Ты должен

Лионель слушает. Он вообще любит это делать. Проще, чем рассказывать кому-то о своих чувствах или переживаниях, он может поддержать словами или ударить, но слушает всегда. Отголоски Турина где-то в затылке, когда он жалеет, что не может дотронуться и… ударить. Въебать с такой силой, чтобы у Криштиану звёздочки перед глазами летали. Он слушает каждое слово, разрезает на ленты, обматывается ими, потому что понимает, но не до конца осознает. Роналду говорит об одиночестве, оно душит и не даёт вздохнуть спокойно. В клубе ничего не получается, ничего не срастается, мяч не хочет лететь в сетку, потому что новая команда — она не знает, как играть с ним, через него, для него. Он чувствует, что может лучше, но не забивает. Лионель трёт пальцами переносицу, чешет бороду и думает, что точно бы уебал. — Мне тяжело. Они не хотят играть через меня, — из раза в раз один и тот же разговор. Ничего не меняется, это начинает бесить. Месси терпеливый, но даже у самого стойкого человека терпение может кончиться. — Весь мир давит на меня, я не знаю, что делать. — Желание приехать обнять смешивается с желанием ударить побольнее. — Ты привык, что они играли через тебя, давали тебе забивать, но теперь ты не с ними. У них отличная игра, Карим прекрасно справляется на поле, болельщики довольны, да и вообще Испания довольна, хотя начинали они со скрежетом. — Он делает больно, кусает словами. Криштиану поджимает губы, словно маленький ребенок, не желая принимать реальность. — Начни привыкать к тому, что как в Реале не будет. Никогда. — Зачем ты делаешь это? — Месси выдыхает. Он не знает. Знает, конечно же. — Потому что тебе надо вставить мозги на место. Ты думал, что весь мир будет всегда крутиться вокруг тебя? Но у Ювентуса свои звёзды, свой стиль, своя игра, и ты должен прогнуться. — Я не прогибаюсь. Никогда. — Тогда забудь о голах, потому что Реал строил игру вокруг тебя годами. Ты ушёл, ты не можешь забивать без них, потому что собственные голы — важнее всего. Ты эгоист, Криш. — Я великий игрок… — Боже, я тебя умоляю, только не начинай. Ты был великим игроком, когда был в Реале, а теперь ты один, в чужой стране. Без них, без поддержки, без… — Лионель осекается. — …без тебя, я знаю, — Месси чувствует боль в чужих словах. Хрипит и кашляет. Дела у Барселоны изначально шли хорошо, Реал же только недавно восстановился, начал играть так, как надо, реализовывая свою игру на полную. Реал стал командой, и на это смотреть было приятно. Слишком приятно для того, кто играет за другой клуб. — Ты сам сделал выбор, сам ушёл, а теперь каждый раз звонишь, я думаю, что мы можем поговорить о чём угодно, но каждый раз я слышу, как тебе больно. Мне тоже было больно, но я ни разу не упрекнул или не вспомнил об этом. — Роналду поджимает губы. — Мне больно и… одиноко. — Ты взрослый, Криш. Ты не ребёнок, чтобы жаловаться на это. Ты должен встать и делать, не ныть, не плакать и не жалеть себя, ты должен доказать всем, что достойный. Даже без них. — Я знаю. — Ты опускаешься ниже некуда. Твоя выходка на награждении — за гранью всего, а твоя семья и агент только усугубляют положение. — Ты сам делаешь мне больно. — Если ты не сможешь встать крепко на ноги и взять себя в руки, весь мир увидит, что ты никто без них. — А они никто… — Не говори про то, что у тебя перед носом. Они доказали, что могут играть без тебя и делают это лучше. — За что ты так со мной? — Просто оглянись и посмотри, что вокруг тебя реальный мир, с реальными препятствиями, и сейчас ты единственный, кто сможет справиться с ними. — Лео… — Месси поджимает губы, отключившись от звонка. Ему тоже больно, волнение бьётся где-то в грудной клетке. Ему было больно постоянно. Смотреть на новые фотографии в сетях, смотреть, как Криштиану улыбается и, блядь, называет новый клуб семьёй. Лионель знает — Барселона его дом, навечно. Навсегда. Пока он не сдохнет, он будет сражаться за этот клуб до конца, до крови из носа, до последнего вздоха. Реал был семьёй Криштиану. Семьёй, которая отпустила, семьёй, которая сделала Роналду лучшим игроком. Лионель делает больно, но принимает эту боль на себя. Сейчас он не рядом, Турин слишком далеко, а он застрял в Барселоне и не может сорваться, потому что тренировки — важнее всего.

✖ ✖ ✖

Собственный дом сквозит тишиной. Месси наспех шарит по стене рукой, включив свет в прихожей. После долгого бега и разминки тело почему-то ноет, хотя должно было привыкнуть. Звук телевизора заставляет замереть. Лионель останавливается на пороге гостиной, увидев в темноте знакомый силуэт. Криштиану смотрит на него, а потом медленно поднимается. Он выглядит слишком высоким в темноте, аргентинец судорожно выдыхает, чувствуя, как тело обхватывают крепкие руки. Знакомый запах и тепло, от них глаза щиплет. Он цепляется ладонями за широкую спину, носом находя чужой нос. Роналду дышит загнанно и тихо, будто боится, что это сон. Разбивается болью где-то в голове, когда опускается перед своим извечным соперником на колени. Лионель перестал быть им, когда Криштиану уехал в Турин. Лионель никогда им не был, поэтому он не может смотреть на то, как величие давит на чужие плечи, а эгоизм стонет от разрыва сознания. Колени болят, они все в синяках. Непонятно от чего. — Поверь в меня, — чужой шёпот врезается в голову. — Пожалуйста, Лео, поверь в меня. Он чувствует горячее дыхание на своём животе, в темноте не смог разглядеть, изменилось ли что-то на родном лице. Слёзы подступают к глотке. — Я верю. Всегда верил. Ты знаешь это. — Тогда зачем ты делаешь мне больно? — Криштиану чувствует пальцы в своих отросших волосах, дышит через раз и сжимает зубы. До скрежета. Он прикасается губами к тонкой ткани, хочет почувствовать знакомую кожу губами. Он так соскучился. По Испании, по знакомым запахам, но особенно — по нему. По своему дому. Лионель прикрывает глаза, чувствует крепкие объятья и прочищает горло. — Ты должен быть сильным и идти вперёд. — Криштиану поднимает голову, Месси думает, что челюсть разобьётся к чертям. Её сводит. — Ты должен быть сильным без них. Без меня. Там, где сейчас ты должен находиться. — Не должен. Сейчас… не должен.

И изменить были бы силы Всё что вокруг — невыносимо. dom!no — можно любить