Святой отец, у меня есть секрет

Поцелуи — это только прелюдия и Питер знал об этом, когда Тони снова прижался к его губам и они оба оказались в комнате. Запах Старка стал ощущаться острее, будто собственные органы чувств включились на полную мощность. На языке терпкий вкус выпитого бренди, губы плотно сомкнуты и Паркер старается отвечать, как можно живее на чужую страсть. Дыхание быстро сбилось, потому что парень задержал его в самом начале поцелуя. От неопытности, он начинал так делать и сразу же срывался на глубокий вдох через нос. В поцелуях Тони не был таким терпеливым. Он учил Питера, как нужно и делал это довольно требовательно. Возиться с девственниками Старку еще не приходилось, оттого все выходило несколько хаотично для обоих. Тони отстегнул дурацкую клетчатую рубашку на Питере и уверено сделал несколько шагов вперед, повалив парня на кровать. Мужчина не отрывался от юных губ даже в такой момент, довольно настойчиво подминая Паркера под себя, пока тот не выдал жалобный полустон в губы. Бедро гения упрямо было прижато к паху мальчишки, и Тони все-таки оторвался от припухших губ, которые приобрели характерный аловатый оттенок. Питер сделал глубокий вдох и резко выдохнул от щекочущей бородки на собственной шее. Губы Старка прошлись ниже, впиваясь в косточку ключицы. Он резко приподнялся, нависая сверху над Питером. — Снимай все. — Даже не просьба — почти приказ, который Паркер сразу выполняет, начиная стягивать остатки одежды. Тони наблюдает какое-то время и действует точно так же, пока оба не остаются друг перед другом абсолютно обнаженные. Любопытство — не порок. Питер опускает взгляд на каждую часть тела Старка, подмечая крепкие мышцы на руках. Хоть Паркеру и нечего было стесняться, ведь физическая работа в церкви дала свои плоды, и он был далеко не хиляк, но в нем загорелось дикое желание провалиться сквозь землю прямо сейчас. Да хоть к самому Сатане, но он понимал, что его олицетворение сейчас перед ним и смотрит прямо на Питера. Оценивает, изучает и в конце концов, тихо усмехается. — Не люблю миссионерскую позу… — Сказано более, чем снисходительно. — Но на первый раз, попробуем так. Питер нервно сглатывает, но уверено, хоть и хрипло отвечает: — Хорошо. Тони не медлит и достает из прикроватной тумбочки лубрикант, обильно выдавливает его на пальцы и надавливает свободной рукой под коленом парня, начиная проникновение сначала одним пальцем. Дискомфорт меньшее из того, что Питеру предстоит. Он пока ничего не чувствует, кроме холодной смазки и пальцев мужчины, растягивающими упрямые стенки. Паркер цепляет пальцами простынь под собой. — Еще немного потерпи… — Бархатный голос звучит у самого уха и обжигает горячим дыханием. Чужое желание ощущалось очень ярко и передавалось с каждым проникновением. Внутри задевается чувствительный узел и Паркер вздрагивает, срываясь на хриплый стон. Еще один факт в полку — он совершенно не знает собственный организм! Если вам кто-то будет говорить, что первый секс — это прекрасно. Не верьте! Первый — всегда, как блин комом. Он неловкий и странный. Особенно, когда совершенно не знаешь, что делать. Особенно, когда ты подросток. Питер ощутил на себе весь этот эмоциональный спектр. В очень ярких его проявлениях, ему хотелось оттолкнуть мужчину от себя и сбежать, но после он уговаривал себя успокоиться, чтобы закончить начатое. Он уже падший и раз так, то Питер упадет, не пытаясь цепляться за моральные выступы. Заметив, что пальцы начали свободно входить, Тони вынимает их, подтягивая мальчишку за бедра ближе к себе, и упирается головкой члена между чужих ягодиц. Распределяет смазку по всему стволу плоти, наклоняясь. — А теперь расслабься и потерпи. — Как ни странно, но Старк говорит мягко и это настораживает. Питер послушно разводит ноги и приподнимает бедра под давлением. Гений выжидает минуту и начинает движение. Сначала выходит совсем плохо, но несколько толчков исправляют ситуацию и головка входит в узкий проход. Питеру казалось, что его терпение натянулось, подобно струне и вот-вот порвется. Он молча сжимал губы и терпел до тех пор, пока Тони резко не вошел до середины. Парень издал жалобный скулеж и тут же замолк, отворачивая голову. Старк все понимал, но ничего не мог поделать — первый опыт всегда болезненный. Мужчина наклоняется к Паркеру и начинает покрывать поцелуями его шею, чувствительно кусая и посасывая. Казалось, Питер отвлекается до той поры, пока Тони не проникает до конца, раздвигая узкие стенки прохода, и останавливается, давая привыкнуть к далеко не маленькому органу внутри. Каждая мышца напряжена и пульсирует от болезненного напряжения. Еще несколько секунд ожидания и Тони начинает движения. Сначала медленные и немного хаотичные. Питер чувствует, как угол проникновения меняется при каждом толчке, а после коротко вздрагивает, когда задевается чувствительная точка, и срывается на стон. Теперь он понял, почему Старк так делал. Тони продолжил в том же ритме, постепенно увеличивая темп движений и коротко постанывая от удовольствия. — Ох, ты такой узкий, Питер… — Тони выстанывает у самого уха и по всему телу Паркера пробегаются мурашки. Член при каждом движении стимулируется напряженным прессом Старка. Боль смешалась с удовольствием и, откровенно говоря, сейчас Питер путался в собственных ощущениях, чувствуя влажный лоб Старка на своем плече, когда тот увеличил темп движений, начиная вбиваться в тело партнера. Толчки стали короткими и быстрыми, а Питер начал срываться на хриплый вскрик. Последним движением, Старк проникает в задний проход и заполняет его, достигая оргазма, в то время, как Питер кончает следом на свой живот, напрягая мышцы пресса. — До понедельника, Питер. — Тони салютует наполненным стаканом недопитого бренди и делает глоток. — До понедельника, Тони. — Паркер не спешит извиняться за фамильярность, ведь они договорились, что наедине будут обращаться друг к другу по имени, и Питеру нужно было к этому привыкнуть. — Добрый вечер, мистер… Парня перебивают и кидают в руки одеяния. — Ты опоздал! Переодевайся и на службу. Прихожане ждут! — У Броуди нет времени на оправдания, а Питеру не очень хочется сейчас их придумывать. Парень надевает на себя черные одежды и выходит на вечернюю службу - она была обязательным условием его выходного дня. Все тело побаливает и усыпано греховными метками. Они горели, и Паркер иногда дотрагивался до них пальцами сквозь одежду, чтобы убедиться в реальности происходящего. Питер понимает, что в нем не осталось ничего святого. Он помечен Дьяволом по имени Тони Старк.