Персики и сигареты

Чимину двадцать два, у него яркий запах сочных персиков и внешность настоящего ангелочка: пшеничные волосы, пухлые розовые губы и очаровательная улыбка. Он мечта любого омеги, он идеальный альфа и, кажется, первый красавчик университета. У Пака есть истинный, но на него ему, кажется, плевать. — Чонгук-и, тебе так идет новый цвет, — Чимин садится рядом с омегой и мило улыбается, от чего его глаза превращаются в милые полумесяцы. Чон хмуро зарывается пятерней в розовые волосы и раздраженно фыркает. — Мерзость! Перекрашусь сразу после пар, — он кривится и морщит нос. Так каждый раз, Чимин уже даже не удивляется, лишь улыбается печально и пересаживается обратно к Тэхену. Чонгуку двадцать один, он пахнет терпкими сигаретами и на первый взгляд похож на самого настоящего альфу: высокий, накачанный и под настроение ехидный, носит темную одежду и тяжелые украшения. Он мечта любого омеги, но лишь до того момента, пока он не говорит, что и сам омега. У него есть истинный, но он, кажется, лишь издевается над ним. — Мимо! — гиенит рядышком Тэхен, от чего Пак закатывает глаза и щипает лучшего друга за худую ногу. — Больно! — Зато бесплатно, — Чимин обиженно фыркает и падает на серебристую тетрадку. — Я проклят богами… — Хочешь добью? Любовь всего твоего члена сейчас щебечет с Юнги, — Тэхен вредно ухмыляется, рассматривая парочку перед собою. Чимин разочарованно стонет и хнычет. — Ну правильно, он весь из себя такой дарк и альфу под стать нашел. Нелюдимые, черт их дери, романтики, я когда-нибудь прикончу этого Мина, он сдохнет в своих же внутренностях, — Пак зло шипит и сжимает руки в кулаки. Единственное, что его конкретно так раздражает в Чонгуке — его умение бортовать истинного альфу и виснуть на каком-то заморыше с запахом чертовых абрикосов. Он злится еще сильнее, когда младший укладывает голову на плечо Юнги и что-то мило щебечет на ухо. Да он их двоих задушит! Нет, Чонгука он все-таки оставит, посадит просто на цепь и никогда больше не отпустит. Тэхен мерзко хихикает и подносит свое запястье под нос другу. — Занюхай и успокойся, — Чимин вдыхает резкий запах ментола и ему кажется, что он готов грохнуться в обморок. Голова кружится и его сильно подташнивает, ему дурно. — А ты так старался, стойко поддерживал образ принца на людях и что, он того стоит? Этот альфоподобный мужлан, он того стоит? Найди себе уже нормального омегу и перестань страдать. — Стоит, Тэ, стоит. Я люблю его, Тэ, — Чимин шепчет, кажется, слишком тихо и смотрит в спину омеги слишком обреченно. Чонгук для него очень дорог, он готов на все ради него, но Юнги, видимо, действительно может предложить ему больше. — Э-э-э… В любом случае, у меня сегодня гонка, ты должен прийти, как мой официальный соулмейт. — Тэ, ты хоть знаешь, как это прозвучало? — Чимин глухо смеется, а Ким подхватывает следом, обращая на них все внимание одногруппников. Ну, хотя бы с лучшим другом ему повезло.

***

— Хен, может, не надо? — Чонгук чуть испуганно осматривается, но от Мина старается не отставать, все же толпа здесь такая, что в ней вполне можно заблудиться и оказаться совершенно не там, где нужно, а темная ночь и подвыпившие альфы вокруг как-то вообще не успокаивают. — Надо, Гук-и, надо, — Юнги уверенно прет в самый эпицентр толпы и расталкивает окружающих громил, будто он действительно представитель семейства кошачьих и у него есть несколько наборов лишних жизней. — Ты лучше меня должен знать, что значит поссориться с любимым и лишить себя члена в заднице. Хотя нет! — альфа резко тормозит и разворачивается к донсену. — Ты же у меня девственник еще, нецелованная няша, — он мерзко трепает его щеку и слюняво целует в лоб. — Йа, хен, отвали! Я просто не тешу себя ложными надеждами, а ты вообще-то альфа и тебе не должно это нравиться, — Чонгук складывает руки на груди и исподлобья смотрит на Юнги. Он не осуждает, просто когда дело касается того беты, Мин становится самой настоящей истеричкой. Старший же на такой выпад хмурится и хмыкает. — Меня не тянет к омегам, у моего истинного, кажется, самый отвратительный запах во вселенной. А Сок-и просто классный, он любит меня и я не собираюсь его менять, пусть мы и поссорились утром. Чонгук вздыхает и обнимает Юнги, чтобы немного приободрить, все же они друзья со школы и было бы очень глупо ссориться из-за секса, тем более, что вместе они им не занимаются. Чон бормочет на ухо альфе что-то совершенно идиотское и монотонное, чтобы успокоить, укладывает на острое плечо свой подбородок и окидывает скучающим взглядом собравшуюся толпу, пока не цепляется взглядом за ржущего Тэхена и альфу рядом с ним. Черные брюки, кожаная куртка и клетчатая рубашка горчичного цвета, меж пальцев сигарета, он размахивает руками, хмурится и смеется так громко и зловеще, что Чонгуку становится плохо. Плохо от такого Чимина. Пак похож на самую настоящую бестию, стреляет совершенно не ангельскими глазками, но своего омегу не замечает среди той какофонии запахов и красных мальборо в руке. В голове всплывает запах сочных персиков, омега втягивает носом воздух и у него коленки дрожат, как у школьника. Чертово предтечное состояние! Чертов Пак Чимин! Когда Чонгук в тот волшебный момент полового созревания, наконец, осознал, что пахнет крепкими сигаретами, то понял, что вся его жизнь до этого была прожита зря. Отпетый белибер выбросил… ну, припрятал на чердаке все диски, плакаты, блокноты и тетрадки с Джастином и сквозь кровь, пот и слезы был вынужден привыкать к тяжелому року, металлу и темной одежде, о милейшем стиле под девяностые пришлось забыть, как и о мягких ярких толстовках. Омега должен альфе соответствовать. Не может ведь прекрасный принц сходить с ума от горького запаха сигарет, не может плохиш полюбить мягкую куколку. Когда Чимин появился в его жизни, весь из себя персиковый и милый, то он понял, что жизнь снова была прожита зря и долго ревел, рассматривая старые фотографии, где он милый и пушистый омежка. Сейчас он уже не понимает, чего эта жизнь от него хочет и решает просто посмотреть. Чимин выглядит стильно и в каком-то смысле даже гламурно, он не вписывается в общий колорит и походит на золотого мальчика, который решил почувствовать адреналин. — Учуял истинного, мой предтечный друг? — Юнги криво усмехается, а потом хватает Чонгука за руку и тащит в толпу и дальше, в первый ряд. — Хотел бы я быть омегой, все проблемы течкой бы решал… — Хен, ты, конечно, хен, но получишь в голову. — Прости, я просто волнуюсь. А вдруг… — Хен, я его заставлю, доплачу в крайнем случае, но вы помиритесь. — Эй, отбросы! — на центр выходит ведущий всего этого мракобесия Ли Санхек, голову которого украшают дреды, он окидывает взглядом публику и хищно ухмыляется. — Мы готовы начинать заезд, из которого каждый может выйти не совсем живым… здоровым… Короче, трасса поганая, но так ведь даже веселее! В сегодняшней гонке победит самый удачливый и живучий, попрощайтесь со своими любовниками сразу и поцелуйте напоследок, потому что мы начинаем! — Ли машет каким-то красным платком и гонщики срываются с места. Юнги шмыгает носом и утыкается им в ключицу Чонгука, который сразу же обнимает его, потому что альфа боится за Хосока. Чимин смотрит на них и с силой сжимает зубы, не хочет выдать свою злость и ревность, все же они никто друг другу, а истинность уже давно не показатель, его родители ведь тоже не истинные, но живут душа в душу. Пак шумно втягивает носом воздух, понимая, что любимыми сигаретами пахнет не просто так и громко сглатывает. Нужно перекурить. Срочно. — Эй, принцесса, дай сигарету, — рядом появляется Бэк Джухо, который до этого заводил толпу своим рэпом и протягивает ладонь, мол, я, конечно, пуся, но выгрызу тебе сердце, если не дашь. — За принцессу могу дать только по яйцам, — Пак усмехается, но полупустую пачку достает. Вытягивает и себе одну сигарету, надеясь, что круг скорее закончится, что он перестанет смотреть на эту сладкую парочку как можно скорее. Джухо быстро докуривает, потому что Санхек прет на него танком и машет руками, чтобы не просмотрел победителя. Подъезжают. Ор и визги толпы разносятся на пустыре эхом, кажется дотягиваются даже до окраин города. Чимин орет имя Тэхена и размахивает свободной рукой. Три мотоцикла впереди. Тэ он узнает сразу же, еще одного смутно помнит, а вот третий остается неопознанным объектом, он выжимает газ, проносится по линии финиша первым и… уезжает. Джухо глухо смеется и закрывает лицо ладонью. — Знаешь? — Чимин провожает незнакомого гонщика взглядом. — Будущий муж, сладенький мой Чеюн-и. Ладно, я пошел, омега не ждет. Пак подбегает к подъехавшему Тэхену и сжимает в крепких объятиях, от чего младший глухо хрипит и, кажется, слышит хруст собственных хрупких косточек. Чимин переводит взгляд на третьего, он снимает шлем, зачесывая рыжие волосы назад пятерней и жестом подзывает кого-то к себе. Это, кажется, Хосок, но он, если честно, точно не знает. К бете чуть неуверенно семенит Юнги, они говорят о чем-то, возможно ругаются, но потом гонщик хмурится, хватает Мина за грудки и впивается в губы грубым поцелуем. — Не удивлен, — небрежно выплевывает Тэхен, после чего ловит непонимающий взгляд друга. — Хосок говорил, что у него есть сладенькая детка, но омег он считает истеричками и терпеть не может. Мы просто думали, что это тоже будет бета, он ведь актив сам по себе. — Какие страсти, — Чимин ухмыляется и облизывает губы. — Я пойду, Тэ, у меня… — Я чувствую. Беги к своей табачной фабрике. Чонгук смотрит на друзей и умиленно улыбается, все же он любит все эти романтичные штучки, хоть и отрицает. Правда, вся его радость быстро улетучивается, как только его нос улавливает приближающийся запах персиков. Он чувствовал взгляд истинного, как тяжело он скользил по нему, пока они с Юнги обнимались, Чон сглатывает и немного неосознанно делает шаг назад, упираясь в чью-то грудь. Все поздравляют победителей, толкотня такая, что он не сможет незаметно уйти или уйти вообще. Чимин подходит к нему, осматривает оценивающе и хватает за руку, утаскивая подальше. — Ты вообще не соображаешь? У тебя до начала течки осталось несколько часов, какого черта ты не дома? — психует Пак, когда они уже сидят в его машине рядом с домом Чонгука. Омега шмыгает носом и стоически продолжает рассматривать свои колени. — Ты меня слышишь? — альфа щелкает пальцами у самого уха, заставляя прийти в себя и посмотреть на него. — Отвали, персик, я брал блокаторы. — А какого черта не принял?! А если бы?.. Да думать страшно! Ты хоть когда-нибудь думаешь, не о себе, так хоть обо мне? А если бы меня не было? Если бы тебе сделали больно? Если бы… Чонгук, это опасно, изнасилованых убивают потом… Ты соображал? — Соображал, — Чон обиженно хлюпает носом и вытирает слезы. Ненавидит Пака, потому что он действительно прав. — Не видно. Пойми, я люблю тебя, так уж получилось, хоть тебе это и не нравится, но я без твоего разрешения хоть не сделаю ничего, — альфа откидывается на сидение и закрывает глаза. — Вали домой и без парочки своей перед течкой больше нигде не появляйся, не рискуй лишний раз. — Иди со мной тогда. — У тебя течка, что я буду с тобой дел… — За ручку, блядь, подержишь, — Чонгук грубо встряхивает истинного. Чимин хлопает глазами, а потом заливисто хохочет из-за всей этой ситуации. — Но не заставляй меня жалеть. — Я люблю тебя, Гук-и, ты уже обречен на счастье. Альфа хватает Чона за затылок и впивается в губы, сжимает яркие крашеные волосы пальцами и блаженно стонет, когда ладони омеги оказываются у него на плечах, сжимают совсем легонько. Именно в этот момент оба понимают, насколько хорошо персики сочетаются с сигаретами.