Заблудившиеся

Совместная работа с Рафом оказалась не такой плохой, как думалось Дону. Брат перешёл от словесного давления на провинившегося на молчаливое, так что Донателло был спасён от ехидных комментариев. «И почему я не чувствую от этого облегчения?» – думалось ему, когда они стаскивали матрацы и раскладушки в бывшую Донову лабораторию. Раскладушки и стали поводом для начала какого-никакого разговора. – А вчера никто не сказал, что есть что-то, кроме матрацев, – негромко проговорил Дон, неуверенный, что ему вообще стоит заговаривать. – Я бы сказал какую-то банальность в духе «А ты не спрашивал!», – ответил Раф, передвигая кресло, – но у нас и без того куча недомолвок и лжи, поэтому скажу как есть. Мы просто о них забыли, это раз. А даже если бы и вспомнили, не факт, что человеческая девчонка не побрезговала бы. После «грязных мутантов» ведь! – Для кого-то, кто противостоит своим же собратьям-мутантам и борется за человечество, ты без восторга отзываешься о последнем, – осторожно сказал Дон, разбираемый любопытством, подогретым комментарием брата. – Что есть, то есть, – пожал плечами зеленоглазый. – Человек на человека не приходится, вообще-то. И кто сказал, что мы за человечество? Своим вопросом, не требующим ответа, он поставил Донателло в тупик. У умника мозг вскипел. От дальнейших расспросов Рафа спасло появление Сплинтера. Отец прямо обратился к блудному сыну: – Донателло, отвлекись на пять минут. Мне нужно тебе кое-что сказать. Рафаэль отчётливо пробормотал нечто насмешливо-сочувствующее, отчего Дону стало и вовсе не по себе. Ничего хорошего он от этого разговора не ждал, но Сплинтер, приведя его в додзё, не спешил рассказывать, как он им разочарован. Тем не менее, Донателло чувствовал себя крайне неуютно под внимательным, спокойным взглядом отца. «Он ждёт моих извинений? Или объяснений? Что мне...» Однако родственные разборки, как выяснилось, откладывались. Хозяин дома лишь хотел предупредить гостя (таковым Дон себя ощущал) насчёт других гостей. – Так как скоро прибудут наши знакомые, я посчитал нелишним предупредить тебя на их счёт. По стечению обстоятельств, они не испытывают доверия к незнакомцам. Дон кивнул. Это было понятно – не зря же ребята называли их подпольем. Сам он не горел желанием попадаться на глаза какой-то явно противозаконной, а то и террористической организации, даже если в ней состояли братья. «Наверное, о… Сплинтер потребует, чтобы я спрятался или ушёл из логова», – подумалось ему. Это казалось логичным… вот только новенькая фиолетовая лента, лежащая на ладонях Мастера, говорила иное. – Думаю, это будет уместным, – кивнул Йоши на немой вопрос сына. – У нашей семьи с этой группой установились достаточно мирные деловые и дружеские отношения. Появление четвёртой черепахи не станет для них шокирующим известием. Однако, на мой взгляд, не стоит говорить, где именно ты был и чем занимался во время отсутствия. У многих значительный счёт к захватчикам… – Конечно, люди… – не удержавшись, тихонько пробормотал Дон. – И, разумеется, они и не думают просто вас использовать в своих интересах. Сплинтер всё это слышал. Ему пришлось глубоко вздохнуть и медленно выдохнуть, успокаиваясь, а также напоминая себе о терпении. А после улыбнулся, спросив: – А кто-то говорил, что в подполье из мутантов состоим лишь мы? – Эти слова были вознаграждены удивлённо-недоверчивым выражением лица Дона. А следующие лишь усилили эффект: – Возможно, по ту сторону Стены об этом не говорят, однако многие мутанты имеют свои претензии к так называемым Благодетелям. Поинтересуйся у брата, уверен, он будет рад рассказать тебе о том, что ты пропустил. А пока прошу, будь внимателен. Полагаюсь на твоё здравомыслие. Дон сдержанно кивнул и вышел, забрав всё-таки свою новую маску. Он не мог не оценивать этот дар, раздумывая, что это означает… и означает ли вообще. В конце концов, это могло быть именно то, о чём говорил Сплинтер – ни больше, ни меньше. Подстраховка, способ показать чужакам, что он, Дон, член семьи Хамато, лояльный к подполью. Однако почему-то ему хотелось искать иной смысл. Хотелось, чтобы его признали и простили. Хотя, насчёт прощения он прежде сомневался, кто, кого и за что должен прощать. «Вот же… почему я такой болван? Ещё и сентиментальный к тому же. Я ведь уже решил, но стоило отцу показать эту глупую повязку...» Незаметно подошедший к умнику Раф заставил вздрогнуть, почти подпрыгнуть от неожиданности. – Обновка? Ну-ну… – хмыкнул он, кивнув на новую повязку брата. – Пойдём, Лео звонил, наши гости скоро будут здесь. Нужно перетащить лишние коробки в чулан. Дон всё-таки нацепил маску, испытывая мучительное дежавю. Он этого не видел, но Рафаэль посмотрел на него с одобрением. Лишние коробки оказались заполнены деталями и инструментами – то есть, «игрушками» Донателло. В процессе работы Дон уступил любопытству (отложив другое – покопаться в железках, ностальгируя… хотя тянуло) и внутренним сомнениям, спросив Рафа: – А что собой вообще представляет это ваше подполье? В его представлении ничем хорошим оно являться не могло. Но понятие «хорошо» такое различное для каждого в отдельности… Личная убеждённость в правильном или неправильном играет здесь важную роль. Дона утешало лишь, что с подпольем в новостях не связывали чего-либо особо жестокого или массового. Говорили на самом деле довольно мало. Что оно есть и, по умолчанию понятно, что состоит из людей, недовольных смещением их, как вида, с места главенствующего на Земле. При этом проскальзывало, что в стане бутовщиков недостаёт хоть какой-нибудь организованности и ресурсов. Неприятность, но не такая уж и угроза. Правда, Дон знал, власти руками СМИ частенько преуменьшают (или преувеличивают – смотря как выгодней) действительность. Про мутантов в числе этих бунтарей не заикались вовсе – смешно было даже подумать о таком. Никто и не думал. Поэтому-то Донателло сперва был так шокирован. Мутанты и люди вместе – бред же! Семья Хамато – исключение, которое, по идее, должно подтверждать правило. Самому же было стыдно ещё и потому, помимо своей недогадливости, что ко всем своим заблуждениям он ещё и недооценил отца и братьев. «Как глупо. Я должен был помнить, что недооценивать Мастера – верх глупости. Да, Дон, что-то тебя совсем уж расслабила жизнь нормального гражданина». Рафаэль поглядел недолго на задумавшегося брата и всё-таки решил ответить, причём значительно спокойней, чем мог бы ожидать Дон: – Они не настолько ужасные, как у вас там, в «цивилизованном» мире, пропагандируют. Если не обращать внимание на кое-какие заморочки, у каждого свои… Ну так у кого их нет? Просто не высовывайся, всё будет хорошо. Да, чуть не забыл. Старайся не упоминать вслух крэнгов. – Э… какие же они тогда борцы, если при них нельзя даже говорить о пришельцах? – Донни был в недоумении. – А ты что думал, у нас тут настоящая армия собирается? – насмешливо закатил глаза Раф. – Сам скоро увидишь… даже скорее, чем ожидалось. Привет! Дон развернулся в сторону выхода, куда, собственно, и обращался брат. «Н-да. На армию и впрямь не тянет. Маленький боевой отряд? Вряд ли. На реальную боевую единицу только один похож… и то с натяжкой». Кроме Лео, Майки и местной Эйприл, в логово зашли: немолодой мужчина в плаще и шляпе, оглядывающийся по сторонам цепким взглядом журналиста… или детектива, и огромный, сильно потрёпанный жизнью крокодил-мутант. От последнего, надо признать, Дону стало сильно не по себе. «Не хотел бы я встретиться с таким в тёмном переулке… Он вообще разумен?» Таких больших мутантов, к тому же не носящих одежду, хотя бы её минимум, за Стеной не попадалось. Было известно о мутациях, не слишком-то удачных, причём для них же самих, но таких мутантов извели ещё в самом начале люди… Так считалось. Анализируя внешность, мимику и движения крокодила, Донателло сделал несколько выводов. Во-первых, судя по многочисленным шрамам по всему телу, отсутствующему на руке пальцу и общим диковатым (казалось, он готов в любой момент, едва почуяв что-нибудь настораживающее, броситься на врага или, напротив, сбежать) повадкам, несчастного великана держали в неволе, подвергая пыткам и экспериментам. Но – и это «во-вторых» – виноваты в этом были не люди, иначе крокодил не смог бы идти рядом с, пусть и дружественным, но человеком. С людьми, на самом деле. За крупным телом мутанта третью гостью не было заметно, пока он не отошёл. Но Дона отвлёк Раф, раздражённо напомнивший, что пялиться неприлично и вообще, перед кем он тут только что распинался насчёт не высовываться? Оттаскивая последний ящик, Дон всё-таки оглянулся назад. Девушка, уже разговаривающая с подошедшим к ней Рафом (речь у них шла о Караи, кажется), была невысокого роста, носила футболку и юбку до колен, всё в чёрно-фиолетовом цвете. На носу её красовались очки. А чёрные, аккуратно подстриженные волосы на кончиках выкрашены в фиолетовый. «Странная. И зачем она здесь?» – подумалось Дону. Искорка любопытства в нём всё же разожглась.

***

При всём своём любопытстве, Донателло следовал рекомендациям: держался подальше от гостей, но слушал и наблюдал за ними, когда мог. Раф и отец называли мужчину-человека мистер Куртцман. Крокодил, Кожеголовый, определённо не любил какое-либо общество, он почти сразу ушёл в додзё, а Майки отнёс ему туда чайник с чаем и тарелку с печеньем. Девчонка, чьё имя Дон так и не узнал, липла в основном к младшему черепашке, а тот, кажется, не был от этого в восторге, улыбаясь – вот уж удивительно! – с явной натяжкой. Любительница тёмных цветов этого не замечала, рассказывая что-то практически безостановочно. «Что-то мне это напоминает...» – подумал Донни, глядя на эмоциональную жестикуляцию девушки и лицо Майки с приклеенной, поддельной улыбкой. Как бы там ни было, вот это никак не походило на серьёзную угрозу существующему режиму. И он, между прочим, ещё не получил толкового ответа, что же они все делают. И ради чего. – Дон? Ты тут в порядке? – нерешительно поинтересовался Майки, подкравшись сзади. Вид у него был, будто его под прицелом заставили подойти к брату. Долг вежливости, который так не хочется исполнять. Но надо. – Раф не сильно на тебя давил? – Нет, всё в порядке, – с натяжкой улыбнулся Донателло, от которого состояние брата не укрылось. Майк хотел было что-то ещё спросить, но от очередного неловкого разговора их обоих спасла бодренькая мелодия вызова по че-фону. Звонила Караи. Они с Эйприл уговорили (а может, и запугали – голос у куноити был странноватый) мстителя поделиться наблюдениями. Теперь им, боевой группе, нужно было собраться и обсудить план. Майки позвал Рафа, Лео и тутошнюю Эйприл, но, к удивлению Дона, не новоприбывшее подполье. Чуть позже, пристроившись рядом с младшим братом (тот вздрогнул и немного отодвинулся, вызвав у Донателло болезненный укол в сердце), он спросил: – А почему ваши друзья остались в логове? Разве они не участвуют в… делах? – Участвуют, – пожал плечами Микеланджело, не глядя на брата. – Только по-своему, ведь, как ты видел, бойцы из них не ахти. Но мистер Куртцман, например, отличный источник информации. Он был детективом и довольно давно следил за крэнгами. Кажется, он узнал про их существование раньше, чем поползли первые слухи о мутантах. Эти его данные подтверждают, что всё началось именно с них, тогда как общественности с обеих сторон скармливают совсем другую историю. Наш большой друг… – Веснушчатое лицо черепашки отразило сильнейшую жалость. – о, ему досталось от пришельцев, как никому, по крайней мере, нам не встречалось таких. Его удерживали в плену, пытали и испытывали на выносливость, на подчинение, да кто знает, на что ещё, целых несколько лет. Он несколько раз пытался бежать, но удалось ему это всего около полугода назад. До сих пор, вон, дёргается. Он же и рассказывал, когда удавалось разговорить, что держали его в каком-то странном месте и не люди, а пришельцы. И что сбежал он через какие-то ворота. Лео до сих пор к этой информации скептично относится. – Ещё бы не скептично, – вмешался в общение братьев Леонардо, – учитывая, что никто никогда не слышал о том, что крэнги не на космических кораблях прилетели. Дон мысленно согласился – это такая аксиома, закреплённая в подсознании. Ассоциативная цепочка: инопланетяне – космические корабли – небо. Про то, что они могли проникнуть на Землю иным способом, думается в последнюю очередь. Но безусловно, порталы заинтересовали Донателло не на шутку. Сама возможность попасть в другой мир интриговала завораживающими перспективами… «Мне бы с родным миром разобраться», – попытался умерить свой исследовательский энтузиазм Дон. Не вышло. До этого его одолевал скепсис ко всему, сказанному Эйприл, но теперь, когда он был почти убеждён, что это правда, стоило подумать, представить, каково оказаться… да хотя бы в мире его подопечной, поговорить с другим Донателло, может, узнать что-нибудь новое… Так что остальную часть разговора между увлёкшимися родичами он благополучно почти полностью пропустил и не жалел об этом. Всё равно не понимал, какие там события и личностей упоминали братья, споря о том, кто и что видел и слышал. Дон уяснил для себя немногое: что на самом деле подполье многочисленней, чем ему показали, просто остальные либо заняты, либо черепашки работают с ними инкогнито; что в числе их «работ» поддержка нуждающихся мутантов и людей убежищами, пищей, какими-то вещами (откуда всё это берётся – речь не заходила), а также драки ради вершения справедливости. Но самое главное, он-таки узнал, как зовут ту девушку в очках – Ирма. Вообще-то, кроме имени, больше ничего про неё не проскользнуло.