Flash

Холодный ветер развевает рыжие пряди. На улице сегодня весьма прохладно. Укутавшись сильнее в осенний плащ и спрятав руки в карманы, Накахара ускорил свой шаг. Нужно было надевать зимнюю куртку, Ноябрь все-таки. И почему он, черт побери, не оделся потеплее, знал ведь, что на улице холодно. Чертов Дазай, не мог предупредить за день до съемки. Зачем звонить в восемь сука утра? – Думал про себя рыжеволосый, уже представляя, что сделает с фотографом после фотосессии. Парень даже не успел позавтракать, да что уж там, он даже волосы не успел привести в порядок. И всё это из-за этого придурка – Привет, Чуечка, ты спишь? Сегодня фотосессия на 8:30. Опоздаешь – Можешь попрощаться с карьерой фотомодели. Бай-бай~ Видел бы Дазай тогда лицо Накахары. А ведь сначала Осаму показался Чуе неплохим парнем. – Здравствуйте, Накахара-сан. Это ваша первая фотосессия здесь? Не волнуйтесь, наш фотограф сделает всё возможное, чтобы вы получились бесподобно, поверьте, он мастер своего дела. – Парень восемнадцати лет, с серебристыми волосами и длинной прядью с правой стороны восхищенно говорил это, иногда размахивая руками в стороны. – Что ж, если ты так говоришь, Ацуши, я искренне надеюсь на это. – Накахара вздохнул и открыл дверь в фотостудию. Перед ним предстала огромная комната с высоким потолком, абсолютно без окон, в центре комнаты стоял фотофон, по краям светодиодные осветители. Возле двери были маленькие шкафчики с нужными аксессуарами для фотосъемки. Возле фона стояло кресло, на котором сидел парень лет двадцати двух. Он внимательно разглядывал снимки на фотоаппарате, который держал в руках. Шатен даже не обратил внимания на то, что к нему пришли, пока Накаджима легонько не похлопал того по плечу. – Я привел его, Дазай-сан. – Сказал парень, указывая рукой в сторону рыжеволосого. – О! Приятно познакомиться, новенький. – Кареглазый буквально засиял, смотря на Чую, отчего рыжеволосому стало немного неловко. – Спасибо, Ацуши, можешь идти, я позову, когда понадобится твоя помощь. Когда парень с серебристыми волосами ушел из комнаты. Фотограф посмотрел на Чую, будто оценивая того. – Я видел, твоё портфолио, оно неплохое. Фотографии качественные, разные ракурсы и позы. Думаю, с тобой не будет никаких проблем. – Шатен подошел к Накахаре и протянул руку для пожатия. – Меня зовут Осаму Дазай, я здешний фотограф, буду рад работать с тобой. – Чуя Накахара, надеюсь, я вас не подведу. – Голубоглазый пожал руку шатена в ответ. – Ну что ж, Чуя, давай посмотрим на твои способности ещё раз. Осаму убрал кресло как можно дальше, и указал Накахаре встать перед фоном. Взяв штатив и зафиксировав фотосистему, шатен прикрепил фотоаппарат. – Ты слишком напряжен, расслабься. – Проверяя камеру, сказал Дазай. – И стань в полуоборота. Накахаре показалось, что голос Дазая немного изменился. Тон стал немного грубее, и от этого невольно пошли мурашки по коже, и где же тот радостный парень, который был минуту назад и с сиянием в глазах смотрел на Чую? – Сколько раз тебе повторить, чтобы ты расслабился? Я не понимаю, как такого как ты могли взять в наше агентство. Ты же низкий! – Эмм… Простите? Фотограф цыкнул. – Чтобы тебя взяли в агентство, нужно быть примерно 1.83, а ты и до 70 не дотягиваешь! Хотя я уверен, что тебя взяли только из-за внешности. Не у каждого такие рыжие патлы плюс с голубыми глазами. – Осаму тяжело вздохнул и немного опустил штатив. – Как же неудобно! «И вот про этого придурка мне рассказывал Ацуши?» – подумал про себя Накахара, смотря, как шатен отчаянно пытается выбрать удобный ракурс. Вспышка. В глазах на секунду потемнело, и Чуя помахал головой, при этом быстро моргая. Он с недоумением уставился на фотографа. – Почему ты не предупредил меня, когда сделаешь снимок? – Лучшие фотографии получаются в моменты естественных, непостановочных действий, разве ты не знал? – Осаму посмотрел на только что сделанную фотографию. – Хотя с тобой это вряд ли сработает. На этом фото ты получился отстойно. «Этот тип… Я его ненавижу!» Наконец зайдя в помещение, Чуя вздохнул, стало намного теплее. Потерев ладошки, чтобы хоть немного их согреть, рыжеволосый направился в фотостудию, попутно снимая с себя куртку. На часах было ровно полдевятого. – Успел! – Открывая дверь в комнату чуть ли не с ноги, произнёс Накахара, после вешая свою куртку на вешалку. – Браво, Чуя, ты молодец! Ровно в 8:30. Осаму смотрел на запыхавшегося рыжего паренька. Сам же сидя на кресле, закинув ногу на ногу и спокойно попивая кофе. Видно, что тот никуда не торопился, и просто наслаждался моментом. – С твоей скоростью ты мог бы податься в бегуны, зачем в фотомодели пошел-то? – Не твоё дело, скумбрия, и вообще, чего это ты заставил меня так рано переться сюда? Сам же сейчас сидишь и пьешь кофе, никуда не спеша. Делая ещё один маленький глоток, шатен внимательно слушал Чую, глядя в чашку и иногда вертя ту в руках, а когда голубоглазый закончил, то произнёс: – Мне было скучно, а ты единственный, кого я могу хорошенько постебать. Нет, ну я, конечно, мог бы пошутить над Ацуши или Акутагавой, но их реакция несравнима с твоей, малыш, Чу-Чу. – Что ты блядь, там сказал? – Вот видишь, твой ответ бесподобен. – Дазай захлопал в ладоши. – Прекрасно! – Вытирая невидимую слезинку, Осаму, одним глотком выпил всё оставшееся кофе и встал с кресла. – Что ж, Ацуши оставил одежду, в которой ты должен фотографироваться на столе. – Шатен зевнул. – Кажется, я не выспался, интересно, как у нашего Накаджимы, получается так рано вставать, нужно будет взять у него несколько уроков. – Может, потому что он выматывается за весь этот день, потакая всем твоим прихотям? Чуя увидел небольшой пакет, стоящий на столе, взяв его, рыжик направился за ширму. Сняв с себя кофту и брюки, Накахара принялся доставать одежду из пакета. То, что он увидел, заставило нервно сглотнуть. – Это что блядь такое? – Выглядывая из-за ширмы, крикнул рыжий, указывая на голубые обтягивающие леггинсы. – Ублюдок, если ты опять заменил мне одежду… – Успокойся, это не я. Я бы никогда в жизни не сделал бы такого! Как же я могу, это же грех. Мне не очень хочется потом получать от тебя, а после и от менеджера. – Дазай скривился, вспоминая, как же у него болела бошка после того, как менеджер ударил его. Повторение этого, ух как шатену не хотелось. – Так что я тут не причём. Хотя эти леггинсы отлично подходят по цвету к твоим глазам. Такие же пидорские! В ту же секунду в Дазая полетели эти самые леггинсы, прямо в лицо. – Эй, Чу, негоже дорогими вещами раскидываться. – Шатен сказал это, даже не убирая одежду со своего лица, и это выглядело забавно. – Негоже людей пидорами называть, и отдай обратно эти леггинсы! – Парень вытянул руку, как бы намекая на то, чтобы шатен отдал ему вещь, но Дазай на это лишь отрицательно помахал головой. – Сам забери, или стесняешься? – Ну, ты и гад! – С этими словами Накахара вышел из-за ширмы в одном лишь нижнем белье. Увидев Чую, Осаму чуть ли не заплакал от смеха. Ну, правда, кто бы ни засмеялся, увидев чёрно красные боксерки, с надписью «Big Boss». – О да, Чуя, ты просто Big Boss! – Начал вновь стебать того кареглазый. Это уже стало смыслом жизни для Дазая, жизненной потребностью. Он не мог прожить и дня, не пошутив про рост или про дурацкий вкус Накахары. Теперь Осаму будет долго вспоминать этот случай. – Заткнись, идиот. – Рыжик забрал леггинсы с лица фотографа, и пошел обратно за ширму, но стоило ему только повернуться, как вновь услышал смех кареглазого. Чуя мысленно сделал фейспалм, потому что только сейчас он вспомнил, что сзади на белье было написано красивым почерком «Daddy» Не обращая внимания на смех Дазая, рыжеволосый зашел за ширму и начал спокойно переодеваться. Ну как спокойно. То и дело, что бурчал под нос всякие оскорбления в сторону Осаму. За эти полгода, что он здесь проработал, этот фотограф бесил его больше всех и вся. То постебёт, то скажет переодеться в какое-то лохмотье, а ещё замучает своим «Ужасно получилось, давай ещё раз» и так раз десять за одну, мать её, съемку. Накахара тогда настолько уставал, что приходя домой, он успевал только покурить и лечь спать. Нет, Накахара, конечно заботился о своём здоровье, но иногда работа до такой степени выматывала парня, что уже ничего не хотелось, кроме сна. Надев на себя всё это «лохмотье». Чуя сам про себя назвал этот костюм так, потому что других слов для описания этого он, увы, не придумал. Ну серьёзно, что со вкусом дизайнеров? Голубые леггинсы и серая рубашка? Честно говоря, попахивает наёбом. Он теперь сто процентов выглядит, как какой-то пидор. – Отлично выглядишь. – Дазай прикрыл рот рукой, издав смешок. Супер, теперь и этот придурок будет ржать всю фотосессию. – Встань в центр, и немного прогнись в спине. Чуя, ты не лебедь, наклонись немного. Представь, что ты снимаешься для плейбоя. – Дазай... – Спокойно начал Накахара. – Я не пидор, и не был им, и не стану им, даже не думай. – Чуя, просто встань в нужную позу. Свою ориентацию выяснишь позже, когда мы закончим, а сейчас сосредоточься на работе, пожалуйста. Вновь этот тон, может же стать серьёзным, когда захочет, так почему притворяется дурачком. Снимок. Ещё один. Накахара непрерывно моргает, пытаясь избавиться от темноты перед глазами. Встаёт в другую позу, ещё более развратную. Расстегивает несколько пуговиц на своей рубашке. Чувство, будто он реально для какого-нибудь плейбоя снимается. Ну, или журнала для геев. Сделав ещё пару снимков, Дазай кивнул. – Чуя…Так как ты сегодня пришел пораньше, и мы быстро все сделали, я скажу тебе для чего ты фотографировался в этом костюме. Итак. – Осаму набрал побольше воздуха в лёгкие и отложил фотоаппарат подальше. – Эти фотографии пойдут в журнал для геев. Сейчас они очень популярны, поэтому мы не могли не воспользоваться этим шансом. Слова шатена заставили Накахару сильнее сжать кулаки. Этот ублюдок говорил так спокойно, что рыжик просто не мог не ударить его. И поэтому ближайший объектив полетел в фотографа. Благо, что тот уклонился, но вот вещица, что летела в парня, разбилась об стену и с треском упала на пол. После этого настала тишина, два парня то и делали, что смотрели на разбитый объектив. Длилось это меньше минуты, потому что Осаму поднял свой взгляд на парня. – Ты хоть понимаешь, сколько он стоит? – Понятия не имею. – Накахара развел руки в стороны. – Ты сам виноват, что разозлил меня. – Да твоя девственность стоит меньше, чем этот объектив, сука. – Дазай кинулся к лежащей вещице, присел на колени и, взяв ту на руки, начал поглаживать её и осматривать повреждения. Да, одним пластырём или клеем тут не обойдешься. Придется заплатить за починку, или покупать новый. – Это был мой любимый объектив. – Шатен прижал вещь к своей груди и печально опустил голову. – Но ты им никогда не пользовался. – Но я любил его! Я использовал его только в редких случаях, потому что заботился о нём. – Дазай театрально закрыл своё лицо рукой, делая вид, будто он плачет. – Я не знаю, как я буду жить без него. – Но до этого же как-то жил. – Чуя! Какой ты бесчувственный! – А ты слишком любишь утрировать. – Твой маленький мозг не понимает всей драматичности этой ситуации, а я-то думал, что маленький у тебя только рост, видимо, ошибался. – Ещё одна шутка про мой рост, и живым ты отсюда не выйдешь. – Голубоглазый опасно похрустел пальцами. На удивление Чуи, это подействовало , и Осаму наигранно вытерев слезу, положил объектив на стол, рядом с камерой. – Твоя съемка окончена, я наберу, когда что-то понадобится. – Как-то понуро сказал он. Накахара кивнул и ушел переодеваться, как же он был рад избавиться от этого лохмотья. Рыжеволосый даже выдохнул с облегчением, когда надел свою повседневную одежду. Уж брюки намного лучше тех леггинсов. Мало того, что в обтяжку, так ещё и голубого цвета. Быстро переодевшись, и попрощавшись с работниками агентства, Чуя вышел из здания, нащупывая в кармане пачку сигарет, парень вынул одну и закурил. С этим Осаму такой стресс, что Накахара выкуривает из-за этого фотографа пачку в день. Он бы давно ушел из этого места работы, но во-первых, это агентство близко к дому, и поэтому не нужно никуда ехать, во-вторых, здесь много платят. Серьёзно, зарплата тут больше, чем во всех агентствах, в которых Накахара работал раньше вместе взятых. Так что ради этого стоит терпеть все выходки Дазая. Сделав последнюю тягу, Накахара выбросил сигарету, на душе стало немного легче, но почему-то рыжик чувствовал вину за то, что разбил объектив. Нужно научиться контролировать свой гнев, Чуя уже не раз задумывался об этом, но если бы это было так просто. Вечно бесящий фотограф так и норовится вывести рыжеволосого из себя. При каждом удобном случае. Из раздумий парня отвлек Ацуши, который случайно врезался в рыжего. Накахара сразу узнал эту белую макушку. – Ацуши? Что ты тут делаешь? Я думал ты на работе. – Извините, Накахара-сан. У Дазай-сана сломался объектив, и я решил поискать для него новый. Все-таки работа ассистента фотографа в этом тоже заключается. Ну вот, а голубоглазый так хотел забыть об этом случае. Чёртов Дазай! Уже успел всем разболтать. Рыжий достал свой кошелек и, вытянув несколько купюр, протянул Накаджиме. – Вот возьми, думаю, этого будет достаточно. Купишь этому засранцу объектив, пусть подавится им. – Накахара-сан, не стоит, правда… – Ацуши отнекивался, и не хотел принимать столь огромные деньги из рук рыжего, но тот был настойчивее. – Это всё-таки моя вина, так что бери. – Чуя насильно всучил юноше деньги, похлопал того по плечу и ушел. Вот же Дазай ублюдок. Парень посмотрел на время, было ровно двенадцать часов. Неужели эта маленькая фотосессия заняла столько времени? Даже если это так, Чуя чувствовал себя очень вымотанным. Сейчас ему больше всего хотелось завалиться в тёплую постель и проспать до следующего дня. Впрочем, он мог себе это позволить. На сегодня больше не было запланировано никаких съемок. Так что быстро добравшись к своему дому, парень снял с себя обувь и куртку, даже не переодеваясь, лег на кровать и сразу уснул.