Гули-Гули-Гули!

      В России очень трудно жить — это знают все, и даже Гули, а потому этих существ, пожирающих людей, в этой стране очень мало. И, тем не менее, они есть, но вот какая странность — еще ни разу Гулю не удавалось сожрать человека, — они их сами кормили. А происходило это довольно необычным образом: разберём на примере.       — Ну, ещё по стопарику, — довольно заключил Михаил Васильевич, в очередной раз разливая «40-градусное лекарство» по стаканам.       — Михаи-и-и-и-ил Василье-е-е-евич, пожалуй-й-й-йста, я б-больше-е-е не ма-а-агу-у-у-у, — заплетающимся языком бормотал местный Гуль Пашка, которого местные бабки принимают за наркомана, а друзья называют «Помешанным», — М-меня ж мамка-а-а, ик, убьё-ё-ёт!       Обессиленно уронив голову на деревянный стол, Паша неаккуратно отодвинул стакан в сторону местного алкаша-дворника, с которым сейчас и разделял трапезу. Михаил Васильевич только цокнул — Гули, конечно, человеческую еду не переносят, но к Водяре-Водочке-Родимой они более устойчивы, так что пропустить пару-тройку стопок с ними можно, вот только собеседник, кажись, слабенький попался, — его действительно хватило только на три стопки.       — Не дрейфь, Малец! — хлопнул того по плечу старый, следом пихая Гулю в руку стакан, — Давай-ка… Ещё!       С трудом выпив обжигающую горло жидкость, Павел ожидаемо сморщился, отчего-то вздрогнув, что не укрылось от внимательных глаз Михаила, занюхивающего поило лимоном.       — На вот, закуси, — старый дворник протянул руку Пашке, почти пихая ему ту в рот, лишь бы съел, — Я вкусный, я знаю.       — А-а откуда-а-а вы знае-е-ете?       — Хех, странный ты, — усмехнулся Михаил Васильевич, вытираю подбородок от не попавших в рот капель, — Мне вон, жена уже который десяток лет кровь сосёт, да мозг сжирает, а он спрашивает, откуда я знаю!.. А, да куда ж ты! Без руки, сучёнышь, захотел оставить? Уйди, блин, нечисть!