Скажи «да»

По вечерам Саске разматывает обмотки. За день они натирают так, что невозможно уснуть — воспаленная кожа горит будто в огне, и ничто не может остудить ее. Ничто. Иногда по утрам Саске трудно открыть глаза — ресницы слипаются от соли. Следы ночных слез, о которых никому нельзя знать, потому что Саске не плачет. Разучился. Давным-давно. Дни проходят иначе. Днем есть Наруто — когда не уходит на миссии. Обычно он прощается, когда уходит. Взъерошивает волосы. Обещает вернуться. Иногда по возвращении слишком осторожно держит руку; растрепавшиеся на ветру волосы пахнут пылью, кровью и солнцем. — Ты ранен, — в таких случаях говорит Саске. Он говорит редко и мало, но связно и всегда по делу — редкость для двенадцатилетнего ребенка. А этот почти двадцатилетний идиот ведет себя так, что Саске сам себе кажется старше. Только хлопотать вокруг Наруто, как будто по волшебству возникающая рядом Хьюга Хината, он не будет. Все равно ему с ней не тягаться. Хината бормочет свое «Наруто-кун» и уводит Наруто за собой, на перевязку. Он послушно идет, хотя почесывает при этом в затылке, и бросает извиняющийся взгляд через плечо, — прости, Саске, в следующий раз. В следующий. Вот ведь привязалась. И не отцепится. Но эта светлая, улыбчивая женщина — мелочь. Саске знает: Наруто о ней совсем не думает. Ему все равно. Наруто и к камню с надписями не ходит — никуда. Только на фотографию иногда смотрит — слишком долго. Саске знает, что на ней, вернее, кто. Сам Наруто, чуть старше самого Саске. Солнечный, веселый, счастливый. Бледный темноволосый паренек, о котором спрашивать бесполезно… да и смысла нет, наверное. Ответственный дзенин Хатаке Какаши — известная личность. Он Наруто учил — Саске знает. Тренировал. Все время был рядом. Саске никому не расскажет — он считает месяцы, недели, дни, часы, которые остались до выпуска из Академии. Никто не узнает, как он ждет этого дня и как боится его прихода. Когда Саске станет генином, его распределят в команду с кем-то... и дадут наставника. Которым может быть Наруто. А может и не быть. Если его наставником станет Наруто — больше не придется расставаться, с замиранием сердца ждать его с каждой долгосрочной миссии. Может, тогда Саске сумеет затмить воспоминания о девчонке — на фотографии она стоит между Наруто и темноволосым парнем, о котором Саске ничего не знает. Глупая, ничем не выделяющаяся. На взгляд Саске — совсем не красавица. Харуно Сакура. Отчетливое, яркое воспоминание — тренировка в лесу, поврежденная щиколотка, и брат несет его на спине; а навстречу — они. Парень и девушка. Парень бурно жестикулирует и улыбается своей спутнице, она обеими руками держится за его локоть, и чувствуется — им хорошо вместе. — Нии-сан, что это? — тогда спросил Саске, и Итачи ответил: — Любовь. Он, человек, от которого невозможно отвести взгляд, и она — совершенно обычная, не запоминающаяся. Любовь? Думая об этом, Саске сжимает зубы; она была глупой, Харуно Сакура. Она умерла. А он собирается жить долго и стать лучшим шиноби деревни, превзойти всех, даже Наруто — может, тогда тот признает его. И, наконец, забудет эту... как бишь ее? Нет смысла притворяться — Саске помнит ее имя едва ли не лучше, чем сам Наруто. Помнит он и вторую встречу с Наруто, после того, как все, во что он верил, обратилось в прах. Именно Наруто тогда вызвался за ним следить. Может, потому, что Наруто сам был сиротой. Он знал: нет ничего хуже одиночества. Когда Наруто пришел к нему домой впервые, комнату будто озарило солнечным светом. Саске даже рукой глаза прикрыл тогда — слишком ярко. Он пытался себя не выдать, пытался отвергать — не получилось. Ни у кого не получалось, если речь заходила о Наруто. Но сам он ни с кем больше не сходился — думал, наверное, что приносит неудачу. Все из-за глупой девчонки, которая умерла. Саске не собирается умирать. Саске хранит в шкафу куртку, которую Наруто одним холодным вечером набросил ему на плечи, и не ждет рассказов о прошлом. Ему хватает настоящего: собственных острых коленок, натирающих обмоток и ночных кошмаров. Саске не собирается мстить. Он повзрослеет и будет рядом с Наруто. Всегда. *** — Иногда больно, — признается Наруто и прячет лицо у Саске на плече. Тот не отвечает. Он не знает, как ответить, как утешить, и то, что повзрослел, вместе с другими шиноби отстояв собственную деревню в бою, ничего не значит. Казалось бы, следует радоваться: за эти годы он смог стать к Наруто ближе. И то, что попал в команду Хинаты, ничего, в конечном счете, не изменило. Ведь кто знал, где найти Наруто, лучше Хинаты, солнечной не менее, чем он сам? Только свет у нее был другим — для другого человека. Не для Наруто. Саске узнал… потом. Саске закрывает глаза и обнимает Наруто. — Из-за той девушки? Ты все еще ее любишь? Нет нужды уточнять, о ком он говорит: сегодня — годовщина дня, когда Наруто потерял свою первую команду. Харуно Сакуру и темноглазого паренька. Недавно к ним добавились и другие потери. Но срыв произошел именно сегодня: боль, которую Саске не понять. Единственный, кого он мог потерять, остается с ним. — Сакура... Я любил ее, — соглашается Наруто. — Но... не так, как его. Иначе. Непрошеное откровение заставляет Саске распахнуть глаза. — Наруто, — говорит он жестко, — это ведь ты настоял, чтобы меня распределили в команду Хинаты? Чтобы мы реже виделись. Теперь, после войны, он может позволить себе такие слова. Теперь он не боится говорить прямо: только так можно спасти. Жизнь. Военную операцию. Отношения. — Ты... похож на него, поэтому я не... — Ты — да, — перебивает Саске. — Что? — Наруто поднимает голову. Саске притягивает его к себе, выдыхает в губы: — Да. Он не хочет знать имя темноволосого друга Наруто; все равно не запомнит. Не до того.