После водных процедур

Сегодня солнце печёт совершенно не по-осеннему. Вся библиотека, где сейчас и расположился капрал Леви с чашкой чая в руках была залита золотым светом, отчего в воздухе проявлялись до этого невидимые глазу пылинки. Именно на это нервничающий от его присутствия Моблит и списывает недовольно кривящиеся губы Аккермана. Они оба здесь ждут одного и того же человека, которого практически общими усилиями буквально полчаса назад отправили в ванную комнату, откуда сейчас раздавались приглушенные расстоянием и длинным коридором вдохновенные вопли. Морщащийся Леви предпочитал даже не вслушиваться в то, что голосила майор Ханджи. Все попрятавшиеся и забаррикадировавшиеся кадеты тоже. Моблит при очередном взвывании своей начальницы, хоть в их случае больше подходит подопечной, стыдливо опускает в голову и в очередной раз перекладывает на вдоль и поперек заваленном бумагами столе какой-то «очень важный и значимый» документ. Разумеется, только по словам Ханджи, вдохновенно поправлявшей очки и вновь заводившей свою знаменитую песню о великолепии титанов. Пару раз от её просветительских бесед позорно сбегал даже Эрвин Смит, нервно подёргивающий густой бровью. Леви откидывает голову на спинку дивана, нахмурив лоб, когда из-за двери вновь доносится громкий хрипловатый голос Ханджи Зое. Теперь, пожалуй, можно и поподробнее о том, как капралу и помощнику самого майора удалось принудить ту к принятию водных процедур, чем суетливая Зое пренебрегала столь долгое время, что её уже можно было просто вынюхать по запаху. В результате этим прекрасным сентябрьским днём Аккерман её подкараулил в коридоре близ библиотеку, куда радостная Ханджи скакала с такой стопкой книг и всяких бумаг, что саму очкастую было за ними даже не видно. Собственно говоря тут и пригодился Моблит, чья помощь состояла в старательных (но существенно бесполезных) уговоров майора «не спорить и быть хорошей девочкой», а также быстро забрать эту самую внушительную стопку из рук Зое. Капрал же просто быстро сдёрнул с кривоватого носа Ханджи очки и сунул их себе в карман. Дальше шёл простой ульматум «примешь душ-верну очки». Правда потом, когда майор, пытаясь хоть как-то сфокусировать глаза на каком-то более менее внятном пятне, врезалась в каменную стену, оказалось, что дойти до ванной комнаты в целом состоянии она просто не способна. В результате качающийся из-за горы книг перед глазами Моблит был отправлен в недалеко располагающуюся библиотеку, а сам капрал, в очередной раз проклявший эту невозможную женщину с отсутствием инстинкта самосохранения и плюс двинутую на всю свою немытую голову, подхватил успевшую лишь глупо хихикнуть Ханджи на плечо и просто отнёс в ванную, где и благополучно оставил. Будь у Зое очки, она бы может и сбежала через окно к своим любимым титанчикам, но без них была беспомощна, как новорождённая мышь. — Вот это парилка! — радостный возглас Ханджи ворвался в пропахшую пылью и старой бумагой библиотеку вместе с запахом хозяйственного мыла и влажностью. Леви спокойно отставил чашку с чаем в сторону, но даже не повернулся в сторону бодро шагающей майора. Буквально в следующую секунду раздался удар и звук падения пары тяжеленных фолиантов. Очки-то были всё ещё у капрала. — Майор! — Моблит, от испуга уронив отчёт, который до этот держал в руках, кинулся к врезавшейся в книжный стеллаж Зое с торопливостью и испугом курицы-наседки, следящей за своими птенцами. Правда пушистого цыплёнка неугомонная учёная напоминала в самую последнюю очередь, скорее растрепанную и вечно мельтешащую перед глазами кукушку. — Всё в порядке, — столь же бодро отозвалась Ханджи, когда судя по звукам всё-таки поднялась из кучи свалившихся с полки книг. Леви хмыкнул — кто-бы сомневался, что с ней что-то случится от парочки упавших с полки рукописей. Раз сумасшедшую учёную до сих пор не сожрал кто-нибудь из её обожаемых подопытных, которых с таким усердием выпрашивала у Эрвина, который старался даже не встречаться с ней в коридорах, то и пара упавших книг ничего с ней не сделают. Разве только, попав по голове, могут усугубить ситуацию ещё больше. Хотя куда больше — Леви даже не знает. — Может вернёшь мне очки? — Ханджи, видимо отмахнувшись от помощи Моблита, упирается руками по обе стороны от головы Аккермана. Но когда она, не дождавшись никакой реакции от капрала, решает (смеху ради) дунуть ему в волосы, взъерошив короткие чёрные пряди, Леви, едва удержав брови на одном месте, всё-таки протянул ей очки через плечо. Ханджи, довольно пискнув и водрузив чуть погнутую оправу на законное место аккурат над горбинкой, тут же унеслась к заваленному картами, отчётами и собственными научными работами столу с такой похвальной скоростью, что Моблит, привычный к всяким выкрутасам своего гиперактивного майора, не успевает за ней. Зое же, обогнув стол и пару раз полностью исчезнув за стопками бумаг, останавливается ровно напротив расположившегося на скрипучем диване Аккермана, принимаясь с нереальной скоростью перекладывать все карты и отчёты на те места, которые нужны ей и что-то увлечённо бормоча себе под нос, но каким-то чудом успевая переговариваться и отдавать короткие указания Моблиту. Бедолага-помощник в результате всего этого оказывается вынужден через каждый двадцать секунд отбегать к различным стеллажам, чтобы принести деятельному майору нужные ей книги. Леви, откровенно устав от всей этой мышиной возни и разнесения по всей библиотеке пыль и грязь, прикрывает глаза, по-новой заварив любимый чай. В принципе его здесь держит лишь одно — прямой приказ Эрвина Смита, наотрез отказавшегося вновь выслушивать оды изучению титанов. В общем Леви остаётся лишь ждать прямого отчёта Ханджи Зое и лениво надеяться на то, что в нём не будет фигурировать поимка нового научного образца, которого разумеется будет ловить подраздение Аккермана. Уже на пятой минуте Леви, начав откровенно засыпать под монотонный бубнёжь майора, выпускает чашку из рук и открывает глаза. Тут же наткнувшись на неподвижно застывшую, корпящую над своими расчётами Ханджи, а по дороге обнаружив полное отсутствие в библиотеке Моблита. В общем Леви не остаётся ничего, кроме как пристально изучать непривычно напряжённое и сосредоточенное лицо Зое с сдвинутыми тонкими бровями, едва различимыми за толстой оправой очков. — Неужели отправила Бернера в лазарет, чтобы отлежался и отдохнул от твоего руководства? — лениво интересуется Леви, отмечая непривычно рассыпанные по плечам влажные каштановые волосы, блестящие при любом попадание на них солнечного света. Ханджи вздрагивает, отвлёкшись от своей сверхважной работы и выписывания своим корявым почерком очередную научную нудятину. Она задумчиво взъерошивает ладонью упавшую на глаза чёлку и только спустя несколько секунд соизволяет отвлечься на капрала, склонившего голову к плечу. — А? Что ты сказал? — Куда помощника своего дела, очкастая? — раздраженный её тугоумием повторяет Акккерман, по пути случайно (кого он обманывает) замечая то, как заманчиво расстёгнуты три верхние пуговицы выпущенной из штанов светло-бежевой застиранной рубашки и капли воды с невысохших жёстких волос стекают вниз по ключицам. Ханджи усмехается, откладывая ручку в сторону и рассматривая написанное, совершенно не обращая внимание на заданный ей вопрос начинающего закипать от подобного капрала. В результате она столь увлекается своей работой, что даже не замечает того, как Аккерман поднимается с дивана и обходит стол, медленно приближаясь. Зое возвращается с небес в залитую полуденным солнцем библиотеку лишь тогда, когда ей на затылок привычно приземляется тяжёлая ладонь, а в волосы впутываются жилистые пальцы. — Леви? — крепкая хватка поворачивает её голову так, что она едва не стукается носом с донельзя спокойным и (о, чудо) не мрачным капралом. — Глухая? — вопросом на вопрос отвечает Аккерман, даже не собираясь выпутывать свои пальцы из влажных и удивительно приятных на ощупь волос. Он опирается бедром о столешницу, не мигая всматриваясь в торопливо моргающие хитрые карие глаза Ханджи. Зое умудряется нацепить на своё загорелое обветренное лицо настолько невинное выражение лица, что увидь её сейчас Армин — обзавидовался бы. Но Аккерману сейчас совершенно не до белобрысого кадета. — Обидно, — усмехается Зое, даже не делая попыток дёрнуться в сторону и оставить в пальцах капрала пару прядей своих и без того не особо густых волос. Как Леви уже раньше вспоминал, инстинкт самосохранения отсутствует у неугомонного майора напрочь. — Ты сейчас на титана похож. Того, который на прошлой неделе сдох, — вдруг непосредственно улыбается Ханджи, на пару мгновений выбивая привычного ко всему капрала из колеи. Она было снова открывает рот, чтобы продолжить свою заведённую шарманку о своих любимых подопытных, но Аккерман, откровенно уставший следить за тем, как стекает прозрачная капля в ложбинку между грудей, непонятно откуда возникших у майора Зое, которую он до этого в принципе считал существом бесполым, находит единственный возможный вариант заткнуть эту невозможную женщину. — Майор, я тут бумаги принёс, которые вы просили, — начинает было Моблит и едва не схватывает столбняк пополам с сердечным приступом, когда видит, как капрал Леви, яростно целующий несопротивляющуюся и даже активно участвующую в процессе Ханджи, стягивает с неё застиранную рубашку. Впрочем, мигом излечиться от нервного паралича ему помогает сверкающий взгляд Аккермана, который тот бросает через плечо майора, даже не отвлекаясь от своего занятия. Моблит пулей вылетает из библиотеки, пробормотав что-то о том, что зайдёт попозже, но успев таки кинуть бумаги на диван. Прислонившись спиной к обратной стороне двери и услышав доносящийся из помещения хохот Зое, он припоминает, где спрятал оставшееся от годового запаса коньяка. Продукт — жизненно необходимый всем тем, кто работает с майором Ханджи.