КРИСТОФФ

Освещаемый полночным солнцем, его силуэт хорошо просматривается у окна. Спина неестественно прямая, а привычную рубашку сменила темная футболка поло. Взгляду представляется редкое зрелище обнаженной белой кожи мужчины, какую едва-едва подсвечивают скупые отблески с горизонта. Розали останавливается на нижней ступени узкой лестницы, невольно засмотревшись. Это больше похоже на реалистичный сон, чем на сонную реальность, в которую она с головой окуналась при пробуждении. Кристофф небрежно оглядывается в ее сторону. Он хмурый и уставший, и его специфичная внешность лишь подчеркивается. Мелкие прозрачные морщинки, широкие белесые брови, ледяные бледно-розовые губы… пугающе и только. Вкупе с низким голосом – до мурашек. - Чего ты хочешь? Розали совершенно несвоевременно и, за что позже будет себя корить, совершенно непрофессионально ощущает трепет. Неприятное сковывающее чувство поднимается вверх по грудной клетке. Только несильное першение в горле напоминает, ради чего она поднялась с постели в половину третьего утра (если бы не часы, в жизни не поверила – по свету не больше семи вечера). - Я пришла за водой. Розали запахивает свой тонкий халат, нервно пригладив волосы. От Кристоффа не укрывается ее жест, но ему плевать. Поворачивается обратно к окну, не выразив никакой реакции на объяснения. Дом реставрированный и дорогой, но все же настоящий – деревянный пол скрипит, когда Роз направляется к кухонному пространству, отгороженному лишь аркой. Весь нижний этаж, за исключением спальни и прилегающего к ней душа, сделан в виде большой студии. Интерьер интересный, в духе Норвегии и севера в принципе. Умывальник металлический и, по американским меркам, совсем небольшой. Роз не тратит время на поиски фильтра или бутылок, наполняя кружку прямо из-под несильной струи крана. Крохотные пузырьки появляются на поверхности водной глади, мгновенно пропадая. - Ты пьешь из-под крана? В мужском голосе пренебрежительное недоумение. Он наблюдает за ней краем глаза, не заостряя внимание, но не оставаясь безучастным. - Я им доверяю. Розали держит кружку обеими руками, опираясь о стену возле умывальника. С удовольствием пьет воду, утоляя неприятное чувство жжения в горле. Так бывает, когда она просыпается до наступления кошмаров – везение в чистом виде. - В холодильнике есть нормальная вода, - совсем хмурый, Кристофф указывает на черное металлическое царство холода в левом углу. - Холодильник дальше умывальника. Пару капелек срывается с губ мисс Хейл и течет вниз, на шею, к груди. От холода Розали совсем малость морщится, наскоро стирая его виновников пальцами. Мокрые линии холодит воздух из открытого окна. Он уже усиливает пряно-лесной запах Кристоффа и деревянный – дома, в этой комнате. Койновски отворачивается от окна. Зеркально повторяет ее позу. И наблюдает. - Сними халат. Смешок Роз выходит сдавленным. Она позволяет себе много вольностей с Кристоффом, хоть и не должна. Однако самоконтроль в обществе этого мужчины был данностью лишь в присутствии Карлайла – без него, вне Штатов, он – роскошь. Ей неожиданно неуютно и нехорошо после вечернего происшествия на веранде. Это исчерпывающие определения, хоть и не оправдывающие ее. Неужели вправду так переживает из-за подписанного согласия на секс? Боги, когда это эскорт-леди удивлялись таким обстоятельствам? - Для тебя. За милым выражением лица прячется глубокое нежелание. Но уж его-то Роз умеет в себе подавлять. Она с легкостью и грацией скидывает тонкий халат. Под ним только серебристые трусики и Кристофф это знает. В голубизне его взгляда загораются маленькие острые звездочки – Розали теперь понимает, как выглядят плавящиеся снежинки. Койновски требовательно протягивает ей руку и Розали отдает ему нехитрый элемент своей одежды. Ткань струится по коже шелковым ручейком, но пальцы у мужчины цепкие. Солнце освещает кухню, волосы альбиноса серебрятся в его свете, а Роз глубоко дышит, не стыдясь своей наготы, но и не выставляя ее чрезмерно. Красивой скульптурой она замирает посреди кухни, ожидая дальнейших распоряжений своего клиента. Проще называть его так, чем по имени. Что-то в этом имени задевает. Кристофф подносит ткань к лицу. Медленно, с удовольствием, глубоко вдыхает ее запах. Не закрывает глаз, не отрывается от вида Роз. Получает все и сразу, лучшее, как и привык. Здесь прохладно, на коже Розали проступает характерный узор, очерчиваются соски. Но дышит мисс Хейл все так же ровно. - Ты красавица. Его вердикт Розали ожидаем. Она мягко улыбается. - Ради этого я здесь. Он вдыхает аромат ткани еще раз. Ресницы чуть подрагивают. - Нет. Ради этого здесь я, - его взгляд не жадный и не пошлый, скорее вдохновленный, останавливается на ее груди. - Ты бледнеешь. Одевайся, Розали. Возвращение халата девушке по вкусу. Она с прежней грацией надевает его, запахивая края и затягивая тонкий пояс. Дает о себе знать неприятная короткая дрожь очнувшегося тела. - Спасибо. Мужчина не торопит ее, наблюдая за каждым движением. Не отпускает, хотя Роз и не планирует покидать кухни. - Подойди ко мне. Все, что он говорит, отрывисто и ясно, четко, призывно. Здесь нельзя отказаться прямым текстом, но самое поразительное, что отказываться не так уж и хочется. Роз не понаслышке знает, что порой творят клиенты, и странности Кристоффа в сравнении с их размахом – детский лепет. Что от него ожидать, она не знает. Но преступно верит словам вчерашнего утра – бояться нет смысла. Возможно, потому, что она очень и очень дорогая игрушка. Такие не ломают просто так. Койновски обхватывает ее талию. Прижимает к себе всем телом, правой рукой накрывая плечи и грудь – скорее доверительно, чем пошло. В сравнении с его кожей, ее имеет ярко-выраженный цвет, хоть от рождения Розали и была самой бледной в своей семье, а позже – своем классе. Это не может не привлечь ее внимание. Как зачарованная девчонка, Розали смотрит на руку мужчины, подмечая малейшие детали и тона. Никогда еще так близко… - Трогай, - разрешает и предлагает одновременно Кристофф. Любопытство Роз от него не укрывается, а лишь подогревает его собственное. – Ну же. Ты удивишься, но она вполне человеческая. Солнечные блики следуют точно за ее пальцами. Розали ведет ровную линию к локтевой ямке, концентрируя ощущения: щекотных волос, тепла, покалывания, прозрачного вида. На вид воск, но на деле – совершенно живая. Ночь открытий. - Это как магия, - искренне замечает. Без лишних слов и эмоций, но Кристофф ее согревает. Тепло придает смелости и подчеркивает безопасность. - Как старые сказки о смертельно бледных вампирах, - напыщенным тоном бормочет ей на ухо Койновски, играя голосом. И все равно он обволакивает Розали с головы до пят, доказывая свою истинную сущность, тягучую, глубокую и располагающую. – Чесночные зелья тут бессильны, но вот про солнце не врут. Оно убивает. Розали ненавязчиво продолжает свою маленькую игру касаний. Ей этого хочется. - Превращаешься в прах? - Почти. Заживо сгораю. Горячий шепот у ее уха, выдающий откровение. Роз хмурится, останавливая свои прикосновения. Пытается понять, насколько Кристофф серьезен и что именно он имеет ввиду. Нужен интернет. - Зато вампиры всегда получают то, чего хотят. - Все получают то, чего хотят, если сполна за это платят, - пальцы мужчины касаются низа ее халата ровно посередине. Здесь и расходятся запахнутые края, открывая доступ к кружевам нижнего белья. Розали непроизвольно пожимает его руку своими пальцами. - Мистер Каллен говорил мне, что ты ничья. Он лгал или сказал правду? Я в любом случае узнаю. Роз неглубоко выдыхает, не двигаясь с места. Они с Кристоффом замирают в текущем моменте времени и пространства. Как на театральной сцене. - Я не была прежде ни с одним из приходящих в агентство мужчин. Принцип мало чего стоящий, но принцип. Койновски доволен, пальцы его чуть глубже. - Мне это нравится. - Я не девственна, Кристофф. Щекой он накрывает ее волосы. Пряди напитываются пряным ароматом. - При твоих внешних данных рассчитывать на это было бы глупо, Розали. Да и слишком много возможностей в современном мире, чтобы снова и снова становиться девственницей. Его рассудительный тон и четкая позиция, а может, непонятное из-за погоды и климата утро-ночь тому причина, но Розали не удерживается. Не подумав, не заставив себя замолчать, говорит: - Знал бы ты, кому эта девственность досталась. Хочет сказать еще, что у нее было лишь два любовника за все это время. Хочет добавить, что познания своего тела и его сексуальности дались ей горькими слезами и ворохом усилий. Хочет уточнить, что никаких обманных операций не допускала и не допустит. Но вовремя успевает унять эти никчемные желания. Заткнуть себя. Кристофф и так удивлен ее откровением. Его пальцы возвращаются восвояси, а захват у груди девушки ослабевает. Она не касается больше его руки – он ее убирает. - Ты неиспорченная, Розали. Язык твоего тела доказывает твою правду. Я определенно возьму тебя за эти дни. Но сперва я хочу, чтобы ты перестала притворяться – нет ничего хуже секса с живыми куклами. Мисс Хейл понимает своего особого клиента. Принимает его позицию и не вступает больше в открытый диалог. Он его закончил, что понятно без банальных фраз на сей счет. Койновски отпускает Роз, самостоятельно отступив назад – от солнца, от окна, от нее. - Доброй ночи, Розали. Она вежливо кивает. - Доброй ночи, Кристофф.