Я же говорил

— Двадцать восемь ударов ножом! Хэнк Андерсон подскочил на месте и ошарашенно огляделся, будто его смачно окатили из ведра. Конечно, если это ведро будет наполнено односолодовым виски, он встанет под поток и попросит добавки, но отнюдь не это, безусловно, приятное событие заставило его резко оторвать свою задницу от стула. И конечно же не пресловутая игра «музыкальные стулья», упаси Господи. — Ты действовал наверняка. Да? — давил разъяренный Коннор за стеклом в допросной. — Это была ненависть? Несчастный андроид-девиант мелко дрожал и, словно поруганный пес, клонил голову к столу. Лейтенант подошел поближе к двухстороннему зеркалу, дабы не упустить ни одной детали разворачивающейся сцены. Таким суровым и безжалостным своего роботизированного напарника ему еще видеть не приходилось. Карие глаза горели и метали молнии, он грациозно вился, словно змея, вокруг подозреваемого, и орал не своим голосом. Ни кукольной стойки смирно, ни ладошек на коленках, ни вкрадчивого тона. Перед стариной Хэнком предстал настоящий огонь во плоти, палящий все вокруг себя. У старого лейтенанта внезапно потяжелело в штанах. (Да нет же, не в том смысле!) Он уже мечтал оказаться на месте того тупого куска пластика, который только всхлипывал и качал головой. Ведь он бы, не задумываясь, точно выдал все секреты правительства горячему красавцу. В эту минуту, Коннор, словно притаившийся хищник, склонился чуть позади, дрожавшего как осиновый лист, андроида и продолжил свои издевательства. — Я знаю, ты убийца. Почему ты не признаешь? — Ух, жарковато здесь стало, да? — присвистнул Хэнк, но получил в ответ только недовольную рожу Рида, в которую сразу захотелось запустить сапогом. Ни черта не понимает этот высокомерный прыщ человечества. — Произнеси: «Я его убил». Это что, так сложно? — взревел Конор. У Андерсона уже колом стоял, он прикрывался первой попавшейся папкой, которую схватил со стола, в надежде, что она не особенно важная. «Главное, чтобы пальцы в рот не совал, только не в рот!» — Хватит! Хватит! Не надо, — умолял несчастный подозреваемый, а тем временем, уже покрывшийся испариной Хэнк, метался по секретной комнате, мысленно умоляя мерзавца не останавливаться. Но несмотря на все беззвучные просьбы лейтенанта, Коннор резко понизил тон, и с грацией пумы присел на свой стул, неосознанно спасая начальника от позорной кончины прямо на глазах у коллег. Девиант начал говорить. После зрелищной игры в хорошего и плохого полицейского, звериный образ Коннора в гневе преследовал беднягу Хэнка практически ежедневно. От одной только мысли портки загорались, будто от спички, а работать в паре стало сродни испытанию. Андерсон только и думал о том, чтобы где-нибудь в укромном месте прижать стройного красавца к стене и спустить с него, облегающие упругую (будем надеяться, что упругую) задницу, штаны, а весь полицейский участок превратился в его фантазиях в сплошной секс-полигон. Несмотря на успешный допрос, Гэвин не проникся симпатией к Коннору, а только больше стал его доставать, подкидывая дров в полыхающий костер своего лейтенанта. Однажды в кафетерии, Хэнк чисто случайно услышал: «Я подчиняюсь только лейтенанту Андерсену», и живот больно свело от желания. Предохранитель снят, ствол в полной боевой готовности, и речь конечно же шла не о том стволе, что прятался в кожаной кобуре. (Или все-таки о том самом?) С тех самых пор, в любом движении андроида, сказанном слове, легкой ухмылке, Хэнку виделся исключительно сексуальный подтекст. Затянул потуже галстук на шее — предпочитает пожестче, надо запомнить. Как правило, в фантазиях Хэнка из одежды напарника только галстук и оставался.Отправил в лифте отчет, часто моргая и приоткрыв рот — точно любит, чтобы финишировали на лицо. В этих мысленных порнофильмах Коннор всегда неестественно громко стонал, задыхался, призывно хихикал и похабно вилял своей тонкой задницей, в отличии от настоящего Коннора, который только сухо констатировал факты и не давал и намека на скандал. А замученный желанием Хэнк уже придумал сотни причин и предлогов затащить парнишку к себе домой, и как следует наказать за такое безразличие. — Садись, — недовольно рявкнул Хэнк Андерсон, когда они вернулись в офис после обеда. Коннор послушно подчинился. — Встань, — скомандовал лейтенант, и андроид бесшумно выпрямился. — Снимай штаны, — продолжал он уже мысленно, и в его грезах бледные пальцы звенели пряжкой ремня. Он все гадал, как бы ему намекнуть... Возле их рабочего места неожиданно нарисовался Гэвин Рид со своей привычно гаденькой ухмылочкой. — Коннор, там твоей бабушке плохо, — проязвил он, подпирая задницей соседний стол. — Не понимаю о чем вы, детектив Рид, — дружелюбно отозвался андроид. — Кофемашина сломалась, тормоз! У вас, кажется, наследственное заболевание, — он заржал так, будто сочинил лучшую шутку в мире, и несколько офицеров за своими столами тоже захихикали. — Пойди разберись и сделай мне кофе, консервная банка! Хэнк пустил по офису пару-тройку гневных взглядов, и хихикать всем резко расхотелось. Коннор медленно перевел на него вопросительные глаза, как бы спрашивая одобрения. Лейтенант сложил руки на груди и едва заметно кивнул. Напарник без лишних слов и возражений отправился в кафетерий, а Андерсон злобно прорычал: — Исчезни, Рид. — Да ладно тебе, это не твоя ручная собачка, дай мне тоже поиграть, — проскрежетал тот, не пошевелившись. — Я с твоей нахальной мордой сейчас поиграю, — пробубнил сквозь зубы Хэнк, так, чтобы детектив не смог услышать. — Плохо слышно, выражайтесь яснее, лейтенант, а то у вас язык заплетается после очередной попойки, — прыснул Гэвин и, соскреб свою задницу от стола, широкой походкой удаляясь к своему рабочему месту. «Я с трудом вспоминаю, что такое хороший трах, а ты мне еще на мозги тут капать будешь?» Андерсон ничего не ответил и проследовал за Коннором, уж больно кулаки чесались, а ему так не хотелось давать сегодня лишних поводов Фаулеру. Тихие смешки доносились до его спины. Напарник неподвижно стоял в кафетерии и терпеливо ждал, пока кофеварка делала свое дело. Андерсон прошел мимо, и, не удержавшись, как бы случайно ущипнул парнишку за идеальную задницу. Она оказалась даже лучше, чем в мечтах. — Ой, прости, Коннор, — ретировался полицейский. — Так что там с этой дурацкой машиной? — Кофе закончился, — пояснил андроид и повернулся к Хэнку. — За что детектив Рид меня так ненавидит? Кажется, не заметил, как его нагло облапали. — Рот с мылом давно не мыл, вот и воняет. Не обращай внимания. «Ему бы рот кое-чем другим промыть. Прочистить, так сказать, трубы как следует. Давно пора пригласить сантехника, мать его за ногу!» Неделей позже напарники возвращались в участок после очередного выезда на место преступления. Снова ни одной зацепки. — Не понимаю, что мы упускаем, — сокрушался Коннор. – Никакой связи с предыдущими делами. — Такое бывает, приятель. Сколько писей не тряси, а все равно есть шанс облажаться. — Чем нужно потрясти? – Хэнк поперхнулся. Где-то между ног уже начиналось построение по стойке «смирно». «Тем самым, Коннор, тем самым», — пробежала шальная мысль, и Андерсон поспешил ответить. — Да это знаешь, фраза крылатая типо. Я это к тому что… Ну, вот ты весь такой из себя технологичный, современный, умный, высокий, красивый… «Остановись Хэнк, остановись, ты, старый дурак!» — Короче, ты хороший детектив, — заключил наконец лейтенант. «А еще невероятно сексуальный в этом облегающем пиджачке». — Но даже тебе не дано знать все на свете. Ответ не всегда лежит на поверхности, и не всегда он спрятан где-то глубоко. Иногда необходимо мыслить, как убийца, чтобы паззл сложился, понимаешь? — Хэнк подкурил сигарету и спустил боковое стекло. «Вот бы мой оловянный солдатик тоже сложился, водить же пиздец как неудобно!» — Мне нужно самому совершить убийство, чтобы сопоставить себя с андроидами-убийцами, и тогда мы найдем ответ? «Нет, можешь целыми днями просто совать в рот свои пальчики, этого будет достаточно». — Я тебе толкую о том, что нужно лишь думать, как убийца, но не обязательно для этого устраивать резню. — Кажется, я начинаю понимать, — задумался напарник. — Например, чтобы разобраться, почему вы постоянно пьете, мне нужно думать, как вы? «А вот этого точно не стоит делать, парень» Хэнк уже открыл рот, дабы ответить, но какой-то придурок выскочил на встречку и пришлось быстро реагировать. Все обошлось коротким испугом, но необходимо было пожертвовать сигаретой, чтобы схватиться за руль, она исчезла где-то в районе бедер. — Твою мать! — ругался Хэнк. Они все еще ехали по оживленной трассе и остановиться было просто-напросто негде. — Лейтенант Андерсон! — закричал напарник и принялся тушить окурок руками, нагнувшись над пахом Андерсона — Брюки горят! «Конечно, они горят, ты же трогаешь меня за член!» Очень хотелось взять гаденыша за голову и опустить пониже. — Блять, Коннор, не трогай… ааай, черт…ох…Коннор, — Хэнк старался не въебаться во что-нибудь, но выходило паршиво. —Лейтенант вам плохо? — забеспокоился парень. «В твоем положении таких вопросов не задают» — Коннор, да я же сейчас… блять, да, да… «Только не въебаться, только не въебаться» — Нашел сигарету! — звонко обрадовался железка и резко вынырнул, распрямившись, но глаза его продолжали смотреть куда-то между бедер Хэнка. — O Signore! («О Господи!» итал.) — Parli italiano? («Вы говорите по-итальянски?» итал.) Лейтенант с трудом отыскал подходящее место, чтобы притормозить и свернул с дороги. — У меня мама итальянка, — едва дыша, проинформировал Хэнк, как только они оказались в безопасности. Хотя, какая тут безопасность рядом с этими ловкими пальчиками — Знаешь, а у тебя явно сицилийский акцент. — У вас эрекция, сэр, — в интонации едва читается испуг, смешанный с удивлением. «Давно хотел вас познакомить!» — Что есть, то есть, — тяжело выдохнул Андерсон и уперся головой в ладонь. Он решил: пошло все к херам. Будет даже интересно узнать, чем это может закончиться. — Вас возбуждает причинение себе вреда по средствам ожогов? Смею заметить, лейтенант, подобное поведение может служить сигналом о психическом расстройстве… — Если я хочу тебя трахнуть, как это расстройство будет называться, а, bambino? («малыш» итал.) — напрямую спросил Хэнк, чувствуя, как заводится с каждым сказанным словом. — Desviación sexual, — то ли вопрос, то ли ответ. («Сексуальная девиация» итал.) От итальянского Коннора крышу сносило окончательно и бесповоротно. Она весело махала ручкой своему хозяйну где-то на задворках сознания, и возвращаться точно не собиралась. Свалила в продолжительный отпуск. «Я тебе сейчас покажу девиацию, охренеешь» Хэнк вцепился руками в воротник пиджака и притянул не сопротивляющегося напарника к себе твердым рывком. Он с большим удивлением обнаружил горячий пылкий рот, который с желанием отвечал на этот грубый, медвежий поцелуй. Андерсон давно изучил интересовавший его вопрос. Он вычитал, что абсолютно все андроиды, независимо от класса использования, могли выполнять функцию сексуальных партнеров в разной степени, это была их базовая функция, но он решительно не понимал, зачем делать нечто подобное для андроида-переговорщика. На случай, если переговоры зайдут слишком далеко? Или работа, работой, а секс по расписанию, типа получите-распишитесь, и пользуйтесь в свое удовольствие? Реклама из серии: «Наша новая модель андроида-дектива не только делает все анализы улик на месте, но и может отсосать вам, пока вы возвращаетесь в участок». Коннор не проявлял активной инициативы, но отвечал на страсть не менее страстно. Хэнк спустил пиджак с его плеч и принялся расстегивать непослушные пуговицы, не прерывая поцелуй. Андроид, казалось, расслаблялся в его руках, прикрывал глаза и шумно выдыхал после каждой паузы. В тусклом свете неоновой вывески, что ярко горела на торце здания, его лицо казалось слегка раскрасневшимся, заставляя отбивать чечетку в широкой груди напарника. «Гребаные пуговицы!» Руки дрожали, пальцы коченели. Хэнк с остервенением распахнул, поддавшуюся, наконец, рубашку и приложился губами к идеальной груди, хватаясь губами за твердый сосок. Коннор откинулся спиной к пассажирской двери, призывно открывая полный доступ к своему телу. Лейтенант мысленно благодарил дизайнеров своего «линкольна» за сплошной диван в передней части салона. Не придется перелезать назад, у него на это ни терпения, ни растяжки не хватит. Хорошо, что на улице темно, хорошо, что он завернул за угол. Хэнк взял андроида за правое бедро и закинул его на сидение, раздвигая стройные ноги. Он резким движением схватился за молнию на джинсах и грубым, даже каким-то озлобленным рывком приспустил такой ненужный сейчас предмет гардероба. Идеальной формы член с легкой растительностью на лобке открылся нетерпеливому взору уже порядком свихнувшегося полицейского. «Даже о волосах позаботились, гребаные извращенцы из «Киберлайф» Хэнк чуть отстранился, быстро спустил до колен собственные брюки вместе с нижним бельем, наслаждаясь видом почти обнаженного Коннора с соблазнительно разведенными ногами. Он вернулся к своему андроиду, подмяв под себя послушное тело. Одной рукой он вцепился в напряженную ягодицу, подтягивая трепещущее тело к своему паху, а второй схватился за точеный подбородок и приложился к идеальным губам. У нормального человека от этих грубых хватаний расплылись бы синяки по всему телу, но Коннор не жаловался. Он держался за плечи Хэнка, выгибая поясницу и подстраиваясь под влажный член, тепло и влагу которого остро ощущал у себя между ягодиц. Лейтенант забросил правую ногу напарника себе на плечо, оставив левую сиротливо болтаться в воздухе, наклонился к его лицу и скользящим движением вошел в горячее кольцо плотно сжатых мышц. Хэнк, не сдерживаясь, простонал в лицо Коннора, который слегка жмурился и часто дышал, словно задыхался. Опорная нога Андерсона уже порядком затекала, от чего все тело дрожало и предательски немело. Хэнк резко толкнулся, чувствуя слишком скорое приближение оргазма. Он укусил андроида за подбородок и толкнулся еще раз, влажно облизал укушенное место и толкнулся еще раз, сжал посильнее упругую ягодицу, что идеально ложилась в его ладонь, и следом еще один резкий толчок. Низкие стоны и почти утробное рычание смешались с быстрым прерывистым дыханием и наполнили душный тесный салон старого «линкольна». Под тугие удары первых капель дождя по крыше автомобиля Хэнк стремительно кончил, со всей силы прикусив нижнюю губу Коннора. Он с хрипом излился прямо в андроида, содрогаясь в мелких конвульсиях и, отчаянно пытаясь отдышаться. Андерсон почти рухнул на напарника, расслабляя затекшую ногу. Искры сыпались из глаз, он почти не мог сфокусировать взгляд и прошептал куда-то в зацелованную шею: — Sei meraviglioso, mio bambino. («Ты прекрасен, мой мальчик» итал.) ... — Модель RK800 обладает разносторонними функциями и может выполнять… — Да засунь ты свои функции, знаешь куда? — Нет. Куда? «И все-то тебе знать надо» Хэнк ударил ладонями по рулю, стряхивая с усталых плеч остатки наваждения. Такого яркого, такого душного, такого реального… — Может, все-таки я поведу? — осторожно, заглядывая в лицо, спросил напарник. Хэнк медленно повернул голову и поднял глаза: на рубашке ни одной складочки, пиджак все также отлично сидит, галстук завязан идеальным узлом, ладони смиренно прижимаются к коленям. По обшивке «линкольна» свирепо барабанил дождь, они стояли на обочине. Сигарета конечно выпала из его рук, но свалилась аккурат под педали, чудом не задев ноги и кожаные сидения. Лейтенант выбросил в приоткрытое окно грёбаный окурок и повернул ключ зажигания. — Поехали. Покажу куда функции, засовывать, bambino. — Parli italiano? — о боги. Тон такой же удивленный, итальянский такой же крышесносящий. — У меня мама итальянка, я же говорил.