Святой отец, у меня есть секрет

Питер не спал. Он никак не мог угомонить свои мысли. Сердце и мозг начали войну в неподходящее время. Мистер Старк любит женщин и зачем ему сдался какой-то парень? Стоп, а если он все-таки и по мужчинам? Даже если и так, Питер не мог позволить себе сдать позиции и отказаться от своей цели. Он не мог позволить чувствам овладеть холодным рассудком. Это грех, грех, грех — Питер повторял снова и снова, словно заранее отмаливался за свои мысли по отношению к Тони. Паркер переворачивается на живот и задерживает дыхание, ограничивая доступ к кислороду. Рот и нос плотно зажаты, а лицо упрямо вжимается в мягкую подушку. Он мог бы истошно закричать, но не стал. Не стал, иначе разбудит пастора. Иначе придется объясняться за свое поведение. А он не хотел отчитываться. Он не хотел говорить с кем-то о своих переживаниях… С кем-то вроде него. Он хотел просто перекрыть это чувство в себе, как и доступ к кислороду. Утро следующего дня пролетело так же быстро, как и наступило. Питер весь день пытался отвлечься на работу, учебу — что угодно, лишь бы не думать о дьявольской улыбке, мужественных чертах и… Так, стоп! Стоп-стоп-стоп! Паркер накрывает, мокрыми от воды, ладонями лицо, снова растирая его и делает вдох. Ему нужно с кем-то поговорить об этом. Нужно поделиться. Больше всего он боялся рассказать Неду о том, что его мучает. Его пугала сама мысль, что его друг не поймет его, что отвернется, назовет ненормальным. Не зря люди приходят к пасторам, чтобы рассказать о своих грехах. Легче признаться незнакомцу, что ты желаешь другого мужчину, чем родным людям. Питер оказался в ловушке. Он не мог пойти в другую церковь и поделиться своими эмоциями. Он знал, что многие отцы будут осуждать. Не осуждать, так рекомендовать прочесть несколько строк, чтобы покаяться во грехе. А он это делал за сегодня уже несколько раз — не помогает. Эти чертовы молитвы совершенно не помогают! Казалось, что совсем скоро эти чувства сожрут Паркера, а позже перетекут в самоненависть. В следующий понедельник Питер не появился у Тони. Конечно, он предупредил гения о том, что не явится и сделал это через его личного телохранителя — Хэппи, который был не очень рад перспективе работать почтовым голубем. Но Паркера это не сильно волновало. Он не хотел лишний раз слышать голос Старка, не хотел ощущать этого легкого покалывания в грудной клетке. Неделя подходила к концу, и Питер понимал, что рано или поздно ему придется встретиться со Старком и продолжить совместную работу. Парень поступил некрасиво, когда не явился на этой неделе. Все-таки Тони жертвовал своим личным временем ради каких-то церковных статеек. А ведь этот человек совершенно не признавал церковь и частенько посмеивался над Паркером, когда парень говорил о внутренних порядках и спешил поскорее вернуться, чтобы не напороться на гнев мистера Броуди. Тони Старк — самый настоящий богохульник. Питер хоть и поддавался его харизме, но часто вступал в спор, отстаивая свое мнение. Признаться, Тони это не всегда нравилось. — Питер! — Парня окликнул голос, на который он сразу обернулся. Его встретил счастливый Гарри Озборн. — Гарри, рад видеть. — Юный Паркер улыбнулся приятелю. Они обменялись рукопожатиями. Младшего Озборна не было на воскресной службе и немой вопрос Питера, будто прочли по одному выражению лица. — Я не говорил, но в Куинс живет Гвен. Шел на станцию и тебя увидел… Оу, я же не отвлекаю от работы? — Гарри отличался тактичностью, что Питер не мог не заметить. — Нет. Служба только что закончилась. Паркер хоть и ответил так, но, откровенно говоря, был совершенно не настроен на разговоры. — С тобой все в порядке? Нед говорил, что вы всю неделю не виделись… Может что-то случилось? — Озборн обладал редкой проницательностью, а Питер слишком долго сдерживал в себе целую эмоциональную бурю, которую игнорировал слишком долго. — Мы можем поговорить? — Питер знал, что Гарри — один из немногих людей, которые равнодушны к вере и всему, что написано в библии. Паркеру было необходимо услышать мнение беспристрастного человека. — Ты влюбился. — Заключил Гарри, когда Питер закончил расчехлять ему свою душу. — Нет, ты не понимаешь, это — неправильно. — Неправильно? — Озборн переспросил, но только для того, чтобы сделать акцент на этом слове. — По-твоему любовь — это неправильно, Питер? — Нет! Я имею в виду… Мы же говорим… — Питер, я прекрасно слышал о ком ты говорил. Мужчина, верно? — Собеседник Паркера слабо сощурился и оглянулся на церковь, которая была в нескольких метрах от них. Озборн шаркнул подошвой ботинка о сухой асфальт, поднимаясь со скамьи. — Любовь не может быть неправильной или отвратительной, Питер. Я не пытаюсь оскорбить твои чувства, но ты никогда не задумывался, что многие толкования в библии либо устарели, либо имеют логические пробелы? А ведь по ее писаниям, мы все рождены во грехе, правильно? Так какой смысл стоять на коленях перед тем, кого называют Богом и просить прощение за то, что ты — человек? Питер открыл рот, но после закрыл его. Гарри был прав. Видимо, Озборн считал так же, так как он сразу улыбнулся. — Мне сейчас нужно уезжать. Надо помочь отцу с бумажной волокитой, но, Паркер, если что — звони. Буду рад поболтать. — До встречи. — Питер сжал в руке листок с номером младшего Озборна и так же поднялся со скамьи. Звонить малознакомому человеку и говорить о личном — было ново и странно для Паркера. Но почему-то он чувствовал, что Гарри можно доверять. Однако у стен есть уши и Питер прекрасно об этом знал. Он спрятался в туалете на улице, которым пользовались в крайних случаях, хотя бы потому, что запах там стоял отнюдь не цветочный. Парень провел там полтора часа за разговором с Гарри и отец Джош искренне забеспокоился, крикнув Питеру, что может вызвать врача, если тому плохо. Телефонный разговор пришлось свернуть почти сразу. Первый октябрьский понедельник оказался ветреным, но осенняя погода — лишний повод начать радоваться предстоящей зиме. На этот раз Питер решился прийти к Тони. Не иначе, как разговоры Гарри благоприятно подействовали на моральное состояние Паркера. Но он все еще сомневался в правильности своих чувств, сталкивая все на простое восхищение. — О, явился! — заявил Старк довольно артистично, когда дверь открылась. — Хэппи говорил, что ты приболел на той неделе? Сейчас как? Здоров? Если что, я могу вызвать своего врача, он тебя осмотрит. Но не красавицу медсестричку, она в комплект не идет, понял меня? — Тони снова начал подшучивать над мальчишкой, но Питер не возмущался. Он скучал по голосу, который принадлежал этому человеку. — Нет, все хорошо. Я уже здоров… — Питер быстро начал копошиться в своем рюкзаке и выронил ручку, которую поспешно поднял. Он еще никогда так не волновался. Они начали очередное интервью и хоть вопросы были заранее заготовлены, Паркер путался в словах и разговоры выходили скомканными. В конце концов, Тони решил первый прекратить этот балаган. — Так, я больше не могу отвечать на этот бред! Ты себя слышишь вообще, Питер? Я все понимаю, но твои вопросы сейчас похожи на гугл-переводчик. Только вот, он выдает все более внятно. — Мужчина поднял брови и встал с кресла, направляясь на кухню. — Если ты еще не выздоровел, то не стоило приходить. Питер подскочил и направился за Старком — уже сформировавшаяся привычка. Тони часто так поступал, в особенности, когда ему надоедало сидеть на месте. — Я налью нам кофе. Выздоравливай до конца и подготавливай все четче, иначе я зря трачу с тобой время. Питер молчал, он понимал, что запорол часть своей же статьи. Он гипнотизировал взглядом блокнот, но совершенно не вчитывался в смысл того, что там написано. Паркер отвлекся в тот момент, когда на белую бумагу легла чужая тень. Парень поднял взгляд. — Ты не слышал? Говорю: отойди, я возьму чашки. — Тони вскинул брови, всматриваясь в лицо мальчишки. Тот его совершенно не слушал до этого — очевидно! Питер внимательно смотрит на лицо Старка, чувствует, как вспотели ладони и снова игнорирует его слова. Земля ушла из-под ног в тот момент, когда Питер первый потянулся к Тони. Он впервые чувствовал, что чьи-то губы могут быть такими горячими. Старк не отстранился и ответил на неловкий поцелуй, который начал подросток и парень почувствовал колкую бородку. Тони Старк целовался уверенно, немного развязно. Паркер почувствовал влажный язык и почему-то задержал дыхание, соприкасаясь своим языком, и глубоко вдыхая в легкие воздух. Питер крепко сжал пальцами края стола, отчего костяшки заметно побелели. Это был его первый поцелуй. Питер выбежал из дома Тони, сжимая в руках куртку и посыревший от дождя блокнот. Лицо горело от осознания того, что он сделал. Сердце бешено колотилось от адреналина, а дыхание сбилось от пробежки прямо до станции. Они поцеловались, и Питер был инициатором. Он сделал сознательный шаг в огненную геенну.