Сердцебиение

      Люциста вышла к Слайзу в коротеньком чёрном пеньюаре с открытыми сосками и чёрных кружевных чулках.        Секретарь оторопел и забыл, что хотел повесить своё пальто на крючок.        Демонесса стояла в дверном проёме и лукаво улыбалась.         — Да, милый, я в твоей Люцифером забытой квартире полуголая и наглая, жду, когда ты плотоядно набросишься на меня.         — Как ты…         — Очень просто. Мне просто стоило попить чай с нужными мне людьми. Ну да к чёрту всё, скажи мне, какая я невероятная и набросься, а то я уже устала тебя тут ждать.        Слайз собрался с мыслями, повесил-таки пальто на чёртов крючок и неспешно подошёл к женщине.         — Ты понимаешь, что это секретное место? А если за тобой был хвост?         — Хвост? — подняла брови Люциста с лукавой улыбкой. — Какой хвост? — и положила грубые шершавые ладони Слайза на свои ягодицы. — Проверь: его там нет.        Слайз качнул головой и улыбнулся.         — Ты понимаешь о чём я, женщина. За тобой могли проследить. Возможно, эта квартира уже заминирована.        Люциста чуть-чуть наклонила голову, чтобы выразить всю нелепость ситуации.         — Ты знаешь, кто я. Я знаю, кто ты. Зачем нам тратить слова на это? Почему твой параноидальный мозг, начиненный информацией, не может расслабиться, когда я уже почти в постели перед тобой?         — Если бы мог, то я бы не был личным телохранителем и секретарём Молоха.         — Возможно. Но в борделе Азазеля ты наверняка ни о чём не думал, не так ли?         — Откуда ты…         — От верблюда, — с вызовом произнесла Моргенштерн, взяла ящера за галстук и потянула его в спальню.        Слайз пошёл за ней, на ходу скидывая башмаки и чуть подпрыгивая, и всё устаканилось, когда Люциста толкнула его на кровать и оседлала его бёдра.         — Просто расслабься, милый, — с улыбкой прошептала она и стала медленно и со вкусом расстегивать пуговицы рубашки.        Слайз закрыл глаза и что-то прошептал на языке народа иксар, когда ладони женщины прошлись по его гладкому чешуйчатому торсу. Нежные и ненавязчивые, массирующие движения. В борделе это всё происходит на автомате, в то время как сейчас — совсем иначе. Сейчас движения искренни и направлены на то, чтобы действительно медленно расслаблять и настраивать на интимный лад. Было ли дело в том, что Люциста — высшая демонесса похоти, или в том, что Слайзу просто не хватало в последнее время ласки, — неизвестно.        Слайз вспомнил общину имени Казика-Туле, что-то вроде монастыря, при котором его обучали войне. Годы лишений и тренировок превратили ящера в боевого монаха, которого ждало великое будущее, если бы не все эти войны с демонами. Отличный монах и разведчик, Слайз не ведал страха, ни в чём не нуждался, собирался жениться на невесте, которую ему выбрали родители, но всё стало иначе, когда в деревню вторгся элитный отряд во главе с Молохом. Главнокомандующий узрел в Слайзе талант и приказал взять того в плен.         — О чём думаешь? Надеюсь, обо мне? — игриво спросила Люциста.         — Да так, прошлое вспомнил.         — Даже так, — демонесса склонила голову набок, — разбуди, когда ностальгия пройдёт. Тебя, наверное, так же ласкали твои соплеменницы?         — Нет, — Слайз взял руки Люцисты в свои, — никто не ласкал меня так нежно, как ты, Люциста. Прошу, продолжай.         — О, ну раз просишь… — заулыбалась Моргенштерн и склонилась к ушному отверстию, чтобы шаловливо подышать в него.        По телу Слайза пробежала дрожь.         — Я вообще не имел дела с женщинами до тебя.         — Это твоя дневничковая запись из розового блокнотика одинокого девственника? — решила его подразнить Люциста.         — Ага, многотомника. Скоро сотый выйдет, юбилейный, — парировал секретарь, ощущая дивный аромат кожи Люцисты.        Для него ещё никто не натирался розовым маслом. Слайз крепко обнял женщину и закрыл глаза. Такая тёплая. Ласковая. Игривая. Дерзкая.        В борделе все мальчишки были на одно лицо, владеющие одними и теми же техниками — будто мастера с инструментарием, словом, ремесленники эротического дела. Люциста же — искушённая мастерица. Так он думал.         — Если мы так и будем лежать, то не дойдём до главного, — предупредила его Люциста.         — Я готов лежать так с тобой веками, — признался ящер.         — А вдруг я просто соблазняю тебя, чтобы добыть секретную информацию, направленную против Молоха?         — У тебя не получится, — довольно улыбнулся секретарь. — Меня пытали мастера своего дела.         — Так вот откуда эти шрамы, — вздохнула женщина. — Надо же.         — Так что знай, на кого замахнулась, женщина, — Слайз хотел сказать это с гордостью, но Люцисту это лишь позабавило.        Где-то в глубине души Моргенштерн было даже жаль секретаря. Хотелось баюкать его, как маленького мальчика, но это уже явно не то, чего она хотела добиться. Ей хотелось веселья, драйва, а настрой получился какой-то сентиментально-романтический. Впрочем, она получила ценное знание от Слайза и поняла, что тот у неё на крючке. Что делать с ним дальше — решать ей. Слайз — крепкая стена, поэтому выдержит любой удар. Но ей не хотелось бить по ней. Ей хотелось приникнуть ухом к ней и прислушаться, о чём шепчут камни.        Сколько бы Слайз ни презирал демонов, его ничто не могло оттолкнуть в Люцисте. Она понравилась ему с самого начала. Можно сказать, что это была любовь с первого взгляда. Боевая. Выносливая. Стойкая. Если бы она была расы иксар, то, скорее всего, он бы сразу взял её в жёны. Но она не иксар, поэтому вопрос свадьбы очень тонкий. Родители Слайза — те ещё консерваторы — явно бы этого не одобрили. Слайз навещал их, когда было время, и они плевались, зная, что их сын работает под началом демона. По силе плевок после известия о женитьбе на демонессе вообще вознёс бы Слайза до небес. Он это понимал, но, в конце концов, в глубине души думал об этом.        Он понимал, что как жена Люциста была отличной для него партией. Ему было даже неважно, умела она готовить или нет, хорошей ли была воспитательницей для их детей. Да и как, собственно, заводить их, если они разных видов? Трудный вопрос, но иногда Слайз его себе задавал. Рано это или поздно, но Слайз привык просчитывать абсолютно всё.        Ощущая, что Слайз витает где-то в облаках, Люциста надавила на паховую область ящера и прищурилась. Мужчина стерпел и в ответ подался вперёд, перевернулся и стал сверху.         — Это уже интереснее, — заметила Люциста.         — Для выпускницы училища для благородных девиц ты слишком наглая, — парировал Слайз.         — Жизнь научила меня большему, — пожала плечами демонесса. — Я слишком зла, и злость даёт мне энергию. И я беру, что хочу, буквально из печи. Горячим. С румяной корочкой.         — Вот какой я для тебя, да? Румяный пирожок? — усмехнулся ящер.         — Если хочешь, это станет твоим ласковым прозвищем, — с энтузиазмом предложила Моргенштерн.         — Ну уж нет, — покачал головой секретарь. — Ты совсем обнаглела. Я заставлю тебя замолчать.        Он расстегнул брюки и обнажил особой формы возбуждённый член.         — А если я буду кричать?         — Я найду способ получить твоё молчание, — Слайз провёл когтистым пальцем по нежным и напомаженным губам Люцисты. — Ты готова?         — Я готова настолько, что моё письмо о готовности идёт к тебе уже несколько лет и всё не может найти адресата, — хмыкнула она.        Слайз захохотал и замотал головой.        Я обожаю эту женщину.