Сигналы

       Телефон Кенмы ожил и выстрелил очередью уведомлений, разбив тишину комнаты незримой болтливостью Куроо:        Куроо: «если бы Гамлет выпускался из Некомы и сдавал эти дебильные экзамены, вопроса быть или не быть вообще не стояло бы».        Куроо: «выпить яду легче, чем набрать проходной по литературе».        Куроо: «серьезно».        Куроо: «нам что, дождь передавали?».        Куроо: «или это небеса плачут над моим завалом пробных».        Куроо: «: D».        Кенма мельком посмотрел в окно: на улице лениво зажигались фонари. В такое время они с Куроо обычно выползали из постели, откладывая джойстики и стряхивая с глаз пелену после мельтешения фрагментов видеоигр на экране. Кенма после этого чувствовал себя чуточку обновленным и отдохнувшим после утомляющего школьного дня, а Куроо просто… был с ним. Кенма был уверен, что из Куроо разговоры с людьми и шатание в толпах города не высасывают силы так, как это бывало с ним.        Теперь все стало по-другому. Куроо уже не просто Куроо: он стал Куроо-третьегодкой, Куроо-выпускником, Куроо-будущим-студентом, который проводил часы в подготовке к экзаменам на всевозможных дополнительных курсах, планировал университет и общежитие, предвкушал интересные курсы по выбору… Его близкое студенческое будущее вдруг потянуло и разом наложило миллион обязанностей.        Кенма хотел бы с ним.        Но он теперь — только ленивые сообщения в чате по дороге Куроо домой.        Вы: «то, что ты называешь завалом, многие расценили бы как дар свыше».        Вы: «не скромничай».        Вы: «у тебя не получается».        Иконка Куроо в чате горела как активная, но он не ответил ни когда Кенма заправил за собой постель, ни когда вывалил учебники на стол. Уроки делать не хотелось совершенно, но Кенма поставил условие: сядет за математику сразу же, как в чат придет ответ. И, залипнув в телефоне, очнулся только вздрогнув от раската грома за закрытой форточкой.        На улице стало совсем темно, а в лицо открывшему окно Кенме густо пахнуло надвигающейся грозой, быстро остывающим асфальтом и чем-то вроде свежих булочек из квартиры этажом выше. В животе заурчало, но вместе в голодом внутри поселилось странное вяжущее чувство: окно спальни Куроо, которое Кенма мог видеть в доме напротив, глухо смотрело на него выключенным в комнате светом.        В детстве, допоздна засиживаясь за видеоиграми (с подачи Кенмы) и сумасшедшими битвами бумажных кораблей в наполненной раковине (с подачи угадайте-кого), Куроо обычно храбрился, пока Кенма тревожно провожал его домой на пороге своей квартиры. Пространство за дверьми подъезда казалось ему мутным и еще более страшным в вечерней темноте, а соседский кот имел привычку прыгать с козырька подъезда прямо на голову, пугая до чертиков. Куроо говорил: «Ну ты что».        Говорил: «Я побегу так быстро, что меня никто не поймает».        И, пожимая плечами на тревожно поджатые губы, добавлял: «Я дам сигнал, когда добегу».        Сигнал — это их специальный код, отдаваемый щелчками выключателя. По тому, как именно мигал свет в комнате Куроо в доме напротив, Кенма понимал, как обстоят дела. Всего у них было три сигнала: два щелка выключателем — «я в порядке», три — «я голодный» и четыре — «у меня есть яблочный пирог». Последний Кенма любил больше всего, но и первый был тоже ничего. Особенно после двух с половиной минут томительного ожидания (рекорд Куроо — две минуты и десять секунд, Кенма засекал), пока он в детстве напряженно прилипал лицом к стеклу и не отрывал взгляда от окна на четвертом этаже.        Два щелчка выключателем — и все в порядке.        С порывом ветра вместе с листьями на деревьях зашуршал об асфальт дождь, но Кенма все равно какое-то время напряженно гипнотизировал взглядом окно Куроо, будто от этого тот сможет чудом очутиться дома и подать сигнал. Сигналы они не подавали вот уже лет шесть, но Кенма все никак не мог избавиться от тревожного комка в животе и желания увидеть мигающий свет напротив.        С последнего сообщения Куроо прошло двадцать восемь минут, надпись под иконкой гласила «сейчас в сети», однако сообщения Кенмы все еще висели непрочитанными. Кенма почувствовал, как собираются в голове детали, будто он собирается отдать пас и смотрит обстановку: перед глазами прокрутилась дорога от школы до двора, примерный выход Куроо с дополнительных занятий, акции в магазинчиках по пути, уровень неблагополучности улиц, по которым Куроо может пойти…        Кенма помотал головой: его снова замыкало на одном и том же. Куроо бы это явно не понравилось.        Окно Куроо молчаливо смотрело на улицу темным квадратом.        Вы: «где ты?»

***

       Кот снова взбешенно зашипел и в очередной раз попытался снять с Куроо кожу с помощью своих когтей, однако тот уже был научен горьким опытом. Царапины противно пощипывали от капелек дождя, но Куроо упорно заматывал руки в форменную куртку и тянулся к неудачливому коту, который умудрился застрять хвостом в трещине трубы.        Кошачий ор он услышал еще на соседней улице и долго пробирался сквозь узкий переулок прямо на звук, пока в полутьме не увидел горящие перепуганные глаза. Кот явно просидел в ловушке достаточно: облезлый и злой, он упорно извивался в своем углу и прикладывал все усилия для того, чтобы не быть спасенным. Куроо это бесило.        Когда пятая по счету попытка достать тощее тело из закутка закончилась возмущенным кошачьим шипением и еще одной царапиной вдоль запястья на память, Куроо выпрямился и устало потер руками лицо. Получилось мокро: сверху моросило все сильнее, и пусть переулок укрывал своих обитателей от ветра, то от дождя их ничто не могло спасти. Футболка на спине уже противно липла к телу, а фирменный вихор на голове, судя по ощущениям, опадал вниз. Куроо дико устал от замороченных тестов по литературе, проголодался как черт и вдобавок мерз в мокрой одежде.        А кот просто-напросто издевался над ним.        Все, что Куроо хотел — это упасть в кровать, привалиться к теплому знакомому боку и бездумно рубиться в видеоигры часов десять подряд, прерываясь лишь на яблочный пирог, пока перед закрытыми веками не поплывут цветные круги и к горлу не подступит тошнота. В моральном разложении Куроо, как и везде, бился до последнего.        — Ты тупой, раз сопротивляешься, — сказал он притихшему коту, побеждено привалившись к чьему-то мусорному баку. — Ты что, домой не хочешь?        — Ты, по-видимому, тоже не хочешь, — Куроо разве что не поседел, когда вместо кота ему ответил голос сзади.        Кенма в домашней одежде и мокрых шлепанцах стоял под зонтом и переводил недоуменный взгляд с растрепанного мокрого Куроо на удивительно молчаливого кота, который любопытно выглядывал из своей ловушки. В полутемном залитом дождем переулке он выглядел странно, будто телепортировался откуда-нибудь из теплой кухни с развеселыми занавесками. Дымящейся кружки с Крутыми Бобрами не хватало, ей-богу.        — Ого, — только и сказал Куроо.        Кенма посмотрел укоризненно и немножко устало, будто это Куроо утомил его своими бесплодными попытками достать орущий комок шерсти из мокрого угла. Куроо привычно ощутил порыв это укоризненное выражение стереть чем-нибудь вроде новой видеоигры или яблочного пирога. На его счастье, когда дело касалось придирчивого Кенмы, вариантов было не так уж много.        Куроо стоял перед ним, как-то виновато покачиваясь с пятки на носок своих убитых любимых кед, и нервно улыбался, будто Кенма своим появлением прервал что-то важное. Судя по ошарашенным глазам дворового кота, выглядывающего из обломков трубы внизу, еще одного шумного человека тот к себе в гости явно не ждал.        Узел в желудке медленно ослабился по мере того, как Куроо делал эти обычно-куроовские жесты: попытался поправить рукой бардак на своей голове (бардак порядком намок и поправляться совершенно не собирался), усмехнулся углом рта и широко взмахнул в сторону виновника всей этой драмы.        — Он застрял, — объявил Куроо и, заставив Кенму сесть на корточки, показал облезлый прищемленный трубой кошачий хвост.        — Ага, — согласился Кенма, — и ты тоже.        — И я тоже.        Какое-то время они тупо смотрели на кота, а потом Кенма со вздохом протянул руку и погладил кота между ушей. Куроо возмущенно хмыкнул, когда злющее животное вдруг оглушительно замурчало, ритмично слившись с шорохом дождя. Все так же молча Кенма подхватил кота под туловище, выпутал пострадавший хвост из трещины и, внезапно поняв, что шерсть в его руках неприятно мокрая, быстро шлепнул свою ношу на колени Куроо.        — Ты можешь не верить, но я пытался сделать это вот уже как полчаса, — пробормотал Куроо, широко поглаживая довольного кота и едва не мурлыкая вместе с ним.        Кенма, держащий зонт над ними тремя, зябко поежился и брякнул:        — Я верю. Я ждал сигнала.        И тут же отвесил себе мысленный фейспалм: зачем только рот раскрыл? Как будто им по шесть лет или что-то вроде того. Куроо, кажется, про сигнал не услышал: они с котом будто слились в одно целое и мурчали на весь переулок. Кенма даже немного заревновал, но терпеливо подождал, пока Куроо наиграется.        — Ты самое тупое существо, какое я только видел, понял? — ласково бормотал Куроо куда-то в мокрую кошачью морду. — Ужасный, ужасный комок шерсти…        Ужасный комок шерсти, наконец, оттаял и с охотой отвечал на поглаживания, все норовя ткнуться Куроо мордой в лицо и лизнуть. По крайней мере, Кенма надеялся, что лизнуть. Он посмотрел на свои босые ноги в домашних сланцах и поджал подмерзающие пальцы: и как он сам не заметил, что забыл обуться? Футболка на плече, которое вылезало из-под купола зонта, противно липла к коже, а по голым лодыжкам гулял мокрый сквозняк.        — Я замерз, — объявил Кенма одновременно с тем, как Куроо выпустил кота из рук и поднялся с корточек со словами:        — Пошли домой, — и, быстро скользнув по домашнему прикиду Кенмы взглядом, чуть виновато добавил: — Я бы дал тебе свою олимпийку, но она мокрая и вся в шерсти.        — Фу, — коротко отозвался Кенма.        Они пошли домой.

***

       — …но этот вопрос был совсем легким, потому что… — Куроо зашипел сквозь зубы, когда его космический корабль с трудом вписался в крутой поворот. — Потому что — кто читал Гегеля?        — Ты читал Гегеля, — покорно отозвался Кенма, куда более сдержанно отправляя свой корабль по короткому пути.        — Правильно! — радость в голосе Куроо совсем не соответствовала грохоту, с которым его игрок трагически выпал в открытый космос и предсказуемо вышел из игры.        Кенма поиграл еще немного один, прошел несколько уровней, но одному было совсем как сегодня днем — как-то одиноко, — поэтому быстро свернул игру. Куроо на краю кровати пытался натянуть на ноги мокрые джинсы. Они были еще и узкими, что раньше привело Бокуто и Куроо в неописуемый восторг, но зауженность книзу очень плохо влияла на надевательскую способность штанин. Кенма понаблюдал за мучениями друга какое-то время и со вздохом, не вставая с постели, выудил из хаоса шкафа громадные шорты, в которых Куроо обычно щеголял, оставаясь у него на ночь.        — О! — одобрительно отреагировал Куроо и с чувством отбросил несчастные джинсы. — Так и запишем: в дождь не носить.        — Они еще и в шерсти, — недовольно пробормотал Кенма, тыкая в вывернутую штанину большим пальцем ноги. — Не садись в них больше на мою кровать.        Куроо посмотрел на него с озорством, мол, на твоей кровати были и вещи похуже. Кенма не знал, что он имел в виду: бродячего блохастого щенка, которого они с Куроо притащили со двора в средней школе, или долгие минуты поцелуев на этом самом покрывале, — но на всякий случай покраснел. Куроо хохотнул, надевая кеды.        — Я зайду за тобой утром, — сказал он уже на первой ступеньке лестницы, — не проспи.        — Ага, — отозвался Кенма в прохладную темноту подъезда и, дождавшись хлопка двери, вернулся в комнату.        Было тихо. Куроо был везде: в скрученном покрывале, в которое он обожал заворачиваться, в каплях воды на зеркале, в брошенных игровых приставках, в валяющихся фантиках карамельных конфет, которые Кенма не переносил. Куроо как будто вышел из комнаты и вот-вот вернется обратно.        Телефон Кенмы все еще молчал, а готовая к выполнению домашняя работа так и лежала на столе. Кенма хотел бы сказать: не судьба, ведь Куроо в чате мне так и не ответил, — но вряд ли учитель посчитает это уважительной причиной завтра в классе. Кажется, конспекты по биологии все же придется учить.        Кенма вздохнул и посмотрел в окно как раз в тот момент, когда свет на четвертом этаже дома напротив мигнул.        А потом еще раз. Кенма застыл: это был сигнал-1.        Куроо с дико довольным лицом размахивал своими громадными шортами, как флагом, стоя посреди своей комнаты в трусах, и махал замершему Кенме через стекло.