Танцую внутри

День за окном давно догорел. Но в комнате не было темно. Желтый свет уличного фонаря щедро лился сквозь не задернутые шторы, вычерчивая на стене причудливые силуэты. Несмотря на поздний час на дороге было оживленно, и яркие лучи фар заставляли тени чернеть сильнее и менять свой спектр с темно-оранжевых на синевато-серые. В квартире тихо и, прислушавшись, можно уловить голоса соседей за тонкими стенами, шорох чьих-то шагов сверху, звон посуды на кухне. А втянув носом теплый летний воздух, ощутить запах жареной картошки и котлет, различимый даже среди тонкой вони выхлопных газов и остывающего асфальта. На скамейке возле подъезда шумит компания подвыпивших подростков. Громкие голоса и взрывы хохота, бренчание гитары. Светлане нравилось закрывать глаза и слушать чужую жизнь. Впитывать в себя звуки и запахи внешнего мира. Сама она давно не показывала нос на улицу и от того еще более жадно ловила происходящее вокруг. Пытаясь хотя бы так восполнить то, чего самой ей уже ощутимо не хватает. Горькая складка скривила небольшие, пухлые губы. Нервно дернулись пальцы на правой руке. Света глубоко вдохнула,задержала на несколько секунд дыхание, а затем шумно выдохнула, беря под контроль метание чувств. Вдруг ухо уловило знакомые ноты. Голова тут же повернулась в сторону звука, а бровь удивленно поползла вверх. Шумная компания притихла, позволяя чьему-то нежному и глубокому голосу сливаться с мелодичным перезвоном струн. Так удивительно было услышать именно эту песню в дворовом исполнении. Poets of the fall – Carnival of rust. Еще больше поразил певец, привлекая внимание чистотой, мягкостью и чувственностью исполнения. Света широко распахнула глаза, уставившись на испещренную тенями стену перед собой и вслушиваясь. Губы сами начали повторять слова. Come feed the rain Cos I'm thirsty for your love Dancing underneath the skies of lust Руки птицами взметнулись вверх, вспоминая движения танца. Тень на стене послушно повторила. Неестественно тонкие кисти и длинные, чуткие пальцы чертили на стене причудливый узор мелодии. It's all a game, avoiding failure, When true colors will bleed All in the name of misbehavior And the things we don't need I lust for "after" No disaster can touch Touch us anymore And more than ever, I hope to never fall, Where "enough" is not the same it was before Губы продолжали шептать знакомые слова, а взгляд неотрывно следить за пляской теней. Ловить каждое па, каждый оттенок, каждую линию. Вот проехала машина, резче вычерчивая границы света и тьмы, еще больше вытягивая силуэт, который будто стал на цыпочки и, кружась, метнулся от одного края стены к другому, снова приседая. Еще один росчерк фар и цветная пляска. Желтый мягкий свет, плавные движения сменяются стремительными. Снова машины, уже на встречу друг другу, и тень послушно пляшет из угла в угол, подчиняясь чувствам и музыке, как отражение души. Сине-серая, резкая, а секунду спустя снова рыжая. Чарующе и завораживающе. Такой привычный и почти забытый сплав движений и звуков из далекой-далекой прошлой жизни. Союз эмоций, нот и сокращений мускулов. Казалось бы.. Don't walk away, don't walk away, Oh, when the world is burning... Don't walk away, don't walk away, Oh, when the heart is yearning... Света восторженно следит за призрачным танцем. Тени почти живые, почти как она сама. Резкий звук бьющегося стекла и звон осколков, комната резко погрузилась в тьму, оборвалась песня, ударив по ушам и нервам. -Ты зачем фонарь разбил! Дослушать не дал! Придурок! – Послышался злой девичий голос. - Сама дура! Развели сопли от сладкой песенки! Меня чуть не стошнило. Лучше бы «Красную плесень» спели! И вообще, у нас бухло кончилось, погнали в магаз. – Ответил неприятный писклявый голос какого-то парня. -Эй, вы там, а ну вон отсюда! А то милицию вызову! Хулиганы! Только и умеете имущество портить! – Загремел глубоким басом голос соседа. Шумная компания быстро засобиралась в другое место, судя по быстрым шорохам и удаляющемуся топоту ног. Осталась только темнота, летний вечер и фоновый шум улицы. Светлана сидела напряженным изваянием, тяжело и шумно дыша через приоткрытый рот. Сердце загнанной птицей стучало в горле, пот струйкой стекал с виска на щеку. Пальцы больно вцепились в подлокотники инвалидного кресла. В ушах все еще звучала мелодия, а перед глазами была танцующая вместо нее тень, почти как сама девушка полгода назад, до аварии. Наваждение было таким сильным, что она на пару минут забыла о том, что ноги больше никогда не станут ее слушаться. - Yeah feed the rain. Cos without your love my life. Ain't nothing but this carnival of rust. – Тихо пропели дрожащие губы в тишине комнаты. Проехавший мимо автомобиль вычертил сгорбленную фигуру на фоне окна. Плечи мелко подрагивали. Света зажмурилась, чувствуя, что кроме пота по щекам кататься еще и слёзы. Горько сглотнула и усиленно замотала головой, прогоняя апатию и жалость к себе. Так нельзя. Ее жизнь теперь именно такая. Пора привыкать. - Господи, дай мне терпение принять то, что изменить не могу. Силы, исправить то, что в моей власти. И мудрости, отличить одно от другого. – Шепот любимой и единственной признанной ею молитвы всегда помогал взять себя в руки. Глубокий вдох, медленный, долгий выдох. Руки уже привычно легли на обода колес, сдвигая инвалидное кресло. До прихода родителей нужно умыться и привести себя в порядок, а также приготовить ужин. Они уставшие с дачи приедут. Нельзя их расстраивать. Выезжая из комнаты, Девушка еще раз взглянула на еле различимую в темноте стену и не удержавшись хмыкнула. Внутри себя Света всегда будет танцевать и этого не отнять. Дверь закрылась, проскрипели в коридоре половицы, вторя шуршанию колес. Щелкнул выключатель, разливая по кухне теплый электрический свет. Пора приниматься за работу. И это совсем не легкая работа – жить дальше.