Третья попытка Анны Мироновой

Вечер выдался сложным. Я объяснялась с родными, убеждала всех, что это просто командировка, обмен опытом преподавания. Проблема, собственно, была не в моем отъезде, а в желании взять машину отца и вернуть на выходных, когда приеду в гости. Мама категорически была против, хотя я довольно ловко вожу машину и в отсутствие отца всегда подвожу маму. Я понимала, что это обычное беспокойство, но червячок сомнения иногда выползал наружу и начинал грызть, все ли я сделала правильно. Ведь я не только уезжала на три недели сама, но и брала в Тверь Лоуренс. Студенты тоже имеют право приобщаться к академической мобильности, правда, это направление в России слабо развито. Алиса сомневалась и немного сопротивлялась, но мне удалось объяснить ей, что в сложившейся ситуации необходимо просто сменить обстановку и отдохнуть. Сборы в путь тоже не давали расслабиться, и спала я в итоге не очень хорошо. Боялась заснуть и проснуться уже не здесь. Глупо, наверное, но я сильно волновалась. Утром я успела обнять маму и папу, обещать им вести себя благоразумно, встретиться с дядей и буквально сбежать из родного дома на машине, поскольку слезы сами просились на глаза, а я должна быть сильной. Ведь родным нелегко со мной расставаться, пусть и на три недели. А еще я должна держаться и помочь Алисе преодолеть себя, только это спасет нас двоих. К сожалению, перехватить по дороге Галину Дмитриевну не удалось, не было ее и в деканате. Зато коллеги были настроены оптимистично и не слишком грустили, провожая меня в дорогу. А вот студенты... Даже нет слов. В какой-то момент мне показалось, что я еду на другую планету, как минимум, - так горячо меня провожала моя группа и хотели увидеть вновь. Ребята немного подкалывали и меня, и Алису, но от этого становилось так тепло на душе! Вновь выступали слезы, и я старалась спрятать их от ребят. Но природная чуткость студентов и строгость других преподавателей взяли верх: нас отпустили в Тверь. - Боже, неужели это закончилось, - выдохнула Алиса, убедившись, что университет остался позади. - Да! Я тоже не верю, - улыбнулась я, вновь смахивая слезу. - Можно устать и от хорошего. Лоуренс кивнула. Какое-то время мы ехали молча, но потом девушка тихо попросила: - Можно я одну песню поставлю? Она подходит ко всей нашей истории. - Вы уверены? - осторожно спросила я, не желая бередить раны. Затянуть их сможет только время, как бы нам ни хотелось иного. - Уверена. Девушка вставила флешку и шепотом подпевала. А я растворялась в отголосках песни, понимая, что все провожающие были по-своему правы: мы едем в новую жизнь. А прошлое нужно отпустить. И пусть "катится вверх, да по венам чья-то боль, чья-то измена"... Да, эти слова впивались в душу, но пытались исцелить ее. И к третьему куплету я уже была готова услышать все, что угодно, кроме правды: "Хлестай вода в Поднебесной, взрывай мне Душу слезами - я за двоих искупила вину! Когда в полушаге от бездны мы вдруг столкнёмся Глазами - ты все поймёшь, но уже не свернуть" Увы, столкнуться глазами с Шумским я не хотела, но если это будет, то произойдет именно так. Неожиданно для себя припев я подпевала Алисе в полный голос: "И катится вверх, да по венам чья-то боль, чья-то измена" "Катится волею судеб, что ещё там дальше будет - Но пусть никогда не кончается твой майский дождь!" И я чувствовала, как со словами песни, с этими звучащими ритмами уходит вся боль и тяжесть той ситуации. Пусть "катится" вдаль, а мы хотим быть счастливыми. И станем ими! И начнем сначала! "Катится волею судеб, что еще там дальше будет?"