От ненависти до любви

       Я возвращаюсь домой после рабочего дня. Уже как месяц я работаю в школе для эльфов, обучая детей магии и зельям. Я очень ценный сотрудник, ведь много лет преподавал в Алфее, в которой только лучшие учителя. Целый месяц мы с Ламией живем в нашем новом доме. Она встречает меня каждый день, слушает мои рассказы и рассказывает свои. Она не сидит весь день дома. К примеру: вчера девушка весь день была у моих родителей и помогала моей маме с готовкой. Прознав о том, что моя демоница знает много рецептов разной мистической кухни, то она, можно сказать, заперла ее на кухне и заставила обучать. Но вопреки всему, обе хорошо провели время.        А на прошлой неделе Ламия весь день посвятила полетам. Возвращаясь домой, я увидел ее в небе. Она то плавно кружила, то камнем падала вниз, резко взмывая. Движения плавные, местами резкие, грациозные и быстрые. Лами меня не заметила и пролетела буквально над головой, обдавая ветром. Она была очень довольна от полета.        Сейчас я захожу в дом и вижу ее, стоявшую у стены и улыбающуюся мне. Только эта улыбка была более натянутая, чем искренняя. Будто ее что-то тревожило. — Привет. Как дела? — спросила демоница. Она подошла ко мне и обвила руками шею, легко целуя в губы. Месяц прошел, а я по-прежнему вздрагиваю и краснею. — Нормально. Разве что один ученик перепутал ингредиенты для зелий и весь класс пришлось отмывать. — усмехнулся я, направляясь на кухню за возлюбленной. На столе была жареная курица в каком-то красном соусе, а еще легкий салат и картошка. — Прости, сегодня не было настроения что-либо готовить. — вздохнула она. — Да что ты! Тебе не за что извиняться. Ты вкусно готовишь любые блюда. — воскликнул я, кладя ладони на с виду хрупкие плечи. — Ламия, все хорошо?        Она отвела взгляд, а улыбка спала с лица, когда-то наводящее ужас. Тонкие брови были сведены к переносице, а пухлые персиковые губы поджаты. Ее лицо выражало задумчивость и хмурость. — Милая? — позвал ее я. Мне всегда было больно смотреть на ее хмурое или печальное лицо.        Демоница подняла на меня хмурый взгляд огненных глаз и, развернувшись в объятиях, обняла, утыкаясь носом в шею. По моему телу прошлись мурашки. Она вдыхала, сжимала пальцы на моей спине. Я чувствовал всей душой, что что-то случилось. И чутье меня не подвело. — Завтра, после твоей работы мы пойдем кое-куда. Я очень сильно тебя прошу: молчи. Ничего не говори и не влезай. — выдохнула она, отстраняясь. — Садись, скоро все остынет. И сказать больше я тебе не могу.        В тишине мы поужинали. Я не хотел трогать девушку, видя ее хмурое и мрачное состояние. Завтра явно будет что-то необычное. У меня кусок в горло не лез. Ламия стучала чёрным ногтем по столу, устремив взгляд куда-то в сторону и глубоко задумавшись. Стоит ли мне поднять ей настроение? Или может не влезать? Что такого завтра может произойти, что она мне говорит, чтобы я не влезал. Что же это за ситуация такая?!        Видеть ее мрачное лицо я больше не мог, поэтому подошёл и обнял со спины, кладя голову на плечо демоницы. Она вздрогнула, едва не выронив тарелку, которую начала мыть. Ну хоть немного я отвлёк ее от плохих мыслей. — Может все же скажешь: куда мы идём? — тихо спросил я, вдыхая восковой запах ночных волос. В очередной раз убеждаюсь, что мне несказанно повезло со второй половинкой. Моя демоница. — В Преисподнюю. — спустя минуту сказала она, вытирая руки. — Мы идёт в Ад. — В Ад? Но зачем? Что там такого, что мне нельзя влезать? — теперь нахмурился я, прижимая ее тело к себе сильнее. И тут моя рука потянулась вверх, к груди, к сердцу. Только как я не пытался почувствовать, но… — Оно не бьется. — тихо сказала Ламия. — Оно не бьется только тогда, когда чувствует опасность. Ты же замечал, что мое сердце билось в твоём присутствии, поэтому думал, что все нормально? Оно не билось до нашей встречи. Не единого удара за сто сорок три года. После смерти родителей. — прошипела она, с силой сжимая в руке стакан, который треснул и разлетелся на осколки, впиваясь в кожу. Я заметил стекающие струйки крови из ее ладони, все ещё сжимающие осколки. Кажется, или вот-вот на руке выступят вены. — Мне правда жаль, дорогая. Но ты же знаешь, что никто не хотел тебе зла. Ни тебе, ни твоей семье. Каждый в деревне тебя любит и уважает. — мягко заговорил я, нежно накрывая ее кулак своей ладонью. Девушка говорила, что сердце билось в моем присутствии, но не билось от ощущения опасности. Всю жизнь она прожила под опасностью? Она ей грозит и сейчас? — Если бы не… вы… Если бы не Клеон… Если бы не ты! — Ламия резко развернулась ко мне лицом, продолжая сжимать осколки: — Если бы не вы, эльфы, ничего бы не было! Если бы не я… Если бы я только знала, то не пришла бы в эту Алфею никогда!        Я смотрел в эти огненные глаза, в которых боль и злость, в которых блестят непрожитый слезы. Я был шокирован и напуган. Неизвестно, что она сделает в следующий момент. Если несколько минут назад она с улыбкой встречала меня у входа, а потом и обнимала, то сейчас Ламия готова была либо убить, либо расплакаться. Сейчас внутри меня все разрывается. Она сожалеет о том, что встретила меня? Сожалеет о том, что пришла сюда? Она сожалеет? Впервые мне так больно.        Демонесса упала на колени и всхлипнула, закрывая лицо обеими реками. Ее плечи задрожали в беззвучном плаче. Я знаю, что она плачет кровью. Она сама сказала, что это знак ее очернившей и гнилой души. Я с этим был категорически не согласен. Ее душа чистая и невинная, пока не придёт опасность. Я видел Ламию во время боя. Тогда я готов был поклясться, что видел бездушного монстра с бешеными глазами, клыками и сталью в голосе. Но сейчас передо мной не свирепый хищник, а маленькая девочка, которая боится этого мира. — Малышка, посмотри на меня. — сказал я, садясь перед ней на одно колено и ласково отодвигая руки, приподнимая подбородок. Каково же было мое удивление, когда вместо кровавых дорожек я увидел кристально-чистые слезы. Сейчас лицо этой девушки было чистое и светлое. — Из-за тебя я стала чувствовать. — всхлипнула она, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Раньше меня бы даже плачущий ребёнок или орущий котёнок не смогли бы разжалобить, но сейчас… Такие не выживают в Аду, понимаешь? Демонам запрещено иметь слабость и чувствовать что-то кроме страсти, злости, ненависти и презрения. Ну почему я доверилась тебе?! — Тише. — повторял я, прижимая ее дрожащее тело к себе. Я полностью уверен, что Ламия — сильнейший демон, а эти светлые чувства сделают ее просто непобедимой. — Не говори так. Ты же любишь меня. Ты защитила себя и меня от архангелов, отказалась от мести, показала моему народу, что тебя не стоит бояться. Ты сильная, храбрая, благородная и добрая. Может некоторые чувства и не свойственны демону, но они делают тебя сильнее. У тебя очистилась душа, которая способна поставить любого на колени. Я поистине восхищаюсь тобой, но твои слова тоже не остаются бесследными. Они сделали мне больно. Мне больно от того, что ты сожалеешь, что ты обвиняешь меня. — до этих слов я осыпал ее лицо поцелуями, а потом взглянул в глаза. В нем не было ничего, кроме удивления, которое вскоре изменилось пониманием и раскаянием. — Прости! Ты прав! Я действительно не должна была тебя и других эльфов ни в чем обвинять! Извини. — резко воскликнула Ламия, обнимая меня и утыкаясь носом в макушку. — Я люблю тебя и не сожалею ни о чем. Я просто сбегаю от проблем из-за страха. Это не похоже на меня. Просто… Раньше мне не за кого было переживать. Я должна смотреть в лицо опасности, а не бежать и спихивать на других. — демоница взяла мою голову в ладони и уверенно посмотрела в глаза. — Я защищу тебя. В Преисподние твоя магия будет бессильна против демонов, но я всегда буду рядом. По крайней мере до определенного дня.        На последнем предложении она закусила губу и отвела взгляд. От ее слов по моему телу приятно разлилось тепло, а сердце застучало быстрее. Я не стал расспрашивать про «определенный день», но это заставило меня напрячься.

***

       Вечером, когда стемнело, мы отправились в Ад. Ламия открыла портал и взяла меня за руку, первой шагнув в него. В моей голове уже были придуманы картинки Ада и его жителей: дым над городом, чёрные тени, копыта, рога, кровавое небо. Меня слегка передернуло, но тёплая ладонь, сжимающая мою, успокаивала меня.        Перед моими глазами предстал большой и статный замок в готическом стиле. Небо было оранжевое, а дыма над городом не было. Перед нами стояли два охранника в устрашающих доспехах, которые приклонились и открыли двери. Нас встретил молодой мужчина, который проводил нас к главному залу. По дороге я заметил, что мы петляем по коридорам. В них были картины и вазы с чёрными и красными цветами. Только сейчас я заметил, что Ламия преобразилась: она стала выше меня на полголовы, на ней была чёрная рубашка, черные шорты и чёрные сапоги на высокой шпильке. Перчатки по прежнему были на ее руках. Волосы колыхались от дуновения ветра. Ее походка была аристократичная и расслабленная, однако только я знал, что она настороженна.        А на стенах были картины с чертями, пытками и высшими дьяволами. Я не стал рассматривать, ведь идём мы довольно быстро. Сам же мужчина выглядел молодо: каштановые волосы уложены на бок, чёрный костюм идеально сидел на нем. Жаль, что глаз я не увидел. Он был буквально на пару сантиметров выше девушки. — Сейчас мы зайдём. Встанешь сзади меня и опустишь голову. Не смотри в глаза повелителю. — тихо сказала Ламия, слегка повернув голову ко мне.        Дворецкий распахнул дверь и отошел. Девушка пошла вперед, гордо подняв голову. Она остановилась в двух шагах от трона и присела на одно колено, склонив голову. Я же тоже стал смотреть в пол, затаив дыхание. Неприятные мурашки поползли по спине от пристального взгляда повелителя. — Здравствуейте, Ваше Величество. — сказала девушка, подняв голову. — Ну здравствуй, Ламия.