Я не хочу сдаваться

      Утро вторника выдалось безумно холодным. Мария искала в шкафу тёплую кофту, которая согреет её в эту мерзкую погоду и не вызовет гнев учителей. В сотый раз девушка чертыхнулась и захлопнула дверь гардероба. Из тёплых вещей — сплошные клетчатые рубашки и вызывающие толстовки с черепами и провокационными надписями. Девушка накинула на плечи легкую шёлковую кофточку и вышла из квартиры.       На улице люди спешат каждый по своим делам. Кто-то опаздывает на работу, кто-то гуляет по парку, а кто-то просто сидит да лавочке и смотрит на проходящих мимо людей. В голове у Марии роились миллионы мыслей о том, что надо за сегодня успеть. Девушка думала, где по пути из школы купить новую тетрадь для занятий с Натальей Олеговной.       Уроки тянулись безумно долго. Математика с физикой ещё хоть как-то могли заинтересовать, но вот биология и физкультура казались настолько скучными, что смерть была бы сейчас лучшим решением. Последним уроком стояла литература. Непонятно, что радовало девушку больше всего: что урок ведёт Наталья или что литература — это на самом деле не на столько сложный предмет. Загружать голову под конец учебного дня совершенно нет желания.       Наталья зашла в кабинет и, улыбнувшись классу, спокойно начала урок. Проверять домашнее задание не было смысла, так как большая часть класса прятала глаза и не желала смотреть на преподавателя.        — А сейчас напишем небольшой тест по домашнему заданию. Те, кто разобрал вопросы, которые я давала на дом, сделают это просто. — Наталья быстро пробежалась глазами по недовольным ученикам и продолжила, — от теста я освобождаю Марию. Ее задание сделано и она не нуждается в повторном опросе.        — Мне не сложно написать тест.        — Не стоит, пересядь на первую парту, чтобы остальные не задавали вопросы. — Наташа улыбнулась и собрала с парты тесты и непроверенные тетради.       Мария пересела вперёд и начала изучать преподавателя. Волосы женщина завязала в высокий хвост, распахный ворот ее брузки открывал вид на длинную шею и ключицы, от которых было невозможно оторвать взгляд. Зрелище заставляло надолго отвлечься от окружающего мира. Белоснежный костюм подчеркивал стройную фигуру Натальи, а чёрный топ, видневшийся из-под расстегнутого пиджака, манил своим вырезом. Казалось, что девушка просто забыла о том, что сейчас идёт урок и она так безбожно пялится на преподавателя.        — Мария, ты слышишь меня? — урок уже закончился, а девушка все так же продолжала смотреть на преподавательницу.        — Простите. Я задумалась о вашей… вашей последней лекции.        — У тебя был последний урок?        — Да.        — Не против, если мы прямо сейчас отправимся ко мне для подготовки к олимпиаде? Или у тебя ещё дела?        — Можно, я только забегу в магазин. Мне надо тетрадку купить. — Маша быстро закинула тетрадь в сумку и посмотрела в окно.        — Тогда одевайся и пойдём. Я буду ждать тебя на крыльце. — Наташа быстро вышла из кабинета и направилась в сторону выхода из школы.       Маша не понимала, почему она позволила себе так зависнуть на учительницу. Сорок минут пролетели незаметно, а вдруг это была шутка и сейчас все ещё урок? Может быть, она уснула на уроке и это все глупый сон? Девушка даже не заметила, как вышла на улицу, и сразу почувствовала — холод пробирает до костей.        — Ты так пришла? — Наталья в шоке смотрела на ученицу. — Ты же замерзнешь.        — Утром не нашла кофту, пришлось взять легкую кофточку и идти сюда. Опаздывать не очень хотелось. — Маша старалась оправдать свой глупый поступок, но не могла найти ни одного достойного аргумента в свою пользу.       Наталья не стала ругаться и читать ей нотации. Казалось, что она без слов понимает, как ей сейчас не хочется загружать себя ещё и этими проблемами. Женщина накинула девушке на плечи свою куртку и спокойно пошла с ней в сторону дома. Наташа не боялась замерзнуть, она куталась в тёплый ворот кофты.        — Если вам холодно, то идите домой. Мне надо ещё в магазин. Я тетрадку не купила для наших занятий. -Мария смотрела на женщину и немного смутилась.        — Я с тобой зайду. Мне надо купить себе ежедневник.       В магазине они разошлись в разные ряды. Наталья выбрала себе чёрный матовый ежедневник с золотой надписью. Женщину привлекло в вещице то, что там не было глупого распределение дней и времени.       Мария долго стояла в отделе с тетрадями и не могла выбрать между лавандовой тетрадкой с воздушным шаром и бежевой тетрадью с надписью о бренности этой жизни. В итоге девушка взяла второй вариант и направилась на кассу, где её уже ждала преподавательница. Девушка и женщина шли до дома молча, каждая думала о чём-то своём.        — Проходи в комнату, — Наталья улыбнулась, повесила куртку на плечики в коридоре, и мило улыбнулась. — Тебе тут уже всё известно, поэтому чувствуй себя как дома.       Наташа ушла в комнату, чтобы переодеться и взять нужные материалы для сегодняшнего занятия. Пока Мария доставала из рюкзака тетрадь и пенал, она невольно обратила внимание на письменный стол. Среди аккуратно разложенных бумаг и тетрадей лежал один нервно смятый лист бумаги. Не хотелось лезть в личное дело девушки или без разрешения смотреть что-то на её столе.        — Ты читала произведение Карамзина «Бедная Лиза»? Я бы сегодня хотела разобрать его. — Наталья подошла к столу и, оставив на нём лекции и книгу с произведением, села в кресло напротив стола.        — Читала, но не уверенна, что смогу вот так с ходу вспомнить все, что там происходило.        — Садись за стол и начнём. Тебе явно будет удобнее записывать какие-то пометки за столом. — Наталья откинулась в кресле и, взяв книгу, постучала пальцами по подлокотнику. — Расскажи, что помнишь из произведения, а потом будем заполнять пробелы в знаниях.       Маша рассказывала, что помнила и знала. Иногда немного отходя от темы и стараясь точнее вспомнить, что же было на самом деле. Но казалось, что сейчас нет такого волнения как, например, отвечать перед всем классом, или, оставшись один на один с учительницей, декламировать заученное стихотворение.        — Хорошо, как ты относишься к предательству Эраста по отношению к Лизе? — Наталья с интересом слушала мнение девушки по этому поводу, они вели дискуссию и старались найти что-то новое в произведении, чтобы обратить на это внимание.        — А как, на твой взгляд, Эраст заслуживает прощения за то, что сделал? — Наталья смотрела на девушку и ждала её ответа. Почему-то её ответы не казались банальными или однообразными, у неё была своя точка зрения и это не могло не привлекать.        — На мой взгляд, ему нет прощения. Он не думал о том, что сломал кому-то жизнь или о том, что из-за него прекрасная девушка погибла. — Маша рассуждала, как взрослый человек, у неё не было юношеского максимализма в фразах и аргументах. Но она привлекала к себе именно своей серьёзностью. В какой-то момент голос девушки стал тише, она отвлеклась от произведения и уже говорила не про вымышленных героев, она доверила Наталье себя. — Знаете. Я ненавижу людей. Они всегда делают больно! Они не могут сказать себе — хватит, не могут остановиться. Они всегда переходят грань дозволенного. — Маша шагнула к окну и зажмурилась. Ее голос стал неуверенным, слегка подрагивал и выдавал хозяйку, выдавал то, что она вот-вот заплачет. — В моей жизни не было ни одного хорошего человека. Отец и мать бросили меня, думая, что я сама со всем разберусь, надеясь, что деньги помогут мне в этой жизни. Друзья приходят, когда им надо что-то. А парень… Парень, которого я любила, просто использовал меня и пропал! — девушка не могла сдерживать слез. Казалось, что в этот момент ее мир сгорел до тла. Больше нет ничего. И вот она стоит на пепелище и смотрит на поднимающиеся от еще горячих углей дымочки, и где-то вдали догорают последние мгновения прошлого.       Наташа не стала расспрашивать у явно ушедшей в себя ученицы про что-либо, случившееся в её недолгой, но очень серьёзной жизни. Она понимала, что своими вопросами сделает бедной девочке только больнее. Женщина подошла к Маше и аккуратно обняла за вздрагивающие плечи.        — Я буду с тобой. — Она сказала это так тихо, как только могла. Ей не нужно было сейчас доказывать что-то Марии, она не хотела, чтобы ей сейчас доверили ещё одну тайну. У Натальи было одно единственное искреннее желание — чтобы Маша перестала плакать.