Ты мой наркотик

Сентябрь выдался особо холодным. Темные грозовые тучи беспрестанно затягивали небо, заливали землю ливнями, вгоняли людей в тоску и депрессию. Вадим поправил наушник, подтянул рукава тонкой кофты пониже, почти скрывая под ними пальцы. Холодно не было, но было зябко. Игорь сегодня сидел буквально в паре метров от него. Вадиму даже казалось, что он чувствует запах его туалетной воды. Хотя порой он чувствовал этот запах даже там, где его быть не могло. В маршрутке, в подъезде, лифте и даже в душе, под струями горячей воды. Запах, намертво въевшийся в память, под кожу, в самого Вадима, в его существо. Три года. Три гребаных года Вадька думал только о нем. Засыпал с мечтами об Игоре, просыпался с ними. Писал ему стихи, рисовал его образ в альбоме и на графическом планшете. Любил его, дрочил на него, ненавидел его. Игорь был популярен среди студентов и студенток. Первые стремились с ним подружиться, вторые – запрыгнуть в его койку. Вадим мысленно причислял себя ко вторым. Порой ему казалось безумием то, что он столько времени безответно влюблен. При том, что у него самого, с его-то внешностью, проблем в партнерах не наблюдалось. Достаточно было завалиться в любимый клуб или зайти на сайт... от отсутствия секса Вадим не страдал. Но любил все равно Игоря, остальные не цепляли. И ладно бы Игорь давал повод. Нет. Они общались исключительно как одногруппники, максимум приятели. Зависали на тусовках, ржали на перерывах. Иногда даже гуляли общей компанией. Только вот Игорь всегда интересовался девушками, а Вадим – Игорем. Хотя он никогда не признавался в своих чувствах и даже не пытался намекнуть на них. Боялся отвращения, боялся осуждения и огласки. А потому лишь предавался своим несбыточным мечтам о том, кого никогда не смог бы заполучить. Игорь резко обернулся и посмотрел на Вадима, отчего тот едва не вскрикнул. Словно Храмцов прочитал его мысли и осуждает. Но тот лишь нахмурил брови и кивнул на свой мобильный. Вадим вытащил смартфон из кармана. На дисплее отобразилось входящее сообщение. Надо же, а он за своими мыслями на заметил, когда затихла музыка и пришел мессадж: "В субботу есть свободная хата, – гласил текст на экране. – Хотим собраться всей компашкой. Будут телочки, бухло и кое-что еще". Неизвестное кое-что вызывало сомнение. Вадим поднял взгляд на Игоря, все еще выжидающе косящегося на него. Пожал плечами. Дурь он не любил. Пробовал еще в школе курить травку, понял, что плохо себя контролирует, и больше желания повторить не возникло. Экран снова моргнул о входящем. "Что это значит? Ты идешь. Я не спрашиваю". Вадим обреченно кивнул. Что ж, это хотя бы повод снова побыть рядом с Игорем. Может, даже приобнять его за широкие плечи, или невзначай коснуться бедра. А дурь можно и не употреблять, если речь шла о ней. К предстоящей пати Вадим не готовился. В его обязанности входило закупить бухла, как у едва ли не единственного обладателя однушки в полном распоряжении. Остальные либо жили с родителями, либо в общаге. К тому же, Вадим хорошо разбирался в алкоголе, и парни его вкусу доверяли. Знали, он говна не купит и утро они не встретят в реанимации. А Вадиму было не сложно. В течение пары дней закупиться, составить бухло в квартире и дождаться часа икс, когда за ним заедет Богдан или Жека. В субботу, на удивление, с самого утра нещадно светило солнце. Никак бабье лето нарисовалось. В такую бы погоду на пробежку, потом с планшетом на набережную. Погулять в парке, сходить в клуб, познакомиться с кем-нибудь, побродить ночью по городу. Но Вадим послушно грузил алкоголь, садился в тачку к Женьке и ехал на тупую пати, ужираться в хлам и пыхтеть на какой-нибудь страшной девке, представляя на ее месте милого паренька, или Игоря, лишь бы встал. Лишь бы друзья не заподозрили лишнего. В квартире было жарко. Можно даже сказать, душно. Выпитый алкоголь лишь усугублял положение, а пары неизвестной дряни, которую заливали/засыпали в кальяны, въедались в кожу. Вадим, хоть и не курил, но надышался знатно. В голове было пусто. Все сложнее было поддерживать беседу, все сложнее не коситься на Игоря, который давно уже стащил с себя толстовку, оставаясь лишь в тонкой майке, и сверкал рельефами бицепсов. Вадим все же выпал из реальности, потому довольно резкое Женькино "пидор" резануло слух и заставило заметно дернуться. – Да вообще насрать, – лениво отмахнулся Игорь. – Насрать, что он с мужиками в жопу долбится? – Жека, кажется, закипал все сильнее. – Не поверишь, да. Не в мою же жопу. Чего мне-то с того? – Вообще не факт, – подключился к диалогу Богдан. – Розовые майки и ухоженные руки еще ни о чем не говорят. – А по мне, так говорят, я бы даже сказал орут. Вадим выдохнул, поняв, что речь не про него, а про первокурсника. Парень с первых дней в универе привлек к себе внимание, яркая внешность, некоторая манерность в разговоре. Вадим мог бы сказать, что Жека заблуждается, и первокурсник отнюдь не гей, но тогда бы пришлось объяснять, откуда он это знает. А рассказывать, что Вадим к нему подходил, спрашивал, предлагал познакомиться поближе и получил отказ совместно с заверением сохранить тайну, не хотелось. Зато послушать парней и понять их отношение к людям нетрадиционной ориентации было полезно. Спор затягивался, Вадим снова начинал уплывать. – А ты что думаешь? – глянул на него Богдан. – Я? – Вадим воровато оглянулся, но все парни смотрели исключительно на него. – Не знаю. – Чего ты не знаешь? – возмутился Женька, который, судя по всему, записался в ярые гомофобы. – Ты либо ненавидишь педиков, либо нет. – Либо нет. Чего мне их ненавидеть? – Вот и я говорю, – поддержал Игорь, – ебутся себе и пусть ебутся. Мне дела нет. – Ты так говоришь, потому что не сталкивался с ними. А прикинь, если бы один из нашей компании оказался пидором? Вадим вздрогнул. Ему начинало казаться, что весь этот разговор неспроста, что Женька что-то знает. – И чё? Пусть так. Он в трусы ко мне не лезет. – А если полезет? – неожиданно даже для самого себя спросил Вадим и замер, боясь даже вдохнуть. – Если из нашей компании, то всегда можно поговорить. Морды бить – дело последнее, тем более друзьям. Мы три года общаемся. Знаем друг друга от и до. Что изменится, если вдруг всплывет такой факт. Мы все равно останемся друзьями. Вадька не мог знать, был ли Игорь пьян или накурен. Действительно ли это его позиция. Но одно он понял точно. У него есть шанс. Если уж не на близость с тем, на кого дрочит ночами, так хоть на разговор по душам. Ведь, если поговорить, Игорь вежливо объяснит, что парнями не интересуется, то, может, и Вадима после этого попустит. Да и, судя по последней фразе, презирать его Игорь не станет. Не раскроет перед друзьями. В душе поселилась надежда вкупе с уверенностью. Он должен с ним поговорить. И желательно сегодня, пока в башке витают пары наркоты. Парни еще какое-то время спорили на эту тему, но Вадим их уже не слушал. Он думал, как бы умудриться остаться с Игорем наедине. Шанс выдался внезапно. Игорь, будучи в изрядном подпитии, умудрился залепить Вадиму, сидящему рядом, жареной колбаской прямо на светлую кофту. – Бля, прости, – заржал Игорек, пьяно растирая жирное пятно и делая его еще больше. – Ну, Игорь, ну ты и свинья, – выдала одна из девчонок. Вадим не запоминал их имен. Все равно все сведется к тому, что подружки на вечер разбредутся по углам с пацанами потрахаться, а наутро все друг дружку благополучно забудут. Так и чего память зря напрягать? – Надо застирать, пока не засохло, – предложила еще одна. Та самая, которая, походу, Вадьке на сегодня и предназначалась – крутилась весь вечер рядом, глазки строила, улыбочки посылала. Может, представление с колбаской тоже неспроста? Сейчас по сценарию Вадька с девахой идут в ванную, отстирывать кофту. А там теснота, близость тел, интим… Вадим резко поднялся и потянул за собой за руку виновника его бед. Причем всех. – Толстовку захвати, поможешь, – скомандовал он Игорю и бодро потопал в ванную. Приятель, на удивление, нагнал его у входа. – Вадь, серьезно, прости, не спецом. – Забей, дашь кофту потаскать? Не светить же мне тут перед всеми сосками, – Вадим зашел в ванную, пропустил Игоря и закрыл дверь. На замок. Игорь внимательным взглядом проследил за его маневром, удивленно вскинул бровь. Проследил, как Вадик медленно стянул свой свитшот и повернулся к нему лицом. – Кофту не дашь? – спокойно произнес Вадим, протягивая руку. Игорь кивнул, протянул вещь. Вадька поспешил упаковаться и застегнуть молнию чуть ли не до горла. Разыгранное внезапно представление было спонтанным, а скептический взгляд приятеля вызвал мурашки. Вадим сам себя испугался, но быстро собрался и, глядя парню в глаза, выдал: – Поговорим? – О чем? – Обо мне. – Говори, – Игорь шагнул назад, оперся задницей на стиральную машину, скрестил на груди руки и принялся внимательно слушать. – Помнишь наш недавний разговор? – Какой? – Про геев, – Вадим напрягся, отводя взгляд, и включил воду, чтобы оставшиеся по ту сторону двери не услышали того, что им не полагалось слышать. – Помню, – кивнул Игорь, – и что? – Ты серьезно говорил, что не станешь ничего делать, если кто-то из нашей компании окажется геем? – Ты хочешь мне в чем-то признаться? – вкрадчиво проговорил парень. – Хочу, – Вадим по-прежнему не смотрел в глаза Игорю. Бегал глазами по стенке душевой, по джинсам собеседника, но не поднимал взгляд выше скрещенных рук. – И давно? – Полагаю, с рождения. – Почему решил рассказать? – Потому что решил, что ты не осудишь. – Я уже сказал, мне нет дела до того, кто с кем спит. Хотя про тебя бы я не подумал. – А я такой… – И все же, почему ты решил признаться? Почему мне? Вадим замер, сжался, словно перед прыжком в бездну, вздохнул, инстинктивно кутаясь в кофту с запахом Игоря, словно стараясь спрятаться в ней. – Потому, что люблю тебя. В маленькой комнате громко шумела вода. За дверью приглушенно смеялись люди. Вадиму казалось, что все это нереально. Он пытался заставить себя дышать, но грудь стянуло ужасом. Игорь молчал, и его молчание казалось убийственным. – Почему я? – нарушил молчание парень, и Вадим, вздрогнув, смог втянуть наконец-то воздух. – Не знаю. – И что нам теперь с этим делать? – Нам? – Вадька поднял глаза и встретился взглядом с тем, о ком мечтал столько времени. – Я не гей. Меня парни не привлекают. Что мне делать с этим знанием, что ты хочешь меня? – Я не знаю. – А зачем тогда рассказал? – Я подумал… – Чем ты можешь привлечь меня? – неожиданно произнес Игорь. – Привлечь? Что ты имеешь в виду? – вопрос показался Вадиму неуместным, но затуманенный алкоголем мозг уцепился за слово «привлечь» и зародил в сердце надежду. – Что ты можешь мне предложить? Как докажешь свою любовь? – Что ты хочешь? – Отсоси мне. – Что? – просьба показалась неожиданной и дикой. – Ты же сказал, что любишь – докажи, – Игорь кивнул на свой пах. Вадим сглотнул, проследив взглядом движение парня. – Что молчишь, Макаров? Зассал? В голове Вадьки за долю секунду пронеслись миллион мыслей. Его Игорь, его обожаемый Храмцов сам предлагал ему секс. Ну, пусть не секс, пока только отсос, но… Вадим медленно опустился на колени, облизнул вмиг пересохшие губы. Где-то на подсознании судорожно забилась мысль: «Остановись! Не делай этого!» Но Вадик постарался загнать ее подальше. Это был его шанс. Пусть унизительно, пусть так неправильно… Но Игорь не оттолкнул сразу. Не послал, не объяснил, что не заинтересован. Сам предложил, и Вадим мечтал каждой частичкой своего тела доказать, что Храмцов не пожалеет. Дрожащими пальцами он с трудом расстегнул пряжку ремня, пуговицу. Медленно, словно боясь спугнуть, боясь, что Игорь оттолкнет его руки, потянул вниз собачку молнии. Храмцов не двигался, лишь чуть шире расставил ноги, словно давая зеленый свет действиям Вадьки. С трудом справившись с дрожью в пальцах, он аккуратно потянул джинсы на бедра вместе с бельем, освобождая мягкий, но уже немного заинтересованный член парня. Осторожно обхватил ствол пальцами в кольцо, немного подвигал рукой, собираясь с духом, лизнул головку. Сверху донесся сдержанный полустон-полувздох, служивший своеобразным одобрением. Осмелев, парень начал действовать увереннее – прошелся языком от основания до самого кончика, поиграл с уздечкой и, наконец-то, заглотил. Сосать он умел, хоть и делал это не часто, да и особо не любил. Но ради Игоря готов был выложиться на полную. Хотел доставить Храмцову неземное удовольствие. Чтобы тот раз и навсегда понял, что с Вадькой не сравнится ни одна из его девок. Вадим старательно двигал головой, помогал себе рукой, обхватывал член языком, играл с его яйцами и наслаждался стонами неподдельного удовольствия партнера. В какой-то момент Игорь не выдержал и, вцепившись в волосы Макарова, начал самостоятельно толкаться тому в рот. Было довольно неудобно и даже немного болезненно, но Вадим готов был терпеть все что угодно. Он чувствовал, что партнер уже близок к финалу, и старался довести его до конца. Макаров радовался, что догадался включить воду. Сдерживаться Игорь даже не пытался, стонал в голос, а в конце едва не вскрикнул. Вадим едва не поперхнулся, но покорно принял в себя все. Дождался, пока Игорь расцепит пальцы и отпустит наконец его многострадальную шевелюру. Отстранился, опускаясь на пятки и пытаясь восстановить дыхание. – Охренеть, – донеслось до него сверху. – Ты реально умеешь это делать. Храмцов помолчал некоторое время, после спокойно заправил опавший член в штаны и, потрепав Вадима по волосам, вышел из ванной. Макаров же долго не мог прийти в себя. Он просто ушел. Потрепал его по башке и свалил, бросив одного, не дав надежды на будущее. Настроение резко упало. Оставаться на этой проклятой вечеринке не хотелось больше ни секунды. Кое-как замыв жирное пятно на кофте, Вадим свернул ее в комок, вышел из ванной и не прощаясь прошел в коридор. Запихнул кофту в рюкзак, обулся и вышел в подъезд. Спускаться решил по лестнице. Хотелось пройтись и подумать. Проветрить голову и понять, что только что произошло. На свою съемную квартиру Вадим вернулся уже утром воскресенья и почти трезвый. Просто бродил по городу, курил одну за одной, пока сигареты не кончились. Вспоминал произошедшее и все больше убеждался, какой же он идиот. Идиот и тряпка. Признался Игорю и получил по заслугам. Старался ведь еще, показывал мастерство, тем самым лишь подчеркивая, какой он пидор и шлюха. Да и все бы ничего, с этим можно смириться... Если бы не тот факт, что ему еще два года учиться с ним в одной группе. Закралась трусливая мысль перевестись. Какая разница, что заканчивать? Работодателям плевать на специальность, главное, наличие корочек. Отцу вообще насрать, он давно махнул на него рукой, ему без разницы, какое высшее оплачивать сыну, лишь бы глаза не мозолил. Только вот внутренний голос твердил, что это не выход. От обиды на самого себя хотелось выть. Вадим боялся, что Игорь расскажет друзьям, что его начнут гнобить, но ничего не изменилось. В воскресенье ему никто не звонил, написала лишь какая-то Ксюша, спросила, почему он так быстро ушел. Предлагала погулять где-нибудь вдвоем. Вадик ей не ответил. Весь день он проторчал дома, кутаясь в толстовку Игоря, вдыхая его запах полной грудью и ненавидя себя за слабость. Утро понедельника выдалось до черта отвратное. Снова зарядил дождь, мелкий, противный, проникающий за шиворот, брызгающий в глаза. Вадим шел к универу, втягивая голову в плечи. Он не спал эту ночь. Думал, переживал, боялся, не знал, что сказать Игорю при встрече, да и нужно ли что-то говорить. На пары опоздал. Прошел в дальний угол, под укоризненный взгляд преподавателя устроился за партой, вытащил один наушник, чтобы слышать, если к нему обратятся, и уткнулся в тетрадь. От бессмысленного залипания на пустые страницы его отвлек звук входящего сообщения. "Толстовку отдашь?" Вадим перевел взгляд на расслабленную спину Игоря, который сегодня сидел в самом начале ряда, перед ним. "Или задрочил ее до дыр?" – пришло вдогонку. "Она дома, завтра принесу", – быстро набрал Макаров в ответ, заливаясь краской. Ведь он не дрочил на нее, он ее нюхал... "Как скажешь". Вадим снова уткнулся в тетрадь. Спустя пару минут в наушнике снова пиликнуло оповещение: "Ты в порядке? Чего сбежал-то?" Вадим не знал, что ответить. Сидел, залипая взглядом в телефон, пока преподаватель не отпустил их. В коридоре его нагнал Храмцов. – Пойдем, поговорим, – парень схватил Вадьку за плечо и потянул в сторону лестницы. – Чего грузишься? Сам же этого хотел, – начал Игорь, убедившись, что их не слушают. – Тебя силой не заставляли. Не строй из себя жертву. Я тебе сразу сказал, я по бабам. Хотя, признаю, сосешь ты охуенно. Вадим затравленно оглянулся, но Игорь говорил тихо, а на лестнице, кроме них, была лишь стайка девчонок, увлеченно обсуждавших сериал пролетом ниже. – Короче, не парься, окей? Я тебя не сдам, сам понимаешь, о таком парням не похвастаешь. Только ты это, сильно планы не строй. Я надеюсь, ты понимаешь, что парочкой мы не станем, держась за руки, ходить не будем. – Я и не хотел, – проговорил Вадим, а сам с ужасом подумал, что хотел. Именно стать парочкой, ходить за ручку, обниматься украдкой, целоваться по углам. – Вот и славно, – кивнул Игорь. – Я зайду к тебе вечером. Вадим вздрогнул от пробирающе-интимного шепота. В душе поселилась надежда. Может, и не парочка. Пусть без прогулок в парке... но он обещал прийти. Игорь заходил к нему иногда. Не часто, может пару раз в месяц. Приходил, пил пиво, общался, просил сделать минет и неизменно уходил. Иногда Вадьке хотелось послать его, иногда просто повыть. Но он каждый раз ждал и делал все, что попросит Храмцов. А после его ухода часами не мог успокоиться, то дрочил, стирая ладонь до мозолей, то рычал и сбивал костяшки о стену. Он не видел выхода из ситуации, понимал, что им просто пользуются и взаимностью тут и не пахнет, но изменить ничего не мог... или не хотел. Декабрь прошел под знаменем воздержания. Вадим уже давно не искал себе партнеров, даже на раз, даже иногда. Упорно ждал Игоря. Но в декабре у них началась сессия. Храмцов был поглощен экзаменами, а Макаров им. Сессия благополучно заваливалась, один предмет за другим. Вадим понимал: не соберется – и его просто отчислят. Тогда отец оторвет ему его дурную голову. Конечно, еще можно было понадеяться на пересдачу, но в нее Вадим верил слабо. Точнее, не верил он в себя. Игорь занимал все его мысли и высасывал все силы. Звонок от отца раздался вечером среды: – Еще один зачет завалишь – вернешься домой, – без приветствия выдал родитель. – Откуда ты?.. – начал Вадим, но отец перебил его. – Это неважно. У нас был уговор. Я снимаю тебе квартиру, ты учишься и заканчиваешь универ. Ты уже завалил три зачета. Еще один – и ты возвращаешься. Вадька поморщился. Вернуться в лоно семьи... К новой отцовской жене, их общей дочурке... нет уж, лучше с моста. – Я сдам, обещаю, – заверил отца Вадим. – И пересдам те, что уже завалил. – Что у тебя там происходит? – Предметы сложные. – Зачеты? Что ты мне врешь? Опять влюбился в кого не следует? – Пап, все нормально. – Знаю я твое нормально. Как в девятом классе? Тренер, блин. Так того вроде посадили, а новый что? Препод, сосед? – Студент. Я разберусь, пап, обещаю. – Очень надеюсь. Не заставляй меня пожалеть о том, что я тебе доверился. Отец отключился, а Вадим пошел на кухню за новой порцией кофе. Стоило успокоить нервы и собраться. Возвращаться в дом к отцу ему совсем не улыбалось. Вадим вышел из аудитории и облегченно выдохнул. Последний зачет позади, теперь можно расслабиться, возвращение в отчий дом пока откладывалось. Впереди маячил Новый год и экзамены. Друзья снова собирались на пьянку. Встретить новый год на даче, все как всегда: алкоголь, веселье, девочки... и Игорь. К которому по-прежнему тянет, к которому хочется прикасаться, которому можно иногда отсосать, но от которого никогда не последует взаимности. Отчитавшись отцу о сданных зачетах и полученном допуске к экзаменам, Вадим поздравил его с наступающим и отправился на вечеринку. А вдруг именно сегодня Игорь созреет, вдруг ответит лаской? Ехали на трех машинах. Вадиму выпала честь ехать с Женькой и девчонками. Не сказать, что у Вадьки были какие-то претензии к нему лично, но после давешнего спора находиться с ним наедине Макарову было некомфортно. Домик оказался просто огромным коттеджем – два этажа, гараж на пару машин. На участке беседка и баня. А вокруг глушь, лес и пустые дома. Веселье уже перевалило за полночь. Всей толпой радостно вывалили на улицу, запустили фейерверки, поорали, погоняли на богдановском джипе по сугробам, едва не утопив его в особо глубоком и рыхлом снегу. Вернулись в дом. Кто-то уже ушел наверх, решив уединиться, кто-то продолжал напиваться. Вадим вышел на открытую террасу, нашел глазами Игоря, Богдана и Женьку. Вот уж реально не разлей вода. Направился к ним, прикуривая. – Ты бы знал, как она сосет! – вдохновенно вещал Богдан. – Просто богиня! Вадим замер, в последнее время разговоры про минеты вызывали не самые приятные чувства. – Да херня, – отмахнулся Жека. – Я как-то с моделькой встречался, вот она сосала, как пылесос. Я думаю, их там в агентстве этому учат. Фотомодели сосут лучше всех. – Лучше всех сосут парни, – спокойно проговорил Игорь, и Вадим едва не выронил поднесенную к губам сигарету. Друзья уставились на Храмцова в недоумении. – С чего такие мысли? – криво усмехнулся Богдан. Ребята были изрядно пьяны. – Мне сосал. Ни одна баба не сравнится. – Тебе сосал парень? Пиздишь, – возмутился Жека. – Хуле мне пиздеть? – И чё, реально круче, чем с телкой? – с сомнением переспросил Богдан. – С Макаровым круче. Вадим почувствовал, как кольнуло под лопаткой, а во рту пересохло. Пальцы на руках мелко задрожали. Богдан оглянулся на него с немым вопросом, а через секунду тихо произнес: – Ну, ты и мудак, Храмцов. – Чего? – возмутился Игорь и тоже оглянулся, натыкаясь взглядом на замершего Вадима. – Твою ж… Ждать дальнейшего развития событий Макаров не стал. Быстрым шагом прошел мимо друзей, теперь уже бывших, и направился в сторону выхода с участка. Он слышал, что его кто-то окрикнул, но останавливаться не стал, лишь ускорил шаг. Распахнул створку ворот и направился в темноту по заснеженной дороге. Он не знал, куда идет, не думал, в какой стороне город. Просто шел вперед, автоматически переставляя ноги. В груди пекло, словно кто-то вогнал в нее нож и проворачивал. Точнее, не кто-то, а Игорь. Тот, кого он любил больше трех лет, тот, кому он позволял собой пользоваться, тот, в кого он верил до самого конца. Вадим шел вперед и надеялся заблудиться, замерзнуть в проклятом лесу насмерть, чтобы даже тела не нашли. Считал, что заслужил это, считал, что это единственный выход. Из ступора вывел свет фар, резанувших по снегу перед ним. Вадим остановился, на секунду представив, как его сбивает неизвестный пьяница. Но машина прошуршала шинами и, медленно обогнув парня, остановилась. Макаров узнал джип Богдана. Стекло с пассажирской стороны плавно опустилось. – Город в другой стороне, если что, – донеслось из салона. Вадим не ответил, обогнул морду машины и продолжил движение в никуда. – Вадь, куда ты идешь? – догнал его Богдан. – Ты замерз уже. Макаров окинул себя взглядом – на нем был только свитер. И правда, он вышел покурить, не взял куртку, вышел, как есть, и в том же виде направился в лес. – Садись в машину, – Богдан аккуратно потянул друга за локоть. Вадим не стал сопротивляться, было плевать. Он только сейчас понял насколько замерз. Сел в машину, дождался, пока Богдан устроится на водительском, включит пожарче печку. – Куда тебя в лес понесло-то? Да еще без куртки. Совсем сдурел. Вадим не считал нужным отвечать. Просто сидел и отогревал руки, чувствуя, как начинает отпускать, как колет кожу и как постепенно начинают душить слезы. Сидели молча около часа. Вадим отогрелся, немного успокоился. – Зачем приехал? – прохрипел Макаров, сам поражаясь своему голосу. – Тебя, идиота, спасать. – Ты в курсе, что ты пьян и у тебя права могут забрать за это? – Кто? Медведи? Они в спячке. – А тут есть медведи? – А хер их знает. Но ментов нет точно. – Так нахрена поехал-то за мной? – Ты в одной кофте посреди ночи ломанул в лес. Да еще в таком состоянии. – Тебе-то какое до этого дело? – Блядь, Вадим, мы друзья. Друзья друг друга в беде не бросают. – После того, что сказал Игорь? – Игорь мудак, вообще, когда нажрется, за языком не следит. Вадька не ответил. В целом, он был склонен согласиться с Богданом. Впервые за все три с лишним года, что он знал Игоря, Макаров осуждал его. Впервые испытывал негативные чувства. Игорь обещал никому не говорить и на первой же пьянке разболтал парням. Не постеснялся ведь признаться. – Мне, наверное, лучше не возвращаться в дом. – Ага, останешься в лесу до весны, пока дачники на огороды не поедут. Чё за бред? – Не думаю, что остальные будут так же рады меня видеть после такого. – Какого? Никто не знает. И не узнает. Женька пиздеть не будет. Он, конечно, нихуя не обрадовался, что двое из его троих друзей педики, но и трепать не будет. Игорь тоже больше никому не скажет, уж поверь. Он почему-то решил, что он-то при всем при этом остается натуралом. А то, что у него на пацана стоит, его не смутило. Все объяснили доходчиво, теперь понял. – Ясно. Но мне лучше в город вернуться. – Давай мы сейчас вернемся на дачу. Ты проспишься, я протрезвею, а завтра отвезу тебя в город. Тут электрички не ходят. – Ладно, поехали. Богдан крутанул руля, сдал назад, пошел на разворот и резко встал, проваливаясь мордой в снег. – Пиздец, – выдал он. – Застряли, что ли? – Так точно. Не зря говорят – пьяным за руль нельзя. – Прости. – Да ты тут при чем? – Может, мне выйти толкнуть? Богдан внимательно осмотрел парня, оценивая. – Полторы тонны, плюс моя сотня, по гланды в снегу... кого ты собрался толкать? – Ну, подкопать тогда. – Сиди уже, копатель. Утром выберемся. – Не замерзнем до утра? – Не боись, бак на 60 литров. Три дня стоять можем, – Богдан заржал, и Вадька не понял. То ли пошутил, то ли действительно три дня тут торчать придется. Мозг начинал зависать, отдаваясь тупой болью в виски. Первоначальный шок прошел, и навалилась усталость. Он втянул шею в ворот свитера, пряча подбородок. – Замерз, – Богдан потянулся к переключателю климат-контроля. – Нет, просто... – Вадь, не грузись, серьезно. Все наладится. Давно ты с ним? – С сентября. – Прилично. Любишь его? – Да. – Игорь скотина. Нет, он хороший друг, но все же сука та еще. Богдан стянул куртку, откидывая ее на заднее сидение. – Ты не обижайся только, но я все думаю, почему ты его выбрал? Вы абсолютно разные. Ты спокойный, уравновешенный, умный. Игорь тусовщик, повеса. Как вы вообще сошлись? – Я признался ему. – Ты? Ни за что бы не подумал. И все равно, я не понимаю, почему он так поступил, вы же спите вместе, зачем ему такое говорить про тебя друзьям? Это же и его компрометирует. – Мы не спим. – Не понял, – друг удивленно развернулся к Вадиму. – Мы не спим. У нас не было секса. Богдан завис. С полминуты просто таращился на Макарова. – А чего ты тогда сбежал?! Сказал бы, что он пиздит. – Игорь сказал, что я у него сосу. Я и сосу, – огрызнулся Вадик. – Епт... а он? То есть? – Да, блядь! Я шлюха, я сосу хер у Храмцова! – Ладно, прости, не кипятись. А нахер тебе это надо? Типа нравится? – Нравится, блин. Игорь просил, я сосал. Да, я урод, знаю. – Чё сразу урод, шлюха? Ну, педик ты, и чего? Твое право. Не считай, что ты чем-то хуже остальных. Ты не должен позволять людям собой пользоваться. – Я не позволяю… Только Игорю. – И ему не позволяй. Ты классный парень, Вадь, не унижай себя. – Дан, давай не будем, – Вадим устало потер глаза. Горло все еще першило, а голова стала свинцовой. – Как ты сказал? – усмехнулся вдруг Богдан. – Мне тоже не нравится, когда меня зовут «Вадь». – Ну, окей, но это хотя бы твое имя. – А Дан не твое? – А ты внимательный, – снова заржал Богдан, откидываясь на спинку сидения. – Богдан – это кличка, от фамилии Богданцев. Макарову резко стало не по себе. Он действительно думал, что Богдан – это имя. – Валентин, приятно познакомиться. – Валентин? Серьезно? – Угу, Жека решил, что здоровому парню имя Валя не подходит, вот и привязалось ко мне это Богдан. – Прости, я реально не знал. Если честно, я с вами только из-за Игоря. – Так мы ж с первого курса тусуемся. – Так я на него с сентября и залипаю. – Пиздец, конечно. Не стоит он того, серьезно. – Да понял я уже, только что толку? Сердцу не прикажешь. – Клин клином выбивать надо. Есть у нас в городе клуб какой для таких, как ты? – Гей-клуб? – усмехнулся Вадим. – Есть. Решил зайти? – Ага. Вернемся в город и пойдем тебе нормального мужика искать. – Не боишься? – Хули мне-то бояться? Я ж не педик. С тобой потусую, посмотрю, че кого. – Приставать будут. – Где пристанут, там и отстанут. – Это будет забавно. Вадим хотел бы еще поболтать с Валькой, но голова раскалывалась уже просто невыносимо. Богданцев нашел для него таблетку обезболивающего и предложил поспать. Отказываться парень не стал, кое-как устроился на разложенном сидении и почти моментально провалился в темноту. Ему снились кошмары, он все время куда-то шел, но оказывался неизменно посреди комнаты. Вокруг стояли люди, друзья, знакомые. Все смотрели на него с презрением, осуждением и даже ненавистью. Вадим пытался вырваться из толпы, убежать, но путь ему преграждал Игорь. Он смеялся и повторял одно и то же: «Макаров сосет лучше всех, с ним круче, чем с телкой». И все тыкали в него пальцами, презирали, а когда удавалось вырваться, Вадим натыкался на разочарованный взгляд отца. А после все повторялось. Снова, и снова, и снова… Разбудил Вадима шум. Он с трудом разлепил глаза, прислушался. Разговаривали на повышенных, но где-то словно далеко. Приподняв голову, он понял, что все еще в машине, а ругались на улице. С удивлением обнаружил, что укрыт курткой. Причем Богдана. Стоп, нет, Валентина. Стало стыдно за вчерашнюю ночь. Надо же было так лохануться – не знать имя друга. Вадим попытался подняться, но понял, что сил нет, а голова кружилась так сильно, что он рисковал упасть, едва попробует встать. Внезапно он понял, что больно даже дышать. С трудом получилось сесть, с еще большим трудом открыть дверь. – Куда тебя несет, сиди, – Валька в два прыжка обежал машину и не позволил Вадиму выйти. – Я... – начал было Макаров, но горло резануло болью. – Сейчас, потерпи. Богданцев отстранился от Вадика, но не успел закрыть дверь. – Хуле ты к нему лезешь? – донесся в салон голос Игоря. – Ну уж, блядь, тебя забыл спросить. Ты-то уж поможешь, ты ж умеешь. – Я тебе сказал, сами разберемся. – А я сказал, помоги тачку вытолкать. Его в город надо. Дверь резко захлопнулась, снова отсекая от Вадима голоса. Он не знал, давно ли они спорят, не знал причину их спора, но очень надеялся, что победит Валя. Оставаться сейчас с Игорем Вадим не хотел. Не знал, как на него реагировать, не хотел его видеть. Вадим посидел с минуту и снова улегся. Голова болела нещадно, кружилась, а еще его начал забивать кашель. – Вадь, давай вставай, – растолкал его Богдан. – Надо сесть. При помощи друга Вадим принял сидячее положение. Валька пристегнул его ремнем, устроился на водительское и тронулся с места. – Вадим, ты как? – позвал его с заднего ряда Игорь, но Макаров не ответил. Снова провалился в липкую дрему. В себя пришел уже в карете скорой. Друзей рядом не было, только две тетки фельдшеры...