Встретившись однажды...

У Оксаны чувство дежавю. – Что, прости? – а теперь ещё больше. – Правда? – тихо спрашивает она, так как до этого уж очень громко воскликнула и могла разбудить Савину. – Окс, это кошмар. Я не понимаю, что происходит. – причитает Дима, хмуря брови. – Это неправильно, так не должно быть. Я же…мне никогда мужчины не нравились, это просто что-то…конкретно в нем. Меня к нему так тянет, Окс… Оксана молчит, но ей очень хочется захохотать в голос от того, какие же ее брат и Сережа придурки, потому что как вообще они общаются если ни один, ни второй не заметили, что нравятся друг другу. Если бы тут был Матвиенко, она бы их просто заперла на кухне, пока они нормально не поговорят, но сейчас…Нет, она точно не будет говорить за Сережу. Только подтолкнет. А дальше они сами. – Дим, поговори с ним. – Что?! Нет-нет-нет, ни за что! – тараторит Дима. – Он точно не такой, у него же девушка была. – и снова у Оксаны чувство дежавю. – Ага, а у тебя жена. И? – она проходит на кухню и садится на стул, подзывая брата сделать то же самое. – Я не смогу, Окс, – падает на стул рядом он. – а если это не взаимно, я его потеряю…вообще… и это, скорее всего, не взаимно. – очень поникшим голосом говорит Дима, пока в голове у Оксаны уже разыгрывается сцена, где она придушивает этих горе-любовников. ДА БОЖЕ КАКИЕ ЖЕ ВЫ ПРИДУРКИ ОБА, АААА. Девушка еле держиться от того чтобы, повторить тот старый мем из дешевой русской мелодрамы. – Дим, умоляю. Поговорите. – твердо говорит она, ловя беспокойный взгляд брата. Да, его собственные чувства его не на шутку перепугали. И тут можно понять, не каждый после пяти лет брака и совместной жизни с женщиной внезапно обнаруживает тягу к своему полу. И уж тем более к своему другу. – Оксан, нет. Точно нет. – Девушке еще никогда так не хотелось просто заорать в голос “Да ебаный рот, взаимно у вас всё!”, но всё еще держится. Ведь признание должно звучать из чужих уст. – Давай так. Ты идешь спать, а на утро мы с тобой еще раз поговорим. Окей? – Утром я притворюсь что этого разговора не было. – грустно хмыкает Дима. – И что…поцеловать я его не хотел сегодня в театре…сука… – закрывает глаза руками Позов и глубоко вздыхает, выравнивая дыхание. – Ты поэтому так быстро уехал? – делает догадку сестра. Позов кивает, не поднимая на нее глаза, стыдно. – Прости, что пытался свести вас, это такая тупость была. – сетует на себя Дима. – Думал, что…раз он мне так нравится, это значит, что он идеально подходит тебе. А оказывается, я хочу, чтобы он идеально подходил мне… Прости меня, я такой идиот… – мужчина роняет голову на раскрытые ладони, и глубоко дышит. – Дим, иди спать. – снова твердо говорит она. – День был долгий, насыщенный. Не переживай, от разговора ты никуда не убежишь, пока ты спишь, я заберу твой дубликат ключей. – опережая несогласие брата, отвечает Позова, тот хмыкает, ничего не сказав. Она силой толкает брата из кухни, а затем и в гостинную, где тихо сопит Савина. – Спокойной ночи. – шепчет Оксана и закрывает дверь. – Ага, спокойной… – в тон ей шепчет Дима. Быстро переодевшись он подходит разложенному дивану и осторожно залезает, чтобы не потревожить сон дочки. Он проводит по волосам девочки, на что та что-то мяукает во сне и отворачивается. Хотел бы Дима так же быстро сейчас уснуть. Но перед глазами лишь широкая бородатая улыбка, и рука на плече, от которой стало жарко в мгновение ока, а его объятия, боже, какие же они уютные. В них хочется утонуть, забыть о проблемах, забыть о этой дурацкой взрослой жизни, в которой ты как самостоятельный человек, но тебе самому нужен такой же самостоятельный человек. А с Сережей ему казалось, что все проблемы это такие пустяки. Нет ничего, есть только его шутки, смех…и чертовы нарисованные лягушки. Нет, друзья так не нравятся, до такой степени хотеть быть рядом с человеком невозможно. Я просто хочу, чтобы все было хорошо и спокойно…пожалуйста…И он пусть рядом будет тоже…

***

Утром Дима просыпается сам. Но и не сказать, что он спал спокойно всю ночь. Этот трепет и тревога в груди мешали ужасно. Он идёт на кухню, чувствуя приятный аромат домашней еды и слыша разговоры дочки и сестры. – Папа! Добр-р-рое утло! – радостно рычит дочка, вскидывая руки. – Утречко, – здоровается с ним Оксана, разрезая на кусочки блинчики. Так вот, чем так вкусно пахнет. – Хватай себе, пока мы все не съели. – кивает на тарелку с горячим угощением девушка. – Ты лет сто блинов не делала. – замечает Позов. – А вот и неправда, каждую масленицу вообще-то! – поправляет его сестра, обмакивая кусочек в сметанную горку на тарелке. – Просто сегодня хотела вас порадовать, тебя поддержать. – говорит она и с теплой улыбкой смотрит на брата. У Позова не хватает слов, чтобы описать, как ему важно то, что сестра рядом. Что приняла его, не бросила и дала надежду на счастливый финал. Дима надеется, что сможет отплатить ей тем же. Поэтому просто подходит к ней, и обнимает за плечи, устраивая голову на макушке. – Спасибо, Окс. – звонко целует в темечко сестру Дима. – Я тебя люблю. – И я тебя. – обнимает в ответ Оксана. – Давай бери тарелку. Вот сметана, мама еще одну банку варенья завезла в прошлый раз, так что его бери побольше. – Позов смеется и послушно идет за тарелкой, кладет себе порцию и присоединяется к семейному воскресному завтраку. На душе стало спокойнее, если не думать и не пытаться подбирать в голове признание. Которое, почему-то, каждый раз казалось ему все нелепее и нелепее. Он думает о нужных словах и во время завтрака, и когда они в троëм идут гулять в парк, и когда возвращаются после него домой. Оксана видит то, какой Дима задумчивый, но не пытается завязать диалог. Да, она обещала поговорить, но если Дима не готов, она не будет давить. – Оксана, что бы ты сказала на моем месте? – дочка играла сама по себе в гостинной, поэтому взрослые смогли выйти на кухню, приготовить ужин, убраться и поговорить. – На твоём месте? – не сразу понимает сестра. – А, ты об этом…Ну, – девушка задумалась, держа в руках мыльную губку и кружку. – Я бы сказала как есть. Что после первой встречи, я почувствовала то, что давно не ощущала, и хочу узнать его ближе как человека, стать другом, близким человеком…любимым человеком… – Надо же, как ты четко все описала… – замечает Дима, облокотившись на столешницу, Оксана вздрогнула, и опустила взгляд на свои руки, только бы брат не увидел этот нелепый румянец. – Ага, ну знаешь, опыт. – бросает она, быстро заканчивая мыть посуду и выключая воду. – Только ты сам слова лучше подбери. Я не буду делиться своей пламенной речью, приберегу ее для особого случая. – Только когда это сказать, как подобрать нужное время? – Боже, Позов, ты будто в первый раз влюбился. Не бывает нужного времени. Я бы на твоем месте сказала прямо сейчас…– девушка отвела взгляд, что-то задумав. – Нет, точно не сейчас, я не знаю, что говорить, да и у нас семейный день, я не могу… – он не успевает договорить, как дсестра достает телефон и набирает номер. – Ты чего? – хмурится Дима. – Сережа, привет. – и сердце Димы ёокает и падает куда-то под землю. – Слушай, а можешь приехать? Да, я ничего не понимаю в том, что твой босс мне тут накалякал…Не, я только в личном разговоре все пойму…Ну вот видишь как бывает, думала, что всё поняла, а оказывается не очень…Да и на ноутбуке все посмотреть проще…– девушка косится на брата, а затем расцветает в улыбке, услышав положительный ответ. – Спасибо, ты лучший! Давай пригоняй, с нас вкусный ужин, пока-пока! – девушка сбрасывает и смотрит на ошарашенного брата. – Ну? Чего стоим? Надеваем парадную рубашку и готовимся к признанию! – подгоняет Диму к двери из кухни сестра. – Окс, ты… – Лучшая, я знаю. Но дальше ты сам. И только попробуй струсить. – Спасибо… – лишь и может сказать Дима, и уходит как и попросила сестра переодеваться, в домашней футболке он и вправду чувствовал себя не очень уверенно, но и рубашку он конечно надевать не будет. Нужно что-то естественное, чтобы не выглядеть как полный придурок. Тем временем мало что понимающий Сережа ехал в гости к Позовым. По пути он заглядывает в кофейню, где работает Ксюша. – Привет! – машет ему девушка. Он машет в ответ. – Я ненадолго, тороплюсь. Упакуешь мне четыре кусочка морковного торта? – Ксюша кивает и достает из под прилавка коробку и надевает перчатки. – Важный вечер? – интересуется она, игриво приподняв бровь. – Не уверен, просто в гости позвали…его сестра. – Сергей Борисович, да у вас гарем. – подкалывает мужчину девушка, ловко перевязывая тонкой бичевкой коробочку. – Скажешь тоже, – смущается мужчина. – Карта? – Да. И забрав свой заказ, он машет рукой на прощание девушке и убегает прочь. А Ксюше что-то подсказывает, что она права. Это особенный для него вечер.

***

– Туки-туки, у вас не заперто. – заглядывает в квартиру Серёжа. – Привет! – бежит на порог обниматься с другом Оксана. – Разувайся, проходи, где руки мыть помнишь? – забирая у Матвиенко коробочку с тортом, спрашивает девушка. – Разумеется. Оксана проходит в кухню, где в попытках сохранять спокойствие Дима ставил на стол чашки и по второму кругу кипятил чайник. – Позов, угомонись. – шипит на него сестра. – Да не могу я! – так же шипит в ответ Дима. – Так чем тебя мой горе-начальник нагрузил? Показывай, я ему завтра люлей дам. – появляется в дверях Сережа, закатывая рукава зеленого цвета рубашки. – Привет. – улыбается Диме Серёжа, а Позов в ответ кивает и тянется пожать руку друга. Дима машинально оглядывает его с ног до головы. – Круто выглядишь, зелёный тебе идëт. – как можно более непринуждённо делает комплимент мужчина. – Спасибо. – смущается Сережа, поправляя растегнутый ворот рубашки. Оксана еле сдерживается от того, чтобы закатить глаза, вот же дураки влюблённые. – Ты проходи, садись, уже почти все готово. – Не хочешь сначала, чтобы я помог тебе разобраться? – Не, это подождёт. Нельзя думать на голодный желудок. – отмахивается девушка. А сама пытается придумать как их оставить вдвоём. – Сер-р-режа, пр-р-ривет! – вбегает в кухню Савина, обнимая мужчину за ногу. Ну всё, теперь точно не получится. – Привет! Как ты уже хорошо говоришь! – хвалит ее Матвиенко приобнимая одной рукой. – Да, Савина умница, уже обгоняет программу у логопеда. – хвастается успехами дочки Позов, улыбаясь малышке. – Котёнок, садись с нами ужинать. Да и все садитесь давайте. – зовёт всех Оксана. Она надеется, что мужчины разговорятся и расслабятся за ужином, но эти двое просто молча ели. Разговор заводила Оксана, но не видя особой заинтересованности, закатывала глаза и замолкала. За ужином проходит примерно час. Савина делится какими-то своими историями из детского сада. Единственная, кто поддерживал диалог на любую тему с тетей. – Я думала, я Егору нравлюсь, потому что он подар-рил мне машинку. А он Кате тоже подар-рил такую же. – дует губки девочка. – Не расстраивайся, птенчик. Мальчишки в этом возрасте глупые, ничего не понимают. – подбадривает племянницу Оксана. Да и не только в этом возрасте, говоря откровенно, но это девушка, разумеется добавлять не станет. Позов улыбается дочке, и кивает, соглашаясь со словами сестры. – Да, Савин, мальчишки…они…такие. – задумчиво говорит он. У Оксаны в голове созревает план. Ей с Савиной надо уйти. Иначе они так и будут молча звенеть вилками. А им бы пора поговорить по душам. Брату пора побыть просто Димой, а не лучшим отцом на свете. Как раз кстати Савина начала зевать. – Совенок, спать хочешь? – интересуется тетя. – Немного. – кивает девочка. По беспокойному взгляду Димы Оксана понимает, что он понял, что она задумала. – Вы нас извините, я уложу Савину спать, и вернусь…Но я не скоро. – как бы невзначай добавляет она. – Ну О-о-окс, – расстраивается девочка. – Оксана права, тебе же еще в садик, да? Лучше хорошо поспать. – поддерживает подругу Сережа. Возможно, он тоже понял, что делает Оксана. Малышка слушается старшего и на прощание обнимает за руку Сережу. – Живи с нами, тогда не будем пока говолить. – Сережа смеётся. – Мы обязательно это обсудим. – заверяет он. – Пап, спокойной ночи. – машет ручкой она. – Спокойной ночи, лапа. Оксана берет племяшку на руки и ретируется, с лисьей полуулыбкой на лице, которую и один и другой считывают по-своему. – Порой мне кажется, что она тебя больше, чем меня любит. – замечает Позов. – Это невозможно. – хмыкает друг. И повисает тишина, в которой оба пытаются сформулировать начало диалога. Они успевают доесть. А Дима как примерный хозяин убрал со стола и вымыл посуду. Он стряхивает с рук остатки воды. И снова эта тишина, будь она неладная. – Серег, можно тебя на два слова? – произносит Дима. Молодец, сделал первый шаг, теперь, не струсь, пожалуйста. – Да, конечно. – кивает Сережа. – Только…Давай на балконе, курить хочется. – просит Дима, еще бы тебе не хотелось! Мужчины выходят на балкон, день был теплый, но холод вечера заставляет поежиться слегка. Дима из пачки, лежащей на перекладине, выуживает одну сигарету и поджигает. – Какой у тебя тут курительный уголок обустроен. – замечает Серёжа. – Ага. А ты не куришь? Совсем? – Матвиенко пожимает плечами. – Всë по молодости пробовал. Не зашло. Пью только иногда, и то, в хорошей компании. – Дима молча курит, смотря в даль, разглядывая темнеющее небо. – Что-то случилось? – слегка беспокоится армян опираясь на перекладину перед окном. – Ну, не сказал бы…не знаю, может я просто устал и схожу с ума. – хихикает Позов, повторяя за другом, и туша сигарету. – Ну, ты вряд ли сошел с ума. А даже если и так, то с безумием тоже как-то можно жить. Так что, что тебя беспокоит? – и вновь тишина. – Это так странно. – начинает Дима. – Что именно? Но теперь слова сами собой буквально вываливаются изо рта без какой-либо четкой формулировки: –...Ты… – помедлив пару секунд, коротко и почему-то совершенно ясно говорит Позов. – Ну, то есть, не ты странный, а то, что я чувствую…к тебе…странно… Просто…ты…Я не знаю как это описать, не знаю как назвать. Все, что у меня получается сказать…ты. – и молча смотрит как забегал взгляд друга. Дима понимает, что наговорил сейчас бреда, который возможно Сережа и не понял даже. Матвиенко чувствует как сердце заходит в ритме и на каждое “ты…ты…ты…” пропускает удар. – И что ты хочешь этим сказать? – прокашлявшись, стараясь сохранять спокойный тон спрашивает Сережа. Дима жмет плечами, у него внутри происходят сейчас микроядерные взрывы, а он со вселенским спокойствием смотрит дальше в окно. То что он вообще заговорил об этом первый его не на шутку удивляло, пугало и радовало одновременно. – Ты мне нравишься. То есть, нравишься и сильно... – то, как спокойно это получилось сказать Диме, Сережа поразился. Потому что армян просто смотрел на него, не в силах отвести глаз или что-то произнести. Он не верит. Что? Вот так просто? Он просто сказал? Ему понадобилась секунд десять, чтобы сказать: – Ты мне тоже, и не как друг. – Матвиенко касается его руки пальцами и пытается переплести свои с его. – У меня такое впервые, к мужчине в плане. Я растерян, Сереж. – Дима на этот жест реагирует слабо, боясь вцепиться в его руку со всей силы. И больше не отпускать. От такого еле ощутимого жеста по коже забегали мурашки. Нравишься…не то слово… Он лишь слегка прихватывает чужую руку, боже, какие они у него теплые. Мужчина чувствует нарастающее чувство тревоги и страха. Страх мира и их будущего, а самое главное, как он об этом Савине скажет? – А это тебе нужно? Со мной? – Дима ищет ответ в карих глазах напротив, потому что не верит, как он мог заинтересовать хоть кого-то. Ищет подвох. Ищет неискренность и поиск выгоды... Но видит лишь теплый изучающий взгляд. Сережа другой, ему с Димой не просто интересно, и хочется, ему с Димой надо. Их лица становятся ближе, всего на миллиметр, но ближе. – Ты мне нужен… – почти шепотом, и совершенно искренне. Серёжа кладёт раскрытую ладонь на шею друга, смотря прямо в глаза. Я говорю правду, значит это. – И только ты. – Ты мне, походу, тоже. – еще ближе. Мужчины касаются лбами, теплым дыханием опаляя друг друга. Так Сережа лишь сильнее чувствует его приятный запах, родной запах, уютный, любимый. Дима тянет ладонь к щеке друга, повторяя жест. Борода его слегка колется, но его это уж точно не смущает, у самого щетина будь здоров. А теперь он медлит. Боится. Даже не того, что он собирается поцеловать мужчину, а того, что попросту не сможет остановиться. Он так долго этого хотел. Раздумья прерывает Сережа, беря инициативу в свои руки, первым целуя. Коротко, как будто и не касаясь. Мгновение. Этого было достаточно, чтобы оба поняли: это оно. Этого было достаточно, чтобы все страхи в момент ушли и остались только они вдвоем на темном балконе, освещаемые лишь далеким светом редких уличных фонарей. Сокращая расстояние до минимума, Сережа медленно притягивает Диму к себе, целуя вновь, теперь долго, обнимая за шею, сминая губы друга, чувствуя ответные действия, и теплые руки на своем торсе. Я тебя так долго ждал. Отрываться совсем не хочется, и все еще мало, хоть губы уже ощущают последствия легких укусов и грубой щетины. Сережа напирает, а Позов послушно шагает назад к стене, холод которой контрастирует с совершенно горячим во всех смыслах мужчиной напротив. Сережа переходит на шею, слегка отодвигая ворот футболки, спешит поцеловать открывшиеся участки кожи, щекоча Диму своей бородой, а рука смещается на спину, слегка поглаживая, когда его руки нагло лезут под ткань футболки, Дима мягко его отодвигает. – Сереж…стой… – тихо и нехотя говорит Дима. Сережа поднимает на него глаза, задавая немой вопрос. – Мы в квартире моей сестры, а за стенкой спит моя дочь. – напоминает он. – А…да…прости, я…увлекся.. – тушуется Матвиенко, неловко улыбнувшись, выпускает его из хватки. – Нет, все хорошо, просто… в следующий раз, хорошо? – мягко говорит Дима, обхватывая лицо мужчины ладонями. – Да, когда угодно. – кивает Матвиенко, вновь начиная поцелуй, уже контролируя куда и как кладет руки. – Я замерз. – говорит Дима, и взяв Сережу за руку, выходит с балкона. Мужчина только они оказались в комнате тянет Позова к себе обратно, заключая в объятия. – Подожди, дай мне буквально секунду… – просит он, утыкаясь в шею мужчины, тихо втягивая носом его запах. Родной, мой родной, никому не отдам. – Ты чего? Все хорошо? – беспокоится Позов. – Да, просто не хочу тебя отпускать. – бурчит куда-то в шею Матвиенко. – И не надо. – прижимает к себе ещё сильнее Дима. – Я тут. Но только пойду проверю Савину, хорошо? – А я наверно, поеду домой. – Уже? – Да, с утра рано на работу. Я напишу как доеду. – Да, обязательно. На последок Дима вновь целует мужчину. Он был прав, он не может оторваться от него. – Продолжишь так целовать, “следующий раз” наступит прямо сейчас… – тихо почти мурлычет Матвиенко. – Ох, как жаль, как жаль. – саркастично говорит Дима, коротко целуя вновь. Пока Серёжа собирается они переговариваются о каких-то мелочах. О работе, о том, что в садике у Савины куча поклонников, о том, что надо снова собраться и поиграть в настолки, сходить вместе в бар и на спектакль к Арсению. И как же Диме тепло на душе. Знал бы он, что так всë пройдёт – признался бы ещё раньше. – Ну, пока. – раскрывает руки для прощальных объятий Сережа, мило улыбаясь. – Пока, – проваливается в эти объятия Дима, он чувствует как Матвиенко оставляет короткий поцелуй где-то возле его скулы. – Спокойной ночи. – тихим шёпотом добавляет он. – Спокойной ночи. Лишь дверь за Сережей закрывается, Дима подходит к двери гостинной. У дивана сидит Оксана, и тихо читает Савине, но увидев Диму, проверяет, что девочка спит и бесшумно уходит из комнаты. – Ну…как? – затаив дыхание шепчет девушка. – Он ахуенно целуется. – тихо говорит Дима. Оксана радостно и очень тихо хлопает в ладоши и обнимает брата за шею. – Ну наконец-то, блин! Я так рада, Дима! – Оксана, спасибо тебе, если бы не ты… – Ходили бы ещё год вокруг да около, да-да. – соглашается она. – Иди спать. Тебе рано на работу. Он проходит тихо в комнату и ложиться на диван. Дима сегодня спит хорошо. Без тревоги в груди и беспокойных снов. Сережа едет домой будто в трансе, переваривая всё случившееся за пару часов. Это не сон? Точно? Он слабо верит в происходящее, и то, что в следующию встречу может не просто пожать руку и обнять Диму, а еще и…поцеловать. Боже, как он ахуенно целуется – всё, что крутится в голове армяна по дороге домой. Сережа всё еще не до конца понимал, во что и как это выльется. Но сейчас ему было всё равно. Он не обязан понимать все это, он просто хочет чувствовать это, и ему от этого хорошо. А еще ему хорошо рядом с Позовыми. Зайдя домой он быстро набирает сообщение Диме. Сил хватает только на то, чтобы стянуть с себя вещи и плюхнутся в кровать.

Сережкинс 23:45

Я дома)

Спокойной ночи ещё раз)

И мужчина проваливается в крепкий сон.