Вдох-выдох

      Возле крыльца ресторана мирно дожидалось такси.       Миранчук забрал Иру из рук не менее поддатых подруг, выслушав с натянутой улыбкой десяток бойких комплиментов вроде «Пара, как из фильма» и «Как же вы с Антоном прекрасно смотритесь». Ира прильнула к его руке и бодро спросила: «Действительно, а какой у нас был бы фильм, Тош?».       Пьяный разум – оплот всевозможных несуразных мыслей и вывернутых наизнанку представлений. Жаль, что Миранчук не пьяный и он не может позволить унестись своим мыслям подальше от тела.       После неудачных попыток Иры завязать непослушными пальцами шарф, Миранчук затянул его пресловутым узелком и без лишних церемоний запихал девушку на заднее сидение такси, зажав край её пальто дверью и получив набыченный взгляд в свою сторону. Ну и пожалуйста.       Такси плавно отметало сонные Московские улицы назад. Его взгляд уставился на лица людей из ленты Инстаграма, у которых всегда всё заебись. Куда угодно, лишь бы не правде в глаза. Ира разглядывала ногти на руках и постоянно поправляла шарф, но развязать его и кинуть второму пассажиру в лицо от чего-то не решалась.       Миранчук, на свой манер растягивая гласные в словах, отложил телефон и устало сказал: «Ты просто чудо в перьях, Ира, ей богу». Ей богу, Ира, тебе до фейерверков в твоей глупой головке нравится быть чудом в перьях из его уст. Для приличия она поотнёкивалась, насупив брови, но сдалась быстро.       В салоне нет освещения кроме водительского навигатора, значит, не будет соблазна застрять взглядом на россыпи редких веснушек. Миранчук придвигается поближе. Ему приходится сильно щуриться и делать всё фактически на ощупь, опуская при этом едкие недовольства. Когда руки перекидывают шарф через голову, то Ира подаётся невольно вперёд, от чего Миранчук в приступе тупизны отклоняется назад. История о двух подбитых неваляшках.       Свет фар встречных машин чиркнул искрой и выдал эмоции, бушующие внутри и лишь слабой дымкой отражающиеся на лицах.       Вот же блядство.       Когда они встретились первый раз, Миранчук не заметил в Ире ничего интересного и даже имя её запомнил не сразу. Глаза всего лишь карие, и волосы русые. Нет даже примечательной родинки, за которую можно было зацепиться. Она была обычной до неприличия.       Наконец, он по-человечески завязывает чёртов шарф и молча откидывается на сидение автомобиля. В жизни всё проходит, и это тоже пройдёт. Миранчук тянется за телефоном, но не находит его на прежнем месте. У виновницы кражи невозмутимый вид и поза леди, никак не вяжущаяся с количеством выпитого алкоголя. Ира прикинулась дурочкой, спросила, какой, мол, телефон. Юлит, но потом тихо выдаёт: «Поговори со мной, и я отдам телефон».       Фокус держится только на нём. Салон такси – коктейль в бокале, а Миранчук – тёмная вишенка, что завораживающе плавает в холодной жидкости.       Когда братья познакомили Иру с Соней, Миранчук подумал, хорошо, что их с братом поворачивает совершенно на разных женских личиках.       Потёмки салона такси ловят улыбку позорно проигравшего.       Дурак. Поворачивает не на личиках.       Он нехотя отвечает согласием, надеясь, что падать глубже уже не получится. Ведь Ира пьяная, и у него есть все доводы не воспринимать её всерьёз точно так же, как и у неё.       Но не выходит.       С ними двумя всегда выходит что-то не то. Совершенно не то, что они планировали.       Ира рассказывает мем из интернета, но ей становится смешно раньше, чем удаётся рассказать его до конца. Миранчук, подняв бровь, смотрит на катающуюся от смеха по креслу девушку. И его самого пробирает смех. Она рассказала этот мем, но Миранчук всё равно ни черта не понял. Ира принялась подробно объяснять смысл, выговаривая слова, как это делают в состоянии алкогольного опьянения, а он задавать наводящие идиотские вопросы, от которых смеяться хотелось ещё больше.       В том салоне вспомнились, казалось бы, все мемы за последний год. Рассказывать мемы вслух – это как игра в сломанный телефон. Только отобранный.       Руки легли на вздымающиеся животы. С гулом двигателя воздух прорезало учащённое от смеха дыхание. С лица ещё не ушёл румянец и беззаботная улыбка.       Знаете, на чём поворачивает? На смехе друг друга. На том, как она, в порыве начиная что-то объяснять, подсознательно цитирует некоторые его фразы или интонации. На том, как он легко и без принуждения ловит её настроение, разделяя с ней каждый грамм этого мгновения.       На том, что вам бесконечно комфортно рядом, но вместе вы быть не можете.       Без сочувствия и лишних эмоций горечь жрёт от того, как они могли бы быть счастливы где-то там, в параллельной вселенной.       До дома доезжают в тишине. Молча добираются до лифта и стоят по разные его стороны, преодолевая этаж за этажом.       Он стягивает задники кроссовок и собирается заруливать в сторону спальни. Ира мнётся в коридоре, смотря в удаляющую спину.       Глубокий вдох. Она цепляет его за краешек рукава. Им негласно нельзя соприкасаться кожей. Правило, поставленное в сознании и обмотанное колючей проволокой для их же блага.       Миранчук останавливается и прикрывает глаза. Перед рассветом всегда самый тёмный час. Может это и есть тёмный час? А дальше всё само как-то рассосётся.       Её пальцы передвигаются с рукава на запястье, обводя тонкую кожу. Робко и невесомо. Двое рискуют рассыпаться от чуть более тесных соприкосновений.       Ира тихо подходит ещё ближе. Он чувствует спиной. Воздух в квартире становится тяжёлым, выдавая каждый вдох и каждый выдох. Рука скользит по внутренней стороне запястья, раскрывая его ладонь.       Осторожные движения сплетают сердце розовыми ленточками. Сплетают в удавку. Ира утыкается носом в его голую шею и, опустив веки, вдыхает его аромат во все лёгкие, во все клеточки тела. Насыщая себя им, как умирающий от жажды слон на водопое.       Кроме тебя мне нет иного водопоя.       Касается губами шеи. От того, что он так рядом, под её руками, зрительный аппарат сдал свои позиции, отказываясь совмещать происходящее в цельную картинку.       Получай его кончиками пальцев и сухими губами. Лепи его в своей голове. Пока он принимает, а не отторгает.       Миранчук будто сквозь сон прикладывает свою щёку к её.       – Ира, – последняя попытка уцепиться за разум, – Я не Антон.       Пусть она запутается в опьянённых мыслях. Пожалуйста. Логическое объяснение многих поступков облегчает их последствия. Облегчает, но не оправдывает.       – Я знаю, Лёш, знаю.

«Сообщение от: Антон Братан забери мою Ирку плез, она перебрала походу адрес этой обрыгаловки кину через пару сек»