Soul Eater

— Ты же сказал, никаких привалов.       Джонс снял грязный и местами изорванный плащ и постелил на землю, усевшись.       Обходя район, кишащий демонами, по канализации, мы проникли в заброшенный подземный переход. Джонс вел под локоть, так как шок и усталость сделали из моего тела тряпичную куклу. Свернули в маленькую комнату, некогда служившую уборной, закрыв скрипучую железную дверь, за сто лет ещё оставшуюся жить. Комната напоминала коробченку с обвалившимся потолком, где по насыпи росли кустарники и жухлая трава, так отчаянно стремившихся выжить в сложных условиях. Однако они не напоминали ничего из ранее мною увиденных: тусклый свет исходил из стволов, сияя синими и белыми огоньками на ветвях. Фонарика не требовалось, они достаточно освещали помещение, чтобы можно было не споткнуться. По стенам сочилась вода, корни деревьев сломали плитку, вздыбив её как перья птицы в момент опасности. Находиться в этом месте было приятно и отчего-то уютно, если сравнивать с поверхностью. Некое ощущение покоя и безопасности, не смотря на то, что над головами бегала Стая, вышедшая на охоту. Они визжали и скребли когтями, играя в свои немыслимые игры. — Я так надеялся на твои навыки выживания, воительница, — усмехнулся мужчина, — но ты клювом щёлкаешь. Подставляться не хочется, знаешь ли…       Я могла бы оскорбиться, но он был прав.       Прогуливаясь вдоль стены, можно было заметить следы людей, а точнее, настоящий вандализм. Пенис — во весь мой рост, который был немалым, если сравнить ангела и человека (не пенис, а рост). Подумать только, мы всю жизнь искали загадки былых цивилизаций, находили рисунки в пещерах или древние письмена. Один Египет уже поражал своими возможностями, строя пирамиды и рисуя цветные фрески. Мозаика в Риме… а теперь будут думать, что мы поклонялись детородным органам. — Ты чё там смеёшься? Головой ударилась?       Я обернулась, тронув стену рукой. Холодная поверхность была скользкая. — Смешно от того, дорогой друг, что на место этих людей придут другие, и всё, что они увидят в упоминание о развитии и способностях — будет член. — А, ты про это… — Он отпил из фляги. — Смешно с людишек?       Было ли мне сейчас грустно? В голове ещё свежа память о том мире, где в таком же переходе люди ходят на работу, делая умную моську. А всё, что после нас останется, будет вызывать смех. — Отдохни. У тебя будет ещё много возможностей налюбоваться подобным.       Утерев руку о штаны, присоединилась к мужчине, облокотившись на грязную стену. Стая выла. Их лапки рыли бетон в поисках съестной крысы или хомяка. Заночевать тут было неплохой идеей, учитывая мои способности. Хотелось верить, что по возвращению к ангелам, мне вернут крылья, и тогда процент выживаемости повысится. Иногда, по дороге домой с работы, я завидовала птицам и их способности передвигаться с помощью крыльев. Раз, и ты дома. — Будешь? — протянул Джонс флягу.       Не хотелось узнавать, что там, но пахло дурно. Желудок предательски урчал, смущая. И как я не сжимала его, кит выл только громче. — Как хочешь, — он пожал плечами и закрыл крышку. — Очень надеюсь, что наша затея того стоит. Ты же сможешь договориться? — Без понятия, она… — хотелось стукнуть себя по лбу, но лишь скрипнула зубами. — Я давно хожу по пустошам с отрядом, который не так давно вырезали. И только чудом выжила. — Я могу быть для тебя кем хочешь: Чудом, Богом или просто крутым парнем, — оголил тот частокол зубов. — Не благодари.       Фыркнув, повернулась к нему спиной. Не надо было спасать, может Вульгриим и вернул бы мою душу в кого-то другого. Старый черт! Не было такого уговора. — Поспи. Я покараулю.       Спать не хотелось. После всего произошедшего я теперь не сомкну глаз, хоть и усталость ломала тело. Ангелы может и выносливы, но не когда в нем душа смертного и слабого создания, я себя чувствовала ужасно жалко, немного виновато перед тем, кто сидит рядом и не подозревает о размахе моей беспомощности. И, думаю, будет не лишним ему рассказать о проделках торговца. Не я выбирала этот путь, пусть теперь расхлёбывает. — Мне нужно кое-что что сказать, прежде чем мы двинемся дальше, — начала.       Он не шелохнулся. В тусклом свете, лицо мужчины вообще не излучало ни одной эмоции, хоть иногда и старался. — Вульгрим тогда дал мне амулет и теперь…       Правду говорить всегда трудно, даже не смотря на молчаливого собеседника. Как он отреагирует? Убьёт? Бросит здесь? А, может, наоборот, станет лучше опекать? — В общем, в этом теле смертное существо. Человек. — Я ждал, когда ты признаешься, курочка, — усмехнулся тот. — Я догадывался, но не думал, что все так плохо.       Я улыбнулась. Ну, не убьёт и хорошо. — Поэтому я веду, а не ты, заметила? А там ты мне подыграешь, курочка.       Улыбка снова полезла на лицо. Мы будем жить! По крайней мере, пока эссенсии не попадут к людям. — Коли уж мы тут откровенничаем, — он встал и направился к стене с сияющими кустами, но вырвал с корнем те, что давно пожухли. — Ты не ангел а я, выходит, тоже не человек. — Я знаю.       Он обернулся, держа в руках охапку сорняка и выглядел удивленным. На кой черт ему они, было непонятно, и даже забавно. На немой вопрос пришлось сочинять сказку, ведь не скажешь, что он вымышленный персонаж. Однако, эта ангел тоже кое-что умеет, не смотря на то, что от неё осталось совсем ничего. Чуйка. Самая обыкновенная, а так же идеальный слух. Я слышала даже как ползёт таракан по полу. — Чувствую горячую кровь, быстрое и сильное сердце, — затараторила, прислушиваясь уже не к таракану. — Да и пахнешь ты не как люди.       Он усмехнулся, скинул сорняк на землю и постелил свой плащ. Затем, потянулся как кот и в миг на месте Джонса, стоял высокий воин, который доставал до потолка едва протянутой рукой. Превосходство перед человеческим телом было на лицо.       Он был огромен. Высоким, стройным и с оружием, как говорится, до зубов. По рельефному и сухому телу, словно змеи, сползали магазины с патронами, а верные пистолеты теперь выглядели иначе. Я подавила желание дотронуться до них, но не смогла перестать любоваться. Заметив на себе заинтересованный взгляд, он раскинул руки. — И не испугалась?       Голос был глубокий и рычащий, а сквозь маску немного металлическим. А на вопрос какой был ответ? Неожиданно было, что всадник зловещий и вооруженный, разве что из ушей пули не торчат? Память вернулась ко мне резко, этим освободив от головной боли. Поэтому, я немного осмелела. — Чего я должна пугаться? — Людишки боятся меня, для этого и прикрытие, — он продемонстрировал амулет. — А ты сидишь. Пялишься. — Не вижу причин бояться. Не убьешь же ты меня.       Он захихикал, немного ехидно. Присел у стены и сунул амулет в сумку на поясе. Снял револьверы и положил их аккуратно рядом. Указал на ложе, сделанное из хвороста. — Спи. Ты же теперь человек, курочка.       Я не стала отрицать, поэтому улеглась, повернувшись к нему спиной. Явив истинное обличие, он вызывал всё-таки опаску, а со спины нападать не станут.       Уснуть сразу не выходило. Я считала баранов, Стаю, прыгающих через заборы, но всадник их отстреливал и при этом хохотал. В голове вился ворох мыслей. Я понимала, что он, пребывая среди людей, немного смягчился, а, может, скромничает, я же не Война. Но это не отменяло того факта, что позади убийца. Пусть и сидел безобидно, прочищая оружие, напевая под нос что-то глупое. Общество самого саркастичного троля среди всех братьев напрягало. Я была бы не против Смерти в сопровождении, который мало-мальски отличался здравым разумом, а не эмоциями. И перестать думать об этом не могла. — И как мне теперь тебя звать? — подала голос в пустоту. Перед носом полз муравей. — Как бы ты хотела называть такое существо, курочка?       Я хотела пошутить про насекомое, что деловито двигалось в сторону кустов, но только хихикнула. — Я кажусь смешным тебе, курочка? — без злости уточнил мужчина. Я его даже мужчиной могу назвать с большим знаком вопроса.       Обернувшись в пол оборота, взглянула на него, подбирая имя. На ум шло только самое глупое. — Вася, — озвучила.       Всадник подавил желание рассмеяться от души, поэтому просто прыснул в кулак. — Ты мне нравишься, курочка. Возможно, оставлю при себе. Но над воображением надо поработать, чтобы Война оценил. — Вот пока я буду «курочкой», ты будешь «Васей», — озвучила, отвернувшись. — Так и умрем, уверенные в собственной гениальности. Пусть ты до ужасного хорош и не тянешь на Васю Пупкина, но и я не курица. Он промолчал, всё так же ловя веселье и хихикая на манер безумца. А я провалилась в сон, на удивление, быстро. Видимо, закрыв этот гештальт.