Никогда я тебя не покину

В таверне «Золотой бочонок» в этот час было шумно и весело: вольные и лихие наемники гуляли, пили, братались, тут же вспоминали старые обиды и лезли в драку, чтобы затем залить обиду доброй порцией дворфийского пива и снова начать обниматься. На сидевшего под лестницей одинокого парня внимания никто не обращал. Он явно был не из наемников, слишком уж чистый и опрятный. Вернее, до поры не обращали, рано или поздно его должны были заметить. — А что это у нас тут такое? — поинтересовался самый пьяный из наемников. И тут же был оприходован ударом кулака в челюсть, отлетел в угол, помотал головой и заорал, не поднимаясь: — Слава Кадиссе! — Слава! — подхватили остальные. Свалившая его с ног женщина ухмыльнулась и пошагала к парню, бросив: — Нас не беспокоить. Юноша несмело улыбнулся, хотя видно было, что ему здесь слегка не по себе, когда выплеснувшееся веселье задело его самым краешком. — Что загрустил, парень? — подмигнула наемница, усаживаясь на деревянный стул напротив и грохая на стол свою пустую кружку. — Как звать-то тебя? — Девин, — немного помедлив, ответил юноша. — Девин Фардейл. Наемница оглядела его единственным глазом и широко ухмыльнулась. — Вот оно, значит, как. Ну ладно, Девин… С радости пьешь или с горя? — С горя. А вы… А ты кто? — поправился он, видимо, знал, как наемники обычно отвечают на вежливое обращение. — Кадисса, — усмехнулась та, протягивая руку для рукопожатия. Она была высокой, широкоплечей, коротко стриженой. И если бы не слегка обозначенная тканью жилета грудь, ее можно было бы принять за мужчину в полумраке этой таверны. Одного глаза у нее не было, открытые руки испещряли шрамы, наверняка память о славных схватках. Девин пожал ее руку, потом снова невесело улыбнулся. — Спасибо, что защитили. — Тебе сейчас защита не помешает, — загадочно сказала Кадисса и похлопала его по плечу. — Не вешай носа, Девин. Пей. И я с тобой выпью. Колин, топор тебе в задницу, я сижу тут две минуты, а пойла все еще нет! Хозяин таверны махнул кому-то. Расторопные дворфы мигом приволокли маленький бочонок и поставили его на козлах рядом с Кадиссой. Наемница нацедила себе пива, воздела кружку над головой, поднялась на ноги. — Ну, в память о нашем добром короле… Хэй, раздери вас мантикора, а ну угасли и дружно выпили за короля нашего Вариана и короля нашего Андуина! Наемники мигом примолкли, поднялись вслед за Кадиссой, воздели кружки над головой. — За Вариана Ринна! — сотряс рев глоток таверну. Кружки слаженно опустились на стол, стукнув, наемники ударили себя в грудь раскрытой ладонью. — За Андуина Ринна! — провозгласила Кадисса. — Мы понесем его имя на своих клинках! И да не будет нам покоя, пока последняя тварь Легиона не ляжет бездыханной на земле Азерота! — За Андуина Ринна! — с тем же энтузиазмом гаркнула вся компания и кружки опрокинула в себя, не прерываясь, пока те не опустели. Девин смотрел во все глаза, как-то странно улыбаясь, словно в попытках не расплакаться. — Вот как-то так я с ними и управляюсь, — пояснила Кадисса, садясь обратно. — Кажется, я где-то тебя видел, — неуверенно сказал Девин. — Еще бы, я под твоим началом служила, — хохотнула Кадисса. — Военачальник Девин Фардейл. Девин стал заливаться краской, потом внезапно во все глаза уставился на наемницу. — Капитан Кадисса? — Что, малыш, вспомнил? Пойдем, прогуляемся. А это еще кто? В таверну сунулся ворген, принюхался, чихнул. Кадисса прищурилась. — Ларго! К ней мгновенно подскочил враз протрезвевший наемник, тот самый, которому она врезала. — Что-то у нас тут мохнатые морды вертятся, меня раздражают. А ну принять и обработать! Девин дернулся было. Но Кадисса подмигнула ему единственным глазом. — Все хорошо, малыш. Просто упьют мохнаторылов до состояния шкурок. Воргена уже втащили внутрь и принялись упрашивать выпить. Упрашивать — означало вливать в него пиво с перерывами, чтоб не захлебнулся. Кадисса посмеивалась. Девин тоже слегка улыбнулся. — Идем. На свежем воздухе быстро станет легче. Девин безропотно последовал за ней. Кадисса свернула в сторону выхода из Квартала Дворфов, миновала короткую лестницу и решительно направилась в сторону пруда, вдыхая полной грудью свежий прохладный воздух. — Значит, ты меня узнала? — Девин прислонился спиной к широкому стволу дерева. — А как же мне тебя не узнать, когда я тебя на руках качала, малыш, чтобы ты не плакал, когда твоя дура-нянька спала? Думаешь, волосы распустил и сгорбился, так старая Кади тебя и не признает? Девин хотел сказать еще что-то, потом всхлипнул раз, другой. И заплакал, горько и безутешно, утыкаясь в плечо женщины, которая подарила ему первый деревянный меч. Кадисса обнимала его, поглаживая по волосам. — Ничего, малыш, железо вообще молотом бьют, а оно от того лишь крепчает. — Я не железный, Кади. — Правильно, ты у нас из лучшей дворфийской стали. Поплачь в последний разок. — Почему в последний? — он поднял голову. — Потому что короли не плачут, Андуин. Короли мстят. Твой отец тоже поплакал, а потом пошел становиться правителем. — У него был лорд Лотар. А я… Какой из меня король, если я не могу даже справиться со своими подданными? Генн не подчиняется, Джайна меня только что по лицу не хлещет, Тиранда и Малфурион заняты своими делами. — Верховный король Альянса, — невозмутимо сказала Кадисса. — Какой же еще? Андуин отвернулся, спустился к пруду, умылся холодной водой. — Помнишь, как мы гуляли по улицам Штормграда? Пока… — Пока твой отец меня не выгнал, — хмыкнула Кадисса. — Я на него зла не держала, не пропала, как видишь. Собрала себе новый отряд. Да не хмурься, знаю я эту историю с Варианом, не он меня прочь погнал. Только потом вернуться я уж не могла, своих парней бросать нельзя, а они у меня такие были, что в приличный город их выпускать нельзя. — Вернись на службу сейчас, — горячо сказал Андуин. — Мне сейчас очень нужны верные люди, те, на кого я могу положиться. — Я и так у тебя на службе, Андуин. Хоть ты того и не видишь, но мы постоянно рядом. Только вот в Пандарию запоздали. Андуин недоуменно посмотрел на нее. — Ты была в Пандарии? — Тебя спасать помчались, только сперва туман с пути сбил, потом столкнулись с Ордой… Ну, там мигом все сладили. — Как? — Андуин слегка помрачнел. — Да как обычно оно бывает: выпили, потолковали, кому-то морды набили, да и разошлись каждый своей дорогой. За клинки сперва похватались, конечно, но пара затрещин дело решили. Командир у них оказалась баба толковая, моментом сговорились, что нам несподручно как-то сейчас кровь лить, когда неизвестно, куда закинуло. — Вот бы и нам с Сильваной тоже решить дело парой затрещин. Только рук не хватит. Андуин расстелил плащ, опустился на траву, обнял колени руками, глядя на воду. Кадисса уселась рядом, на почтительном расстоянии. — Значит, не останешься, Кади? — Я бы осталась, только парни у меня буйные, заскучают. Они же за мной как нитка за иголкой. Спаялись в боях. Да и ни к чему тебе теперь старая вояка, Андуин. Тебе рядом политики нужны, чтобы умные, хитрые, глаза честные, а за спиной кинжалы. Не вернешь прошлого, малыш, как бы мы того ни хотели. Я тебе теперь могу помочь только одним… — Чем? — Ты только скажи, где тебе что надо силой порешать, а мы сразу там окажемся, зачистим все в лучшем виде. Андуин еле слышно усмехнулся. — За умеренную плату? — Конечно, малыш, — слегка грубовато сказала Кадисса. — Смекаешь ведь. Ты уж с нами только не как Артас, упокой его Свет навеки, поступай. Ларго видел? Он в Нордсколе, прости за подробности, отлить отошел, тем и спасся, когда его товарищей порубали. Три дня зубами щелкал, пока на корабли дворфов не наткнулся. А Вирка, видел, наверное, девка, больше всех пьет, она из Стратхольма. Андуин вздрогнул. — У меня весь отряд такой, историй хватит, чтоб весь город глаз не сомкнул. И ничего, перебедовали, пережили. И ты переживешь, Андуин. Крепче станешь, злее, меч держать научишься. — Я умею. Кадисса рассмеялась, взъерошила ему волосы, как раньше, в детстве, когда у нее еще были черные волосы, заплетенные в косу, герб Штормграда на накидке и оба глаза на месте. — Не могу быть во дворце, — еле слышно сказал Андуин. — Все напоминает об отце. Когда в тронном зале или с советниками еще ладно, а как в одиночестве остаюсь — такая тоска охватывает, жить не хочется, ноги как каменные. Еще и вещи мои все перенесли в его покои, а там повсюду одежда, мелочи разные… Не могу убрать, сил не хватает. Все время кажется, что если ничего не трогать, то он вернется. — Помогу, малыш, тут одно средство нужно. — К магам обращался, ну так, немного поспрашивал. Говорят, что ничем помочь не могут. — Да что эти длинноподолые понимают в настоящем хорошем колдовстве? — возмутилась Кадисса. — Говорю, сейчас попустит тебя. Всем помогало, тебе тоже поможет. — Не знал, что ты колдунья. Кадисса пожала плечами. — Да какая из меня колдунья, так, деревенское баловство. Старинное, правда. Вставай, малыш, раздевайся. Андуин безропотно поднялся, принялся снимать с себя одежду. — Подштанники оставь, — смилостивилась Кадисса, снимая с пояса какой-то мешочек. — Глаза закрой и не двигайся. Андуин зажмурился, чувствуя, как ему на голову что-то высыпают. Потом Кадисса негромко запела. Слов он разобрать не мог, как ни старался, хотя язык был знакомым. — Вот и все, малыш, одевайся, — наконец, сказала наемница. Андуин прислушался к себе, обернулся. Внутри поселилась лишь легкая светлая печаль, разум прояснился. И хотелось улыбаться, провожая отца в своей памяти. — Кади… Что ты сделала? — Маком тебя обсыпала. Первейшее средство при всякой душевной тоске. Полегчало? Андуин кивнул, неверяще глядя на себя. И впрямь, сухой мак. — Теперь станешь хорошим королем, малыш. Ох, простите, ваше величество, никак не отвыкну. — Никаких «величеств», Кади. Может, каждому королю нужно, чтобы хоть для кого-то он был просто «малыш»… Кадисса кивнула, снова обняла его, прижала к груди. — Идем обратно. Андуин… У меня просьба будет. — Все, что хочешь, Кади, — уверил он, готовый хоть королевство подарить, если Кади попросит. — Отдай мне одну из рубах Вариана. Чтобы в бою я всегда помнила… — она отвернулась на миг, на глазу блеснула слеза. «Да она же его любила, — внезапно понял Андуин, одеваясь. — Потому все время и была рядом, даже когда двойник ее прогнал». — Кади, — голос слегка дрогнул, — что захочешь, я ведь сказал. — Тогда и плащ свой, — Кадисса снова усмехалась. — Память о двух королях. Тогда я точно буду непобедима. И всегда вернусь, из любого боя. А если тебе помощь нужна будет, ты только позови, я услышу. — Как позвать? — Да вслух скажи, что тебе нужна твоя старая Кади. И я появлюсь, со своими парнями. Андуин покосился на нее. — Еще одно древнее старинное колдовство? Кадисса кивнула, подавая ему плащ. Андуин с улыбкой взял его, набросил на плечи наемницы. — Ваш король жалует вам этот плащ, капитан Кадисса, в знак ваших заслуг перед троном и лично королем. — Благодарю, ваше величество. А теперь пора вам идти. Со стороны города уже мчался в сопровождении стражи встревоженный Генн. — Вечером приду, — негромко сказала Кадисса. — Жди, малыш. — Мой король, с вашей стороны было неразумно… — начал было Генн, затем осекся, глядя на Кадиссу. Та поклонилась, затем направилась прочь. Генн сделал знак страже, чтобы они пропустили женщину. — Значит, капитан Кадисса вернулась, — задумчиво сказал он. — Вернулась, — Андуин пригладил волосы ладонями. — Не стоило волноваться, Генн, я могу за себя постоять, да и что мне может угрожать в Штормграде? Генн снова помрачнел. — Вот как раз об этом я и хотел поговорить. Стража сегодня вечером зарубила одну из служанок, превратившуюся в демоницу. На вашем месте, мой король, я не слишком бы радовался возвращению Кадиссы, кто знает, она ли это. — Она, — уверенно возразил Андуин. — Я не хотел говорить вам об этом, зная, сколько крепко вы были привязаны к капитану, но по моим сведениям, Кадисса давно уже мертва, погибла десять лет назад в Запределье. Вместо со своим отрядом. Андуин развел руками. — Она слишком материальна для призрака, Генн. И если бы хотела меня убить, сделал бы это сегодня, у нее было достаточно времени. К тому же, она… — он осекся, решив, что упоминать колдовство будет несколько неразумно. — Кадисса помогла мне справиться с утратой. Генн слегка смягчился. — Идемте, мой король. Вы выглядите бледным. Вам стоит отдохнуть. — Я займусь сбором вещей отца. Не беспокойте меня. Кстати, Генн. Мак — это ведь средство от призраков и нежити? — Да. А что… — Ничего, просто спросил, вспомнилось что-то.