вас. Дин даже дернулся от этого признания и глупо проморгался. - Не прогоняйте меня, пожалуйста. Я больше не могу. Лучше в море утопите, только позвольте... Хотя бы один раз... И капитан не выдержал. - Сюда, быстро, - он махнул рукой и парень резво обошёл стол, чтобы запнуться, увидев его естество в боевой готовности. - Ты это хотел? Парень закивал и бухнулся перед ним на колени, тут же прижимаясь к паху и начиная целовать горячий ствол. Дин же отчаянно скулил и желал сдохнуть от такой сладкой пытки, но и благодарил дьявола, небо и что там ещё в этом сумасшедшем мире бывает. - Кас, Кас, тише, мальчик, тише, - он зарылся пальцами в чёрные вихры и немного остановил паренька. - Тише, я никуда не денусь. - Я так хочу, капитан, пожалуйста. Я правда больше не могу так жить. Вы на меня не смотрите, не хотите даже быть рядом, когда я на палубе. Это так больно. Пожалуйста не прогоняйте меня. - Глупый, чёрт. Да я трахнуть тебя боялся всё это время. Ты же своей задницей меня с ума сводишь. И тут Кастиэль просиял и как кошка залез на Дина, чтобы припасть к его губам. Капитан с радостью обхватил тело, о котором грезил и днём и ночью. Сжал эти хрупкие только на вид плечи, опустился по спине на поясницу и ниже, сжимая упругие ягодички. Кастиэль был крепким, но идеально податливым. Он выгнулся в его руках и Дин сошёл с ума. Поцелуй сразу стал яростным и он терзал полные губы, ласкал язык и вылизывал нёбо, стараясь насытиться, но у него не получалось. Он чувствовал, как пульсирует его член, как хочется ему оказаться внутри юнги. Он опустил руку на член мальчика и был обрадован, что тот стоит в полной боевой готовности. И когда успел только? - Я сделаю всё, что захотите, капитан. Я помылся везде. И там тоже, - он мило покраснел и заелозил задницей, указывая, где именно вымылся. Дину оставалось только дышать и молиться не сойти с ума. - Ты маленький искуситель. - Как угодно, капитан. Только не прогоняйте. - Ни за что. Но за столом нам не будет удобно. Встань и иди на постель. Кастиэль послушно слез с него и пошёл в дальний угол каюты, где была большая, с периной кровать капитана. Дин облизался, видя роскошную попку и, словно светящееся, тело юнги. Неужели это не сон? Он торопливо разделся, захватил со стола бутылочку масла, с которой собирался достигнуть извержения и пошёл вслед за любовником. Он ни о чём не думал, просто хотел получить то, о чём грезилось и мечталось все два года. Кастиэль сразу же встал на колени и наклонился, раскрывая вид на свою дырку и поджатые, аккуратные яички. Но Дину хотелось не просто трахнуть его, поэтому он притёрся своим стволом к расселине, но затем перевернул парня на спину, подтянул под себя и страстно впился в манящие губы. Он ласкал Кастиэля руками, жалея о том, что они такие грубые и могут причинять боль. Но зато его язык был нежен и он вылизал юноше аккуратные коричневые соски, добившись, чтобы они затвердели, а у Каса из дырочки на члене начала течь смазка. Он рассмотрел его идеальный член, с набухшей малиновой головкой и притерся своим толстым, увитым венками стволом. Тонкие пальчики опустились вниз и дотронулись до него и Дин застонал от этой нехитрой ласки. А затем прикосновение стало уверенным и Кастиэль огладил его. - Хочу, чтобы он вошёл в меня. Такой большой. - Тебе будет больно. - Я знаю, - он грустно улыбнулся и склонил голову на бок. - Я всё знаю и хочу этого. Только с тобой, Дин. У капитана на мгновение заволокло яростью и мозг, и глаза. Он на секунду представил откуда у юноши такие познания и удовлетворенно вспомнил, что все кто мог прикасаться к нему мертвы. Собакам собачья смерть, мстительно улыбнулся он. Ладонь легла на его щёку и вернула к действительности. Кастиэль с ним в одной постели, он пришел сам и хочет быть с Дином. Значит капитан будет нежен, как никогда прежде. И он начал покрывать точёное тело легкими поцелуями, лаская разведенные ножки по внутренней стороне и опускаясь ниже, чтобы вобрать в рот нежный, истекающий соком ствол и начал сосать его. Собственный член напоминал ему о себе подергиванием, но он не мог торопиться. Не сейчас, не с Касом. Он обласкает его, доведет до черты и, только подготовив, возьмёт. Поэтому он опустился ниже, задрал стройные ножки повыше и начал сочно вылизывать аккуратные яички, а затем сжатую звездочку. Кастиэль так откровенно стонал и умолял его, так просил остановиться, а затем продолжать, что у капитана сбивалось дыхание. Небольшая бутылочка с маслом оказалась в его руках и он вылил немного капель себе на пальцы, чтобы начать разрабатывать тугой вход. Кастиэль смотрел на него с восхищением и вожделением. Его руки трогали себя за соски и опускались по животу к волоскам. Юркий язычок облизывал губы и задерживался, специально дразня Дина. И, когда его пальцы начали проникать в податливое тело, Кастиэль застонал и выгнулся. - Да, пожалуйста. Я так давно хочу этого. Дин прижался к нетерпеливому пареньку, не переставая растягивать его вход, и жадно впился в коралловые губы. Если бы он только знал о желании своего юнги, если бы видел в его преданных глазах намек на близость... Мальчик плавился от умелых ласк, просил не отпускать его, не бросать. И Дин клялся ему в этом, просил быть только его. Он и сам не знал, как удержался и не порвал узкий, всё равно узкий, вход. Головка распирала тугие стеночки и прокладывала себе дорогу, а он целовал и сжимал хрупкое тело, стараясь не причинить лишней боли. А потом он оказался внутри и какой-то вихрь закружил его, поднял над бренной землёй и унёс в мир, где есть только они вдвоем. Кастиэль стонал и выгибался, просил не отпускать и сделать что-то ещё раз. Дин просто двигался, сходя с ума и лишаясь крупиц контроля. Он - прожженный бабник и разыскиваемый во всех четырех океанах пират, готов был продать душу лишь бы никогда больше не отрываться от этого юноши. Кастиэль жадно ловил его поцелуи и толчки, а когда Дин замер, изливаясь глубоко внутри, то он счастливо вздохнул и расплылся в улыбке, даже позабыв, что можно кончить самому. Только капитан не забыл. Выскользнув из растраханного отверстия, он опустился вниз и взял в рот малиновое совершенство. Кастиэлю хватило нескольких быстрых движений по напряженному естеству, чтобы излиться в рот умелого любовника. Дин рассматривал карту и прикидывал варианты, изредка поглядывая на точеную спину юнги, что умиротворенно спал на его постели. Он прекрасно знает, что очень скоро их отношения станут известны команде, просто потому что ни он, ни тем более пылкий и влюбленный мальчик, не смогут держать всё в секрете. Зная о том, что некоторые матросы и сами не гнушаются плотскими утехами с себе подобными, он также знал, что и на чувства те не размениваются. А значит их любовь с Кастиэлем обречена на смерть от рук тех, кто был ему и другом, и братом. Стоило задуматься о том, какой найти выход и он был. Несколько островов пригодных для жизни, открытых им за годы плавания, а также нажитое и не пропитое золото в секретных местах, всё это давало им с Кастиэлем шанс прожить жизнь так, как они этого захотят. А корабль... У корабля всегда будет капитан, пираты народ сообразительный. Кастиэль томно потянулся после сладкого сна и тут же ощутил заботливые руки на своём теле, а затем сладкие губы на своих губах. Утреннее солнце освещало большую каюту капитана и его самого, смотрящего на него с любовью и желанием. - Какой океан тебе нравится больше, Кас? - Тот, где есть ты, мой капитан.