Дети весны

Бледное солнце высоко, воздух на улице свежий и прохладный. Эрен, сидя под деревом, смотрит в окно, через стекло которого он видит, как она зашивает свою форму. Криста. Весна. Богиня. Нет, Хистория. Королева. Девочка. Весеннее небо – светло-голубое, пустое и холодное. Эрен поднимает глаза к нему. Кто ты, девочка с фальшивым именем? Хистория, имя которой – судьба её. Та, на чьи хрупкие угловатые плечи вдруг взвалился непосильный груз. Та, что не должна была рождаться, но вопреки всему появилась на свет и стала его королевой. Девочка, выбравшая неправильное время и место для жизни. Ей бы в красивом платье встречать новые дни и не знать никогда нужды, а не рвать юбки для перевязки раны и раздирать руки в кровь на поле боя… Хистория, имя которой – судьба его. В окне, через которое он видит её, на Эрена смотрит отражение. Эти же глаза, помнится, были когда-то у маленького мальчика, который хотел уничтожить всех титанов и спасти человечество. Но кто же знал, что, чтобы их победить, нужно самому стать чудовищем. «Чтобы добиться чего-то великого, нужно чем-то пожертвовать» сказал когда-то Армин, и он прав, как и всегда. Он знает больше, чем остальные. Армин проанализировал множество ситуаций и сделал выводы. «Чтобы достичь желаемого, нужно каждый раз принимать верное решение» говорит себе Эрен, у него есть свои собственные выводы, и перед глазами мелькают люди, на лицах которых навечно застыл ужас; их окровавленные тела, оторванные конечности тех, кто только недавно ходил по этой земле и тоже о чем-то мечтал. Тяжелым камнем сердце внутри опускается куда-то вниз. Вдруг он замечает, что за окном она видит его и машет рукой, зовя к себе. Его утреннее «привет, Хистория» тихое. Она улыбается ему, затмевая собой весеннее солнце, по-доброму, как прежде, как раньше, когда они только учились и позволяли себе мечтать о светлом будущем. Сейчас оно стало настоящим и зависит теперь от них. Хистория начинает спрашивать его о чем-то совсем неважном, будто не они сейчас в месте, окружённом титанами, смеётся, заправляя случайно выбившуюся прядь волос. Хистория нечаянно касается его руки своей, когда тянется за ниткой, её ладошка маленькая и бледная. Такой не держать оружие, не убивать титанов, не вершить судьбы людей. Такие тёплые руки у всех матерей мира, кажется, и его у матери были тоже. Хистория выходит из дома, оставляя Эрена одного, плавно врывается в весеннее пространство, освещённое нетеплым, но сияющим солнцем. Вдруг дышать становится легче. Вечером, когда темнота окутывает всё вокруг, Эрен видит на заднем дворе человека. Хистория стоит одна, её взгляд устремлен куда-то далеко. Она замечает его не сразу, но, увидев, не удивляется, словно ждала его, и смотрит на него внимательно, будто изучает, и в её глазах он не находит заботы, утешения или нежности – только высокое весеннее небо и… Хистория держится прямо, плечи её расправлены. Её «привет, Эрен» звучит отстранённо, немного глухо, но твёрдо. Ему кажется, что он вдруг стал нечаянным свидетелем чего-то очень личного. Что-то большое и великое на его глазах зарождается в этом маленьком хрупком теле. – Эрен, мы должны быть сильными. Мы с тобой надежда человечества, – вдруг слышится в холодном вечернем воздухе. Эрен снимает с себя куртку и укрывает её худые дрожащие плечи. В её весенних глазах – понимание. Стать вместе получается само собой. Не было громких признаний или долгих речей. Не было ничего, но была весна, были и есть они. И множество вещей, которые они делают вдвоём под высоким неприветливым небом. Целовать её, находить себя в её объятиях, смеяться, как дети, в мире, где посреди смерти, боли и усталости для любви не осталось места. Не задавать вопросов, но говорить обо всём на свете, встречать рассветы вместе, спасаться и спасать самих себя в друг друге тысячи и тысячи раз. Держаться за руки и ощущать присутствие, ловить движения, взгляды и жить, жить, жить.