Танец Хаоса. Иллюзии

В ее снах цвело лето. Щит Роксаны заливал своими щедрыми лучами поляны с перепутанной травой и крохотными венчиками неприхотливых лесных цветов. Воздух наполнял сладкий, дурманящий, чистый, словно небо по весне, запах напоенных солнечным светом сосен. Вставали горы могучей стеной, синие, окутанные дымкой, глядясь молчаливыми белоснежными пиками в небо. В ее снах она сама была волчицей, и сильные лапы несли ее через затерянные среди зарослей бузины и камыша ручьи, через заросшие бурьяном буераки, на каменистые склоны, где лишь ветер и холод царствовали среди лишайников и искривленных, низеньких кустов, на заливные луга, где паслись тучные стада и прыгали, высоко выбрасывая вверх длинные ноги, бестолковые детеныши. И ее волчица бежала рядом с ней, черноглазая, острая, как клык луны, которому навсегда было отдано ее сердце, резкая и переменчивая, как ветра по осени. Она всегда была рядом, и ощущение ее дыхания, ощущение ее присутствия, ее молчаливой поддержки и защиты было таким сладким, таким пронзительно нужным, таким правильным. - Царица! – позвал откуда-то со стороны низкий голос, врываясь в неторопливое течение золота под ее веками. Лэйк дернулась, недовольно ворча во сне. Ее волчица подняла острый нос к небу, нюхая ветер, нюхая облака, которые внезапно затянули весь небосвод серой тревожной стаей. В глазах ее был первый лед зимы. Лэйк так не хотелось покидать эти сны, так не хотелось покидать свою волчицу, расставаться с ней вновь, позволяя золотой дымке прошлого забрать ее в свои руки, позволяя бесконечной степи растянуться меж ними, подняться неприступной преградой горным хребтам. Лэйк держалась за нее, держалась за золото снов, упорно цеплялась, но ветра осени уже начали развеивать их. Сны просочились, словно дым сквозь пальцы, утекли, и никаких сил не было на то, чтобы удержать их. Она зашевелилась на жестком камне под пропахшим дымом походным одеялом, переживая горечь потери и постепенно приходя в себя. Тело чувствовалось разбитым и замерзшим, волосы покрыл иней. В горах всегда было холодно ночью, даже в середине лета, и пар дыхания белым облачком сорвался с губ в предрассветном сером мареве. Кто-то стоял над ней на фоне светлеющего неба, и, приглядевшись, Лэйк узнала одну из своих охранниц – черноволосую коренастую Рен, с которой они когда-то бок о бок росли, проходили обучение, сражались. Рен, которую она знала всю свою жизнь, и которая последовала за ней и сюда, сквозь непроходимую преграду Эрванского кряжа в незнакомый мир, к судьбе, что ждала их долгие тысячелетия и наконец-то сбывалась. Что же ты вылепишь из нас, в конце концов, Великая Мани? Во что мы превратимся по Твоей воле, когда все это закончится? - Что такое, Рен? – голос был хриплым. Лэйк встряхнулась, сгоняя с себя последние остатки сна, и села, расправляя задубевшие крылья за спиной. - Гонцы, первая. С переговорного пункта. Лэйк глубоко втянула носом запах Рен: от нее пахло покалывающей ноздри тревогой. - Что случилось? – сон окончательно стек с нее, сменившись сосредоточенностью. – Новости от отряда Вакай? - Да, первая. Требуют тебя. Лэйк отбросила походное одеяло и поднялась на ноги, чувствуя, как с трудом кровь начинает разливаться по задубевшим со сна венам. Тело чувствовалось разбитым и усталым: тех нескольких часов короткого сна урывками было явно недостаточно, чтобы хорошо отдохнуть. Без Саиры она всегда спала плохо, беспокойно, без конца перекатываясь с боку на бок и просыпаясь. Да и ледяные камни под спиной не способствовали отдыху. Следом за Рен она зашагала среди холмиков тел спящих сестер к границе лагеря. Вчера вечером они остановились на дне узкого ущелья между высоких клыкастых вершин, едва найдя место для того, чтобы кое-как разместиться на ночлег. Черные крутобокие вершины вздымались вокруг к самому небу, холодные и дикие, неприютные, почти необитаемые. Только лишайники росли вокруг на продуваемых вечными ветрами склонах, и запаха дичи в ледяном воздухе почти не чувствовалось. Вельдам было сложнее. Макто требовалось свободное пространство, чтобы приземлиться, а Эрванский кряж, казалось, весь состоял лишь из оскаленных в небо острых зубов. Тьярд увел своих людей южнее, туда, где разведчики сумели-таки отыскать достаточно просторное плато. На прежний курс вельды должны были вернуться к сегодняшнему полудню. Благо, до предгорий осталось не так уж и далеко: разведка докладывала, что уже в конце одного дневного перелета они минуют заснеженные пики. Небо только-только засветили первые, пока еще робкие рассветные лучи, и внизу, в долинах, стояла почти чернильная темень. Но для волчьего зрения Лэйк она помехой не была, да и нос выручал. Впереди, на самом краю лагеря, танцевал алой точкой пламени Роксаны костер стоящих предрассветную стражу сестер, и на его фоне маячили высокие тени. Она втянула носом воздух – пахло тревогой и сосредоточенностью. При приближении царицы разведчицы поднялись, а одетая в белое ведьма вытянулась по швам. Это была молодая женщина, может, ровесница дочерей Лэйк, и царица смутно припомнила ее лицо. - Менае дочь Имико, Боевая Целительница, становище Фихт, - отрапортовала она, и Лэйк кивнула, запоминая имя. – Вести из переговорного пункта, первая! - Докладывай, - разрешила Лэйк. - Сообщение от отряда зрячей Вакай. Младшая Сестра Вэйнэ дочь Найрин пропала вместе с двумя ведунами вельдов, Черноглазыми Игдаром и Витром. Тело Витра позже было найдено и доставлено в переговорный шатер. В том месте, где его обнаружили, присутствуют следы энергетических рисунков. Установить местонахождение Вэйнэ и Игдара не представляется возможным. Все это ведьма отрапортовала лишенным каких-либо эмоций голосом, но в ее запахе отчетливо слышался страх. Лэйк тяжело вздохнула, чувствуя, как слегка отступившая во время сна усталость вновь возвращается, наваливаясь на плечи грудой битого камня. Нет мне покоя с тобой, нимфа! Нет и не будет. - Выяснили, от чего погиб Витр? – резко спросила она, и ведьма замотала головой в ответ. - Никак нет, первая. На груди у него три глубокие раны, как от когтей зверя или длинных тонких лезвий, но характер повреждений необычный. Какие будут распоряжения? - Отведи меня туда, - решившись, кивнула Лэйк, а затем повернулась к Рен. – Беги к Магаре, передай все, что только что услышала. Пусть уводит людей на восток, я догоню позже. И Торн тоже передай, что я разберусь в ситуации. Пошлите гонца к Тьярду, он должен узнать о гибели своего человека. Я буду ждать его в переговорном шатре. - Так точно, царица! – прищелкнула каблуками Рен. Развернувшись, она быстро и легко припустила обратно, перебираясь между спящих сестер. Лэйк проводила ее тяжелым взглядом. Естественно, Торн не станет ничего и никого слушать, найдет первую же попавшуюся ведьму и силой заставит ее открыть переход в переговорный шатер. Возможно, стоило бы ее подождать, но Лэйк не была уверена в том, что за ней не увяжется Магара. А вот как раз ее-то сейчас здесь особенно не хватало. За последние дни у Лэйк уже изжога началась от назойливого внимания царицы Лаэрт. Она и раньше-то не была особенно приятным человеком, и с годами ее нрав отнюдь не смягчился. Глаза Боевой Целительницы Менае полыхнули серебром, а потом перед ней раскрылся серый дымчатый прямоугольник прохода. Лэйк взяла ее за руку и шагнула следом за ней по ту сторону дымчатого размытого мира за Гранью. Исчезли звуки и запахи, перед глазами все поплыло, неприятное холодное ощущение выморозило кости, но она не слишком обратила на все это внимание. За последние годы путешествие подобным способом стало настолько привычным, что Лэйк давно перестала ему удивляться. А потом они двинулись вперед через серую однообразную расплывчатую мглу, и горы с небом завертелись вокруг, сливаясь в одно пятно. Мрачные мысли и негативные эмоции в этом мире были так же опасны, как острый клинок в умелой руке в мире твердых форм, потому Лэйк сразу же запретила себе испытывать эмоции, окунувшись в золотую негу объятий дара Роксаны в груди. Тело стало каким-то прозрачным и легким, а она сама чувствовала себя едва ли не перышком, которое подхватил на руки и принялся перебрасывать из ладони в ладонь бродяга-ветер. Теперь думать было безопасно, главным оставалось – не потерять это состояние полной безопасности за пазухой у Огненной. Вэйнэ пропала, один из вельдов мертв. И это при том, что Эрванский кряж считался необитаемым и относительно безопасным. Не считая аномалий, разумеется. Лэйк нахмурилась, обдумывая подобную возможность. Могло ли быть так, что молодая бестолковая нимфа и двое вельдов каким-то образом прошли через аномалию на ту сторону? Но почему же тогда один из них погиб? И почему на месте его смерти нашли следы энергетических рисунков? Без толку гадать. Вот порасспросишь Вакай или кого-нибудь, кого она прислала вместо себя, и все узнаешь. Лэйк сосредоточилась, отпихивая прочь все мысли. Кое-чему за эти годы она научилась очень хорошо – действовать тогда, когда приходило время действовать, и не морочить себе голову бессмысленными сомнениями в те моменты, когда время еще не пришло. Горы мелькали мимо, проносились силуэты скал, деревьев, и серебристый сгусток света, бывший Боевой Целительницей, уверенно и быстро вел ее вперед. Времени здесь не было, даже его ощущение сбивалось, и она все никак не могла ухватить хотя бы примерное ощущение того, сколько они движутся. Вроде бы и долго, а вроде бы и какие-то мгновения. А потом переход засиял перед ними серебристым пятном, и Лэйк встряхнулась, сбрасывая с себя ощущение раскаленных углей под кожей и расплывчатую муть, выходя на его противоположной стороне. Степь раскинулась во все стороны, зеленая и мягкая, словно расшитое цветами покрывало, каким так любила накрывать их кровать Саира. Яркое солнце резануло глаз, и Лэйк заморгала, прищурившись и оглядываясь по сторонам. За спиной вставали горы, на горизонте маячило расплывчатое темное пятно пасущихся стад кортов, а севернее его – похожие на грибы на таком расстоянии походные юрты. Ветер доносил резкий запах сальвагов, но самих их видно не было – звери умели очень хорошо прятаться даже в низкой траве. А прямо перед ней поднимался большой переговорный шатер из темной парусины, вокруг которого торчали маленькие – палатки тех немногих анай и вельдов, кто дежурил здесь, осуществляя связь между движущимися на восток войсками и тылом. Менае судорожно выдохнула, отпуская рисунок перехода, вид у нее был взъерошенным. - Спасибо, зрячая, - кивнула ей, подбадривая, Лэйк. Найрин не раз говорила, что переход был сложным рисунком и тяжело давался молодым ведьмам. В ответ Менае с благодарностью взглянула на нее и прижала кулак к груди. Лэйк решительно направилась к шатру, еще издали втягивая носом запах тех, кто находился внутри, и пытаясь прочитать его. Судя по всему, там расположилось несколько человек, и все они испытывали тревогу. И еще – дурно пахло мертвым телом, пахло как-то неправильно. Лэйк еще никогда не ощущала такого запаха. Задумчиво нахмурившись, она откинула входной клапан шатра и скользнула внутрь. Трое присутствующих, что сейчас склонялись над разложенной на столе картой, вскинули головы при ее приближении. Ближе всех ко входу стоял одетый во все белое вельд, подпоясанный длинным, до земли, кушаком. Ледяные синие глаза, нос почти без переносицы, твердые черты лица, но при этом какая-то удивительная мягкость в том, как он стоял, как держал спину, как смотрел. Лэйк непроизвольно улыбнулась ему, чувствуя приятное тепло. Она знала этого вельда еще со времен Великой Войны. Его звали Хан, он был братом мужа царя и Хранителем Памяти народа вельдов и кортов, и, кажется, лучшего кандидата на эту роль сложно было бы найти. Мягкий, спокойный, уравновешенный и скромный, Хан умел ладить со всеми, примирять даже самых непримиримых врагов, улаживать споры. И раз сейчас он находился здесь, значит, задача Лэйк несколько облегчалась. Во всяком случае, до прибытия Магары дель Лаэрт. Правда, существовал еще вариант, что Магара с энтузиазмом ухватится за подвернувшуюся возможность подмять под себя войско в отсутствие Лэйк и наделать каких-нибудь делов, которые придется разгребать еще очень долго. И Лэйк даже не знала, что лучше: если она останется с войском или прибудет сюда так скоро, как только сможет. Справа от Хана выпрямилась высокая широкоплечая Боевая Целительница Вакай, и ее сумрачный вид заслонил собой мелькнувшую было искру радости от встречи со старым знакомым. Третьей в шатре находилась длинная, как жердь, Орлиная Дочь Исая из становища Сол, худая, с темными взъерошенными волосами и косым шрамом через всю щеку, оттягивающим угол рта. Именно она отвечала за обеспечение связи между отправившимся вперед войском и тылами кортов. - Светлого утра под очами Огненной! – с порога поприветствовала присутствующих Лэйк, и они вразнобой пробормотали ответные благословения. Хан вдобавок широко улыбнулся ей и слегка склонил голову в поклоне, на что Лэйк ответила похожим кивком. Она сразу же прошагала к столу и осведомилась: - Что здесь случилось? - Нападение, первая, - сумрачно отозвалась Вакай. Вид у нее был усталым, веки набухли, да и стояла она, опираясь руками о столешницу и едва не наваливаясь на нее. – У нас потери. - Рассказывай, - приказала Лэйк. Острый запах мертвечины заставил ее взглянуть на другую сторону шатра, где на походном топчане лежало тело, завернутое в белую тряпицу. Видимо, Вакай принесла его сюда, чтобы передать вельдам. Запах от него шел какой-то неправильный, от него у Лэйк свербило в носу, но она предпочла для начала вникнуть в происходящие события, а потом уже идти осматривать труп. - Мы остановились вот здесь, - палец Вакай ткнул в разложенную на столе карту Эрванского кряжа, наспех составленную вельдами перед походом. На ней было отмечено ущелье с завалом, по которому Тьярд намеревался проводить войска кортов на другую сторону кряжа. Лэйк вгляделась в чертежи, прикидывая расстояние. – В ожидании приказа о начале работ по расчистке завала я приняла решение осмотреть окружающие горы на предмет аномалий. На этом настаивал Черноглазый Ольх, предводитель отряда вельдов, - Вакай бросила взгляд на Хана, и тот кивнул. - Мы давно уже изучаем эти горы. Несколько человек пропали в последнее время на этих поисках, и Ольх предполагал возможным поискать их. Говор у Хана был таким же мягким, как и нрав, хоть протяжные нотки акцента кортов так до конца и не ушли из его произношения. Лэйк кивнула, внимательно слушая. - Мы разделились на четыре отряда по трое в каждом, - продолжила Вакай. – Задачей было прочесать окружающие завал горы и убедиться в безопасности ущелья для прохода войск, потому что несколькими днями ранее Вэйнэ заметила блуждающую аномалию прямо в самом ущелье. - Блуждающую? – уточнила Лэйк, вопросительно глядя на Боевую Целительницу. - Она появилась и исчезла в течение нескольких минут, - пояснила та. – Вэйнэ видела лишь тени, движущиеся на фоне стены. К тому же, мы нашли остатки каких-то давным-давно заброшенных оборонительных сооружений, построенных неизвестным народом. Боевая Целительница Элана попыталась считать их память, но не смогла из-за слишком большой древности. Говорит, они были построены больше десяти тысяч лет назад. Исая присвистнула, качая головой. - Никаких следов народа, их населяющего? – уточнила Лэйк. - Никаких, царица, - ответила Вакай. – Но я решила проверить, не связаны ли они с аномалиями. Потому и отправила разведывательные отряды. Вэйнэ пошла с двумя Черноглазыми ведунами вот сюда, на юго-восток, - палец Вакай ткнул в карту. – В конце дня их отряд не вернулся, и мы решили проверить, не случилось ли чего. Вместе с Ольхом мы добрались до того места, где их след обрывался, и нашли там тело одного из вельдов – Черноглазого Витра. Оно лежало возле тоннеля из числа построек древних строителей, ведущего под землю. Мы прошли вниз довольно далеко и наткнулись на рисунок, созданный Боевой Целительницей, - Вакай нахмурилась и заморгала, глядя в карту. - Что за рисунок? – спросила Лэйк. Хан прищурился, задумчиво разглядывая Боевую Целительницу. - Двойной переход, - Вакай дернула плечом, от нее исходил стойкий запах непонимания. – Рисунок перехода, замкнутый на самого себя и образующий кольцо. Он перегораживает тоннель и настроен таким образом, что в него может вступить только тот, кто идет по тоннелю изнутри наружу. И этот кто-то, вступив в него, сразу же выступит у самого себя за спиной. Такое впечатление, что она создала этот рисунок, чтобы остановить кого-то, кто поднимался им навстречу из-под земли. - Следы скверны обнаружили? – сразу же спросила Лэйк, памятуя о своей первой встрече с дермаками. Они тоже лезли из-под земли, будто тараканы, расплодившись в пещерах под Кулаком Древних. Где тоже имелись аномалии. Слишком много совпадений, чтобы подобные вещи не были связаны друг с другом. - Не скверны, - покачала головой Вакай с мрачным видом. – Чего-то другого. Я никогда не сталкивалась ни с чем подобным, но ощущение от него исходит похожее на скверну. Как и от тела погибшего Черноглазого. - Следы борьбы? – взглянула на нее Лэйк. - Остались опалины на стенах и очень возмущенный энергетический фон, - кивнула Вакай. – Я так полагаю, они сунулись в тоннель, решив обследовать развалины, и наткнулись там на что-то, что убило Витра. А потом Вэйнэ заплела тоннель двойным переходом, чтобы ничто не могло последовать за ними из-под земли. Они вернулись наверх тем же путем, неся с собой тело Витра, а возле выхода их уже поджидали. - Кто? – тревожно спросила Исая. - Вы не поверите, но это гринальд, - развела руками Вакай, и Лэйк удивленно моргнула, глядя на нее. – Элана прочитала память камня и говорит, что их забрали гринальд. - Но откуда они там? – удивленно заморгал Хан, глядя на Вакай во все глаза и буквально снимая фразу с языка Лэйк. – Насколько я помню, после падения Кренальда они ушли на юг, но их не видели в Этлане последние две тысячи лет! - Значит, где-то в горах они и обосновались, - мрачно отозвалась она. Под ложечкой засосало. Только осколков народа, которым они когда-то были, здесь не хватало сейчас для полного погружения мира в Хаос. С другой стороны, это же Танец Хаоса! Почему бы им не появиться именно сейчас? Она бы даже рассмеялась от такой жестокой шутки Милосердной, если бы не Вэйнэ сейчас томилась в их плену. – Зачем им понадобилась девочка? – Лэйк взглянула на Вакай. – Она что-то знает? У нее есть особые таланты? - Кроме умения влипать в неприятности, вряд ли, - поморщилась Боевая Целительница. – Это может быть связано с нападением из-под земли. Но как – я ума не приложу. - Она не успела ничего с собой сделать? – уточнила Лэйк просто на всякий случай. Обычай лишать себя жизни долором при угрозе попасть в плен остался в прошлом, как и породившая его кровная вражда с кортами. Но среди молодежи перед началом Танца Хаоса бродило множество как новых, так и возродившихся старых традиций, которые обрели новый смысл в условиях угрозы с востока. А Вэйнэ, кажется, была просто сосредоточением всей этой глупости. Правда, если бы она пострадала, Вакай сказала бы об этом сразу же, но все же проверить стоило. - Нет, их скрутили моментально при помощи энергии Источников, - покачала головой Боевая Целительница. – У нее не было даже шанса дотянуться до долора. - Уже хорошо, - устало кивнула Лэйк. Одной головной болью меньше, она хотя бы не ранена. – Вы смогли отследить их передвижение? - Нет, царица, - ответила Вакай. – Элана может читать память стабильных предметов, а ветер постоянно меняется. Что же касается энергетических следов, то рябь от такого рисунка рассасывается почти моментально. - Но их взяли живыми, - задумчиво проговорила Исая. – А раз так, они зачем-то нужны гринальд. Лэйк мрачно кивнула. У нее имелись кое-какие предположения касательно того, зачем им могла понадобиться девочка. Самым мягким был вариант, что гринальд заинтересовались передвижением войск анай и вельдов. Но был и другой вариант, горящий двумя крыльями за спиной Вэйнэ. Могла ли она заинтересовать их именно поэтому? Потому что предки анай когда-то лишили гринальд их крыльев и будущего их расы? Могли ли они попытаться отомстить ей за это? Ох, Найрин, прости меня. Лучше бы я не слушала тебя. Лучше бы она отправилась на передовую, хотя бы у нас под присмотром была. Лэйк тряхнула головой. Не имело никакого смысла горевать о том, что уже случилось. Нужно было думать о том, как это исправить. - А что с этим тоннелем? – она взглянула на Вакай. – Вы обыскали его? - Ровно до того места, где стоит рисунок Вэйнэ. Дальше мы пройти не рискнули, мешают врата перехода. - А убрать их как-то можно? – спросила Лэйк. - Это опасно, первая, - покачала головой Боевая Целительница, и Хан согласно кивнул, подтверждая ее слова. – Зрячая, что создала рисунок перехода, сама же и должна его закрыть. У каждой ведьмы своя манера, свое особое умение соединять нити. Если кто-то со стороны попробует закрыть проход, он может выйти из-под контроля, и это приведет к непредсказуемым последствиям. Может, не произойдет ничего, а может, нарушится сама ткань реальности, и мир за Гранью выльется в наш мир. – У Лэйк от одного только описания мурашки по плечам побежали, а Вакай уверенно закончила: - Мы не рискнем трогать рисунок Вэйнэ без нее самой. Она закрепила его, и через какое-то время он, возможно, рассосется сам. Или нет. И что будет тогда – одной Милосердной известно. Чтобы его обезвредить без последствий, нам нужна сама Вэйнэ. - А как-то заблокировать его можно? Хотя бы выставить барьеры вокруг, чтобы, в случае взрыва, нейтрализовать последствия? – Лэйк оглядела обоих ведунов. Вакай хмурилась, с сомнением качая головой. Хан выглядел поувереннее, и он и ответил Лэйк: - Мы даже не представляем, какие могут быть последствия, потому и структуру барьера сложно просчитать. Быть может, стоило бы попробовать накрыть его своеобразным защитным колпаком из Духа, укрепив его с расчетом на все варианты, какие мы только сможем предсказать. Но нет никакой гарантии, что это хоть как-то поможет. - Сколько продержится рисунок, созданный Вэйнэ, без постороннего вмешательства? – Лэйк сосредоточенно думала, подыскивая варианты. Да только ситуация оказалась настолько плохой, насколько вообще сложно было представить. Не хватало нам еще взрыва, который снесет половину Эрванского кряжа! Ох, что же за беда с этой непутевой нимфой! - Вэйнэ сильна, а создание переходов – ее дар, - Вакай задумчиво поглядела Лэйк в глаза. – Возможно, при таких условиях он простоит около месяца, может, даже дольше. Но есть еще аномалии… - Она шумно выдохнула и устало закончила. – Я не знаю, царица, клянусь всходами Радушной! Мы никогда не сталкивались ни с чем подобным. - В таком случае девочку и вельда нужно найти как можно скорее, - твердо кивнула Лэйк, принимая решение. – Я пришлю вам ведьм, думаю, Тьярд поступит точно так же. Полезно будет подключить к поискам сальвагов. У них острый нюх, они могут почуять ее еще издали. - Кажется, она дружила с одним из них, - припомнила Исая, морща лоб. – Крутился вокруг нее без конца один, пока Вэйнэ выполняла работы по лагерю. Мне даже пришлось пару раз хорошенько его погнать, чтобы не отвлекал ее. Можно попробовать отыскать его. - Хорошая идея, - согласилась Лэйк. – Тогда мы… Но договорить она не успела. Острый неприятный запах в шатре мгновенно усилился, словно перед ними разверзлась старая могила. Ощущение опасности стянуло кожу Лэйк, заставив ее замереть и напрячься всем телом, хоть никакой видимой причины для того и не было. В груди быстро и горячо запульсировал дар Роксаны, превратившись в тяжелую раскаленную градину и принявшись колотиться под ребрами, так гулко и сильно, что стало трудно дышать. Рука сама поползла к рукояти долора на поясе, и Лэйк отстраненно пожалела о том, что не взяла с собой копье Ярто Основателя, которое когда-то подарил ей Тьярд. Оно так и осталось в лагере у стойки с оружием щериться острым клыком в рассветное небо. - Царица? – тревожно прищурилась Исая, глядя на нее. У Вакай и Хана окаменели лица, они тоже почувствовали это, как и Лэйк. Боевая Целительница нахмурилась, глядя перед собой, взгляд Хранителя Памяти рассеяно обежал палатку, словно он пытался найти в ней источник угрозы. - Что-то не так, - напряженно проговорил он, глядя в пространство перед собой. А потом все произошло в одно мгновение. Тело Витра, что было мертвее мертвого, пахло разложением, но при этом отчего-то беспокоило Лэйк, внезапно резко дернулось на топчане, сначала один раз, за ним другой. Исая вскрикнула, отступая на шаг и дикими глазами глядя на него. Вакай и Хан тоже пораженно уставились туда же. Лэйк ощутила, как по спине пробегают мурашки страха. Еще один рывок под белой простыней, который на этот раз сопровождался утробным низким рычанием. - Вы говорили, он мертв! – вскрикнула Исая, выхватывая из ножен на поясе короткий пехотный меч, который часто носили Орлиные Дочери. - Потому что так и есть! - выдохнула бледная Вакай. Лэйк ощутила неумолимое изменение атмосферы в помещении, как будто что-то сгустилось в самом воздухе, и запахло грозой. Так всегда было, когда зрячие при ней соединялись с энергией Источников и тянули ее на себя. В этот момент обернутое в белый саван тело с глухим стуком скатилось с топчана и начало биться на полу, рыча и извиваясь, пытаясь вырваться из плена туго запеленутой ткани. Послышался громкий треск, ткань осыпалась лохмотьями, и в следующий миг труп уже был на ногах. Такое Лэйк видела впервые, и внутри неприятно зашевелился страх. Грудь высокого одетого в черное вельда пересекали наискось три длинных глубоких пореза, из которых сочилось что-то густое и черное. Лицо его посерело, сделавшись пепельной искаженной маской смерти, а глаза, что поднялись на Лэйк, заполняла собой чернильно-черная ночь. Губы существа искривились, оно зарычало и дернулось вперед, быстро, словно взбесившийся зверь. Правда, добраться до них труп так и не успел. С ладони Вакай слетел огненный шар, врезавшись ему в грудь и отбросив на шаг назад. Этому Лэйк тоже поразилась: обычно подобный удар отшвыривал противника как минимум на несколько метров, а эта тварь только отступила, пошатнувшись. В следующий же миг она взвыла тонким мерзким голосом, и черный едкий дым заполнил помещение, неся в себе тошнотворный запах горелой плоти и еще чего-то гнилостного. Существо заметалось, пытаясь сбить пламя, которое буквально за несколько мгновений объяло все его тело. Рядом крякнул Хан, пробормотав что-то под нос, и тварь со всех сторон окружила полупрозрачная белая сфера в шаг в поперечнике, не давая ей вырваться за ее пределы. Сферу сразу же затянул густой черный дым, сквозь который Лэйк видела, как мечется внутри тело. Еще несколько мгновений доносились вопли и шум, а затем все стихло. - Роксана Пресветлая!.. – пораженно пробормотала рядом Исая, продолжая сжимать в руке меч. - Он… мертв? – неуверенно уточнила Вакай, щуря глаза и пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь густой черный дым за границами защитной сферы. Лэйк втянула носом острый запах, оставшийся в шатре, внимательно прислушалась к своим ощущениям. Градина в груди остывала, размягчалась, расползалась в привычную золотую пульсацию, напряжение сходило с нее, отступая, как отбегает прочь от берега волна. За стенками шатра зашумели, чья-то голова всунулась внутрь через входной клапан. За спиной Лэйк услышала пораженный вздох одной из разведчиц. - Я больше не чувствую искажения, - напряженно проговорил Хан. Защитная сфера растаяла, а черный дым, сжавшись до тугого шара величиной с человеческую голову, вылетел прочь из шатра, заставив кого-то снаружи вновь вскрикнуть. На месте, где только что стоял труп Черноглазого Витра, осталась лишь горка черного пепла и грязное пятно сажи на парусине пола. Несколько мгновений все они смотрели на это пятно. Исая очнулась первой, неуверенно убирая меч в ножны. - Что это было? – хрипло спросила она, взглянув на Лэйк. - Понятия не имею, - честно покачала головой она. Кое-какие мысли мелькнули в памяти, но уверена Лэйк не была. - Может, это… Раб? – озвучила ее предположение Вакай, споткнувшись на незнакомом слове. – Танец начался, значит, они могут появиться где угодно. - Но что Рабу делать в Эрванском кряже? – неуверенно спросил Хан, разглядывая кучу пепла на полу. Глаза его все еще светились ослепительно-белым светом, значит, он держался за Источник. – Тем более одному? - Я не слышала, чтобы еще какие-то мертвые, кроме Рабов, поднимались после смерти, - проговорила Вакай, вопросительно поглядывая на Лэйк. – Аватара говорила что-нибудь об этом, первая? Рассказывала о них? - Немного, - кивнула Лэйк, напряженно разглядывая кучу пепла на полу. Уверена она не была. Вольторэ говорила, что этих тварей очень сложно убить, а они управились с поднявшимся трупом за какие-то мгновения. Могло ли быть так, что они действительно встретили Раба? Но зачем тогда Аватаре врать им? Откуда-то издали долетел протяжный сигнал рога, и Лэйк встрепенулась, вскидывая голову. Сигнал означал врагов, но каких врагов, когда на долгие километры вокруг не могло быть ни единой живой души? Как и Рабов в Эрванском кряже? Как и аномалий? Да брось! - У пустынного кота двадцать когтей, - тревожно пробормотал Хан, и Лэйк показалось, что это, должно быть, какая-то поговорка. Она развернулась и вышла из шатра, отбрасывая клапан и щурясь на яркий солнечный свет. К шатру сбежалось с полдюжины сестер, они гомонили, пытаясь понять, что происходит. Часть смотрела в сторону шатра, другие повернулись лицом на восток, вглядываясь в небо над Эрванским кряжем. - Что происходит, царица? – почти что налетела на нее Боевая Целительница Менае. – Я ощутила энергию Источников в шатре. Мы слышали крики… - Это может подождать, - твердо отрезала Лэйк. – Почему трубили тревогу? - Смотри, первая! – одна из разведчиц, седовласая женщина в черной форме Лаэрт указала ей на восток. – В нашу сторону кто-то летит! - Летит? – переспросила Вакай, выступая из шатра за ее спиной. - Иртан Всеблагой! – потрясенно прошептал рядом с ней Хан. Лэйк и сама всматривалась в небо, щурясь своим единственным глазом, и все никак не могла поверить в то, что видит. Издали они напоминали птиц широким размахом мощных крыльев, быстро несущих их вперед. Только у птиц не могло быть тусклых черненых кольчуг и длинных копий в руках. Порыв ветра донес с востока запах опасности, и Лэйк втянула его всем носом. С двух сторон к летящим гринальдам ринулись наперерез несколько разноцветных точек крыльев анай, и Лэйк приказала, вскидывая руку: - Отставить атаку! Пропустить гринальд! - Гринальд? – пораженно пробормотала какая-то молодая разведчица Раэрн, стоящая неподалеку от шатра. – Это, правда, они? Но откуда? - На все воля Радушной, - без особого энтузиазма вздохнула за плечом Лэйк Боевая Целительница Вакай. Прозвучал сигнал рога, и летящие наперерез Орлам разведчицы сдали в стороны, взяв их в кольцо, но не приближаясь. На гринальд, кажется, это не произвело ни малейшего впечатления. Они как летели вперед, слаженно и спокойно, так и продолжали лететь, и Лэйк чувствовала на себе их пристальные взгляды. - Вот тебе и ответ, зачем им Вэйнэ, - хмуро пробурчала за спиной Лэйк Исая, сплевывая на землю. – Спали меня Огненная, если они не торговаться прилетели. - Сейчас узнаем, - твердо проговорила Лэйк. – Вакай, Хан, пойдемте со мной. Остальным ждать. Никто не посмел с ней спорить, хоть Лэйк и чуяла в воздухе их несогласие. Чужаки могли представлять угрозу, скорее всего, именно затем, чтобы угрожать, сюда и прилетели, раз уж до этого захватили их людей в плен. Но анай привыкли доверять ей, и никто из них не рискнул пойти против ее слова. Умеешь ты шутить, Милосердная! Сначала ходячий труп, теперь это. Она уверенно направилась вперед, а двое ведунов зашагали следом за ней прочь от палаток. Лучше будет встретить их на открытом месте, которое хорошо просматривается издали. Чего ожидать от давней родни, потерянной на две с половиной тысячи лет и явно не слишком дружественно настроенной, Лэйк знать не знала. И приглашать их в переговорный шатер не спешила, тем более, что там еще оставалась куча пепла, в которую превратилась та тварь. С этим тоже нужно было разобраться, и как можно скорее. Гринальд пошли на снижение и легко опустились на землю в десятке шагов впереди, и теперь Лэйк смогла хорошенько их рассмотреть. Все они были высоки, даже выше нее самой, широкоплечи и сильны. Орлиные крылья, коричневые с черным окоемом, сложились за их спинами, почти что доставая кончиками маховых перьев до самой земли. Ощущение от них шло почти сродни тому, что она испытала когда-то в присутствии посла Аманатара, Первопришедшего Идаира Шариса – сгущенная под кожей вечность, время, навсегда замедлившее свой ход и набухающее, набирающееся по капле, уплотняясь во что-то иное. Эти существа были бессмертными, несмотря на гладкие молодые лица, гибкие тела, это читалось во взгляде острых черных глаз, в каждом жесте, четко размеренном и плавном. А еще – они очень отдаленно походили на вельдов и анай – черноволосые, с резкими чертами лиц, широкими скулами и челюстями. Одеты гринальд были в длинные до середины бедра тускло-черные кольчуги без рукавов, из-под которых виднелись темные шаровары, заправленные в сапоги. В руках каждого поблескивало длинное копье с хищно загнутым наконечником едва не в метр длиной, больше похожее на косу. Их предводитель рассматривал Лэйк, его темные глаза хмурились. Лэйк втянула носом его запах – напряжение и готовность, а под ними плохо сдерживаемое нетерпение. - Грозная сияет всем! – не особенно церемонясь, поприветствовала Лэйк прибывших. Несколько мгновений предводитель молчал, словно и не собирался с ней говорить, его взгляд взвешивал и оценивал стоящих за спиной Лэйк ведунов. Двое других гринальд замерли за его плечами, будто почетная стража, но тоже не сводили жадных взглядов с Лэйк. Наконец он заговорил, и понимать его было сложно – гринальд тянул одни слоги, а другие проговаривал быстро и невнятно, глотая их. - Владыка Ветров Белас приветствует отступниц и потерянных братьев. От его имени буду говорить я – Таваган Нар’Хаим, командующий правого крыла Небесных Сыновей. - Я – царица Дочерей Огня Лэйк дель Каэрос, со мной Хранитель Памяти вельдов Белоглазый Хан и Боевая Целительница Вакай дель Раэрн, - представила своих спутников Лэйк. Ей не нравился запах этого мужчины – он пах ожиданием и надменностью, будто говорил с заблудшими несмышлеными детьми, потому и она не стала церемониться. – По какому праву вы пленили наших людей? Если Нар’Хаим и удивился ее осведомленности, то ничем не выразил этого. Разве что взгляд у него стал цепким, и запахло от него холодным металлом. И еще почему-то – азартом. - Чтобы договариваться с теми, кто забыл свою честь и нарушил все известные божественные законы и клятвы, всегда нужно иметь козырь, - невнятно произнес он, улыбаясь ей одними губами. Глаза его оставались холодными, словно морозная полночь. – Согласитесь, верить на слово клятвопреступникам – не слишком хорошая идея. - Кого ты называешь клятвопреступником, гринальд? – проговорил Хан, глядя на мужчину без какого-либо вызова со спокойной уверенностью в голосе. – Тех, кто принял горькую ношу вашей ошибки и с честью нес ее все эти годы? Тех, кто не сложил рук и продолжил бороться, искупая свою вину? Быть может, в клятвопреступники лучше записать тех, кто бросил свой народ посреди бездны мхира и сбежал в безопасность собственных воспоминаний? - Что ты знаешь об этом, Хранитель Памяти? – лицо гринальд потемнело, он с презрением почти что выплюнул эти слова в лицо Хана. Двое мужчин за его плечами напряглись, угрожающе хмурясь. – Что ты помнишь и что ты позабыл напрочь в угоду собственной слабости? Что в тебе есть, кроме жалкого желания выжить любой ценой, пусть даже цена тому – потерянное небо, упущенное бессмертие и гордость твоих предков, память твоего рода?! Как смеешь ты, простивший и примирившийся ради этого со своими кровными врагами, называть нас клятвопреступниками? - Ты пришел сюда, чтобы оскорблять нас, гринальд? – тихо спросила Лэйк, глядя в его лицо своим единственным глазом. Внутри разгоралось пламя Роксаны, становясь все яростнее, все требовательнее. Она почти чувствовала, как набирается по капле мощь Огненной, начиная закипать в ее жилах. – Или чтобы говорить от имени своего владыки? - Я пришел сюда, чтобы заключить договор, - огрызнулся в раздражении Нар’Хаим, зло глядя на нее черными глазами. - Какой договор? – уточнила она, склоняя голову набок. От ярости уже покалывало плечи, и по ним расползалась упругая сила. - Договор, который покончит с несправедливостью, учиненный над нами когда-то. Договор, который позволит вам искупить вину за то, что вы сотворили со своим народом. – Гринальд зло смотрел на Лэйк, и теперь он вовсе не походил на эльфов Аманатара. В них вечность дремала, укрывшись пологом из золотых листьев осени, смежив глаза туманами и тишиной засыпающего леса. В нем же она превратилась в сжигающую все в прах ненависть, раскаленную и трескучую, как удар молнии. - Мы искупили свою вину кровью и смертью, испив чашу страданий до дна, - пожала она плечами, прямо глядя ему в глаза. – Нам нет нужды ни о чем с вами договариваться. - Вот поэтому у нас ваши люди, клятвопреступница, - злорадно ухмыльнулся Нар’Хаим, показывая ей острые белые зубы. – Чтобы у тебя была мотивация для его исполнения и не было возможности нас предать. - И чего вы хотите? – неприязненно спросил Хан. – Каковы условия договора? - Мы вернем вам ваших людей, о которых вы так печетесь, целыми и невредимыми. Мы даже выделим для вас провожатых в Эрванском кряже, которые покажут войскам безопасный путь. А если вы проявите должную меру покорности и уважения, Владыка Ветров встретится с Аватарами Создателя и расскажет им кое-что, что они сочтут интересным. Он видел прошлый Танец собственными глазами и владеет знаниями, которых ныне нет ни у кого в Этлане. Согласитесь, это щедрое предложение для тех, кто принес своему народу лишь смерть и боль. - Аватары Создателя справятся со своей памятью и без вашей помощи, как справились и в прошлый раз, - безразлично пожала плечами Лэйк, разглядывая лицо Нар’Хаима и чувствуя к нему стойкую жгучую неприязнь. Гринальд оказались именно такими, какими она всегда их и чувствовала, неудивительно, что жестокая и обезумевшая Крол правила именно таким народом. – Да и мы переберемся через горы, не так уж это и трудно. А вот судьбу заложников мы можем обсудить. Но только после того, как я услышу цену. - Цена – ты, - спокойно проговорил Нар’Хаим, и Вакай за плечом Лэйк ахнула, а Хан что-то недовольно заворчал. Сама же она только с недоумением уставилась на гринальд, ожидая продолжения. И он договорил, недобро улыбаясь: - Ты – единственная крылатая женщина в мире, ты – надежда всего народа гринальд, ровно как и твоя праматерь была его роком и крушением. Ты уйдешь с нами и будешь рожать нам дочерей. И тогда с беловолосой девчонкой и пареньком ничего не случится, а армия твоя пройдет насквозь горы и не пострадает. И тебе лучше согласиться и пойти с нами по доброй воле, иначе крови будет столько, что две тысячи лет вражды покажутся вам детской сказкой. Что-то в голосе Нар’Хаима заставило Лэйк поверить в это обещание. И налетевший с востока ветер внезапно показался ей полным ледяной зимней стужи. Умеешь Ты шутить, Милосердная. Что же за рисунок Ты плетешь?