От и До

      Тэхён смотрит на Чонгука сверлящим взглядом, — который Чон старается не замечать, — и мнёт в руках грёбаную игрушку антистресс, которая не помогает — от слова совсем. Ким хочет прямо здесь и сейчас разорвать его на кусочки и сжечь, но через пять минут им выходить на сцену, и со своими желаниями ему приходится повременить.       Что же такого между ними произошло, что Тэхён так зол на Чонгука? Ох, всё просто. Чтобы довести Кима до белого каления, Чонгуку всего лишь понадобилось: первое — отправить в его дорого любимый пиджак его любимое пирожное, и второе — произнести на всё это сухое «всё равно он был таким себе». Ким хотел сказать тогда ему пару ласковых, но визажист так не вовремя утянул его за собой в кресло.       Во время концерта все мемберы ведут себя дружелюбно, машут фанатам руками с яркой улыбкой на лице и стараются запомнить каждого. Тэхен же с милой миной обнимает Чонгука со спины и, пока все фанаты визжат от радости взаимодействия их любимого отп, шепчет ему такое грозное на ушко: «Тебе пиздец». Чонгук поворачивает голову, смотря ему в лицо с заинтересованностью, а Тэхён, для создания некой личной ауры, лишь игриво бровями дёргает, да ускакивает к Джину, чтобы обнять теперь его.       По прибытии в общежитие, пока все толпились в прихожей, Тэхён хватает макнэ за предплечье и выводит за собой в подъезд, поднимаясь на несколько пролетов выше.       — А теперь, блять, слушай сюда, — грубо начинает Ким, хватая его за грудки и прижимая к стене. — Ещё раз испортишь что-то, что мне дорого, да ещё вякнешь лишнего — закопаю.       — Ты серьезно? — поражается Чон, а затем усмехается, надменно глядя на него. — Паришься из-за этого старья?       Ким заносит руку, собравшись ударить его по лицу, но вспоминает, что лицо трогать нельзя, поэтому даёт пару раз под дых, отчего у прижатого в глазах темнеет.       — Это не просто​ «старьё», мудила, — стальным голосом произносит Ким, хватая рукой его за лицо, чтобы тот смотрел прямо в глаза, — а чуть ли не раритет, который мне достался от покойного дедушки.       — И что ты хочешь? — тяжело выдыхает Чон, зло смотря на него. — Чтобы я извинился?       — Плевал я на твои извинения, — ухмыляется Ким. — Это была небольшая профилактика, чтобы ты в следующий раз знал, как не стоит себя вести.       Не так сильно вдарив в плечо, Тэхён отпускает его и спускается вниз, в общежитие.       «Еблан» — думает Чон держась за ноющий от боли живот.       Во время позднего ужина ни Чон, ни Ким никаким образом не контактируют, полностью игнорируя присутствие друг друга — потому и сидят как можно дальше друг от друга, соответственно. Тэхён глаза не поднимает, и лишь делает вид, что ест, по большей степени просто возясь палочками в тарелке — аппетита совершенно нет, в отличие от Чонгука, который с удовольствием поглащает пищу. Чимин вдруг весело припоминает парням недавний конфуз во время выступления, и Чонгук немного оживает, присоединяясь к обсуждению произошедшего с улыбкой на лице.       Аж тошно.       Тэхён не имел особого желания общаться и пытаться как-то реагировать на всё, поэтому он встаёт изо стола, оставляя ужин почти нетронутыми, и пожелав всем спокойной ночи уходит, ссылаясь на усталость и головную боль.       Намджун, давно обративший внимание на состояние парня, идёт следом.       — Ты ведь не сильно злишься на него? — спрашивает Намджун, имея в виду макнэ, проходя за ним в их комнату.       — Нет, мы уже разобрались с тем, что это было простым недоразумением, так что всё в порядке, — Ким душевно улыбается и снимает футболку, меняя ее на пижамную, шелковую рубашку, — правда.       — Ты так убийственно смотрел на мелкого, что я уже стал бояться за его сохранность, — неловко хихикает лидер, почёсывая шею. — Вы правда всё разрешили?       — Да, в этот раз всё.       — Я могу быть спокоен? — уточняет старший.       — Хён, я же уже сказал, что мы всё решили, — усмехается Тэхён, складывая футболку. — Иди лучше ешь, а то твоя еда остынет.       — Ладно, спокойной ночи.       Оставив Кима наедине с самим собой и уйдя к остальным, он уже не слышит, как тот зло бьёт по стене. Он шипит, недовольный тем, что не справляется со своим гневом, и еле успокаивает в себе всё ещё горящее желание пойти и размазать мелкого по стенке.       И, если быть честным, дело тут не только в пиджаке, который ему достался от дедушки, но и в самом Чонгуке. С каждым днём тот разочаровывает его всё больше и больше. Он теперь с ностальгией вспоминает, как им сложно было найти общий язык, когда они только познакомились, как со временем им удавалось находить что-то общее; как они привыкали друг к другу, чтобы они могли без лишнего стеснения находиться в одном помещении и в любой момент обратиться с какой-либо просьбой. Они даже делились друг с другом обедами, если кто-то из них забывал, и Ким мог смело назвать тогда его своим другом, когда они имели хорошие, дружеские отношения. Но то, что происходит между ними сейчас — полная противоположность того, что было год назад. Раньше Чонгук был славным малым, а теперь эта бестия пытается разозлить и взбесить его при каждом удобном случае. То ответит колко, то чересчур пользуется своим положением «макнэ», позволяя себе лишнего, то специально какую-то херню вытворит, а потом с довольной ухмылкой свалит куда-нибудь на ближайший час. Тэ может спокойно смотреть на него без капли раздражения, только когда тот спит. И, Ким не понимает, то ли это такой подростковый период у него так проходит, то ли он реально таким говнюком растёт. Если второе, то срочно нужно браться за его перевоспитание, пока не поздно. Серьёзно, такое поведение в 18 лет — не ахти.       Всю следующую неделю парни были заняты подготовкой к выступлению и самими концертами. На сцене Тэхён с Чонгуком взаимодействовали как обычно, а вне — Тэ смотрел холодно, и даже не старался пытаться с ним заговорить, в то время как сам Чон мог запросто на него облокотиться или съесть что-нибудь из его тарелки. Чимин знал, что между ними происходит, и пытался их как-то помирить, чтобы они снова общались так же непринужденно, как и раньше, но, увы, ему это не удалось. По большей части, из-за вредности Чонгука.       — Тэхён, — неформально зовёт Чонгук, на что тот не отзывается, продолжая дальше разминаться. И его похуистическое отношение к нему, начинает довольно-таки заметно задевать Чона в последнее время. — Окей, не хочешь замечать меня — не надо, но менеджер просил тебя зайти к нему, и как можно скорее.       Кинув бутылку с водой ему под ноги, Чонгук резко разворачивается и уходит, немного удивив Кима своим поведением.       «Это попытка проявить заботу?» — не понимает Тэхён, поднимая бутылку с водой.

***

      Через неделю парни уже находились в Токио, где должны пройти три их заключительных концерта, завершающие мини-тур. Для распределения мемберов по номерам стафф предоставил им возможность сыграть в традиционное «КНБ» и тем самым распределить, кто с кем будет делить номер. К огромному удивлению парней и, к сожалению Чонгука и Тэ, им пришлось заселяться в один номер, чему они были совершенно не рады. Мемберы лишь надеялись, что те спокойно проживут вместе несколько дней и не поубивают друг друга.       Первые сутки Чонгука и Тэхёна в одном помещении, на удивление, прошло относительно спокойно. Парни даже успели обрадоваться, что те не трогают друг друга. Однако, недолго длилось их счастье. Уже на второй день Юнги и Хосоку пришлось разнимать их в коридоре. Сколько только мата Чон и Ким услышали в свою сторону, когда Мин их отчитывал за то, что они дрались прямо в коридоре, где их могли бы спалить фанаты или папарацци. После этого они снова обходили друг друга стороной и никак не взаимодействовали — за исключением выступлений.       Первые два концерта в Токио прошли отлично, без всяких заминок и конфузов. Третий концерт, как заключительный, должен состояться на другом стадионе, еще большем, чем предыдущие, поэтому у них есть еще два дня — один на отдых и развлечения, а другой на плановую репетицию на новой сцене.       — Парни, не хотите сходить с нами в парк аттракционов? — спрашивает Чимин, пройдя с Намджуном в номер Гука и Тэ.       — Я пас, — вяло отзывается Чон. — Ночью плохо спал, поэтому буду отсыпаться.       — А ты? — обращается Джун к Тэхёну.       — Это не совсем то, чем я хотел бы занять себя, но, так уж и быть, пойду с вами за компанию, — улыбается Ким, и начинает собираться.       Через некоторое время Чимин, Хосок, Джун и Тэхён были в парке развлечений и, разбившись на пары, шли кататься на аттракционах. Они веселились как хотели, ели сахарную вату, делали фото и, Тэ кажется, он слышал как Хосок кричит аж с другого конца парка. По крайней мере, он себя этой мыслью веселил. Проходя мимо тира, Ким ненадолго задерживает на нём заинтересованный взгляд, а потом и вовсе останавливается, прося Джуна подождать. Выпросив у мужчины ружье и патроны, Ким взял оружие в руки и стал целиться с предельной​ внимательностью. В момент, когда он сбивал одну банку за другой, Тэхёну вспоминался тот день, когда Чонгук сумел поразить Кима своей точностью в тире и выиграть для него небольшого плюшевого тигрёнка. Этот момент навевал тепло, потому что тогда Чонгук все еще был наивен и старался хоть как-то поднять настроение хёну, хотя они ещё не особо хорошо общались.       Выиграв плюшевую ламу, Тэхён говорит лидеру идти развлекаться дальше с парнями без него, потому что ему срочно нужно уйти. Джун стоит в замешательстве, мол, что это за неотложные дела в выходной день, но всё же отпускает его, прося быть осторожнее одному. Сев в стоящее недалеко от входа в парк свободное такси, Ким называет адрес и водитель выруливает на трассу. Киму вдруг вздумалось, что им с Чонгуком нужно поговорить, вот прямо сейчас. И не важно, что тот вроде как собрался спать. Если ещё есть возможность, то он хотел бы вернуть их старые отношения. Несмотря на то, что сейчас Чон ведёт себя как мелкий засранец, он ему очень дорог. Возможно, даже больше, чем просто «очень».       Оплатив такси и поднявшись к своему номеру, Тэхён тихо открывает дверь и проходит в номер, не заставая младшего в постели. Его отсутствие немного ставит в ступор, поэтому он кладет ламу на его подушку и достает смартфон, чтобы набрать номер Чона. Правда, и телефон он откладывает в сторону, когда слышит невнятный звук доносящийся из ванной. Было чем-то схоже на мычание и стон. Бесшумно подойдя к ванной комнате, Ким накрывает ручку двери рукой и медленно поворачивает ее, аккуратно приоткрывая дверь.       Честно, из всех представленных в голове картин, не это он ожидал увидеть, далеко не это.       Взмокший Чонгук сидел на коленках лишь в просторной футболке и трахал себя. Прям вот трахал, прям с нескрываемым удовольствием. Пальцами. Чон, мать твою, Чонгук. Тот пошло раскрывал рот в немом стоне, изящно прогибался в спине, каждый раз задевая простату, и просто выглядел невъебически дрочно в этой позе с такой детской мордашкой. Тот не слышал его, возможно, из-за собственного шумного дыхания и одного наушника в ухе, и тот факт, что Чон продолжает ласкать себя, не замечая его — возбуждает. Хотя, по сути, его не должен возбуждать парень. Или должен?       — Тэхён-а, — жалобно скулит Чонгук и еще больше гнётся в спине, кончая на пол.       Тэхён мысленно прихлопнулся от такой неожиданной развязки. Ким мог подумать, что тому просто захотелось удовлетворить свои потребности, и что анальный секс ему тупо по душе. Но, сука, то, что он трахает себя, думая в это время о нём — это пик. Точка невозврата.       Увиденное зрелище никого бы не оставило равнодушным. Поэтому Ким без всякого предупреждения заходит в ванную, заставляя Чонгука сначала испугаться, а после сильно смутиться от того, что его спалили.       — И как давно мы так играемся с собой на мой светлый образ? — ухмыляется Ким, присаживаясь перед ним на корточках.       — Т-тэ… Тэхён, — взволнованно произносит его имя Чонгук, в глазах которого плескаются страх и вина.       — Ты боишься меня? — удивляется Тэхён, замечая взгляд и как тот судорожно тянет футболку ниже, прикрывая все постыдные места. Он пододвигается к нему, на что младший нервно дёргается и отдаляется от него.       — Ты всё видел? — глаза Чона начинают наполняться слезами и он держится, чтобы не проронить ни слезинки. Ему стыдно. За всё. Он не хочет терять окончательно. — Ты теперь ненавидишь меня?       Тэхён смотрит растерянно на обеспокоенного макнэ и не знает, поступает ли правильно, но он берёт и притягивает его к себе, вовлекая в их первый поцелуй. Чонгука такой резкий поступок хёна обескураживает, и некоторое время он тупо сидит в его объятиях, боясь как-либо пошевельнуться, потому что не верит в происходящее. Он думает, что Ким вот-вот его отпустит и начнет над ним издеваться, покрывать неприятными словами по поводу его вкусов и ориентации, но этого не происходит не через десять секунд, не через минуту и не две. Тэхён лишь отрывается ненадолго от его губ, чтобы с теплой улыбкой посмотреть в испуганные глаза младшего, и лишь крепче прижимает его к себе, вновь накрывая губы своими, начиная нежно сминать их. Постепенно приходит осознание, что ничего плохого по отношению к нему хён делать не собирается и тогда он расслабляется в его руках, начиная неумело отвечать на поцелуй. Неловко, стыдно, но безумно приятно. Постепенно поцелуй становится более страстным, ласки более развязными, и Чонгук сам не замечает, как успевает уложить Кима на лопатки и оказаться сверху.       — Ты мне нравишься, — шепчет младший Тэхёну в самые губы и трётся задницей о его пах, чувствуя какой он уже твердый.       — Ты мне тоже, — выдыхает Ким и мажет по его губам своими, ведя руками по его бедрами выше, переходя на внутреннюю часть. — Я хочу тебя.       Тэхён берёт его плоть в руку и начинает медленно водить ею вверх-вниз, наблюдая как тот сжимает рукой его рубашку и прикрывает глаза от удовольствия, начиная поддаваться на встречу, сильнее возбуждая заодно и Кима своим трением о пах. Чонгук выглядит ужасно красиво, когда возбуждён. Ким смотрит на него и не может насладиться им.       Вся эта ситуация кажется чертовски правильной.       Чонгук смотрит на Кима, как тот мелко подрагивает от возбуждения и запрокидывает голову назад, открывая вид на шею. И Чон тянется к ней, дышит тяжело горячим дыханием, будоража сознание Кима, и целует. Целует, кусает, зализывает и снова целует, повторяя по кругу. Он выгибается в спине и тихо скулит, когда Тэ водит большим пальцем по головке, немного давя. Чон дрожащими руками расстегивает пуговицы рубашки и припадает к его груди, вновь целует, ласкает соски и оставляет цепочку багровых пятен, словно помечая.       — Твою ж, — шипит Ким чуть прогибаясь в спине, и хватается крепко руками за его бедра, — я ща взорвусь, если не кончу.       Чон немедля тянется к пряжке, принимаясь расстегивать и стягивать с него штаны. Стянув их вместе с боксерами, макнэ быстро берет с раковины тюбик смазки, удивляя Кима его наличием, и быстро размазывает его по члену хёна. Привставив член к своему анусу, Чон медленно насаживается на него, и это ощущение полноты уже приносит ему невероятное удовольствие.       — Люблю, — произносит Тэхён и тянет его на себя, чтобы поцеловать.       Чонгук улыбается в поцелуй и старается не выпустить член, сжимает его в себе, отчего Ким стонет. Выпрямившись и прижав хёна спиной к полу, Чонгук начинает двигаться, чувствуя, как ему сразу же удаётся задеть простату. Тэхён учащенно дышит и сильнее сжимает бедра младшего, с удовольствием лицезрея то, как он со стоном выгибается.       — Чёрт, это так хорошо, — прикрывая глаза от удовольствия, шепчет Гук, и коротко, но громко стонет, когда Тэхён резко двигается на встречу.       Ким сходит с ума. От узости младшего, волн наслаждений, стонов. В основном от младшего. Тот определенно хорош во всём. И он не понимает, как Чон, являясь девственником, так умело справляется со всем. И выглядит отменно, и скачет на его члене прекрасно.       Ощущения были крышесносными, но на полу становилось уже менее удобно, поэтому они меняют позу. Чонгук снимает с себя футболку, откидывая её в сторону, встает на коленях перед ванной и прислоняется грудью к бортику, в то время как Тэхён устраивается сзади, хватая младшего за бока. Войдя в него, Ким сразу же начинает вдалбливаться в него, выбивая из младшего стоны и скулеж.       — Ты только мой, — рычит ему на ухо Тэхён и тут же шлёпает его по заднице, заставляя вскрикнуть младшего от жгучей боли, которая сразу смешивается с приятным тянущим чувством внизу живота. Это ему даже понравилось. В большей степени из-за «Ты только мой». Эта фраза заставила почувствовать тепло на душе.       Ким ловит кайф от того, как идеально тот сжимает его член и постанывает. Тэхён покрывает его спину поцелуями и свободной рукой начинает ему дрочить, отчего Чон сильнее прогибается в спине, и, уже не стонет, а жалобно скулит от наслаждения. Чонгук толкается на встречу, только сейчас обращая внимания на пошлые звуки от их тел, но нисколечко не стыдится. Чувства обостряются, становясь ещё ярче, и Чон чувствует приближение оргазма, пытается сказать об этом Киму сквозь стоны, но не успевает. Он изливается на пол первым, а следом за ним и Тэхён, кончая прямо в него.       «Кончил» — блаженно думает Чон, чувствуя горячую субстанцию внутри себя.       Ким тяжело дышит, упирается руками в бортик по обе стороны от Чонгука и не спешит выходить. Он смотрит на покрытое испариной тело, пару темных пятен на лопатке, и чувствует себя хорошо. Хотя, кое-что ещё нужно сделать. Он медленно выходит из Чона, улавливая мягкий стон с его стороны, и смотрит как соблазнительно выглядит вытекающая сперма из сжимающегося колечка. Он чмокает его в поясницу и помогает лечь на пол, заметив как плохо того слушается тело. Чон лежит на спине с закрытыми глазами и кайфует от приятной слабости в теле и пустоты в голове. Он давно не чувствовал себя таким расслабленным.       И пока Чонгук находится где-то в себе, Тэхён устраивается между его ног и, мягко касаясь губами, начинает покрывать внутреннюю сторону бедер поцелуями.       — Что ты делаешь? — спрашивает Чонгук, чувствуя как тот присасывает кожу на его бедрах, и приподнимается на локтях, чтобы посмотреть на это чудо.       — Оставляю свою метку о том, что я здесь был, — с долей веселья произносит Тэхён и душевно улыбается на смущенную улыбку макнэ.       Оставив несколько ярких засосов на его бедрах, Ким поднимается к его лицу и вновь утягивает его в поцелуй, полный трепета.

***

      На следующий день мемберы просто не узнавали парней. Оба проводили время вместе и были очень даже дружелюбны, помогали по разным пустякам и угощали, как и раньше, друг друга обедом. Парни, естественно, поинтересовались, что же у них изменилось, на что Тэ и Гук с улыбкой ответили, что им просто давно стоило поговорить по душам. И, в принципе, так и есть. После секса и совместного душа они и вправду говорили по душам. Тэхён рассказал о своих переживаниях, а Чонгук рассказал, что вёл себя как мудак, потому что боялся, что кто-то, а тем более сам Ким, узнает о его чувствах, ведь «однополая любовь — табу в обществе». Они много извинялись друг перед другом за разные косяки, признавались в своих чувствах, и, радостные, что теперь в их отношениях все прояснилось, лежали в обнимку, наслаждаясь моментом и утопая в полной нежности любви.