My sick lovе

      Зима. Она, безусловно, почти всегда красива. И, пусть в Сеуле и не так много снега, зима все равно приносит некую радость, создаёт чувство лёгкости и заставляет улыбаться.       Вот и Чимин слегка улыбается, когда видит первый снег за окном. Совсем скоро каникулы, отдых, а это значит, что у них с Юнги будет очень много времени, чтобы погулять, поговорить и просто круто провести время.       Они довольно сильно сдружились за несколько месяцев; теперь Чимин часто ночевал у Минов, а Юнги каждый день подбирал младшего утром, и они уже вместе шли в школу. Точнее Юнги шёл вместе с Паком, а потом бежал в свое здание школы.

***

      Чимин просыпается рано утром, потягиваясь и уходя в душ. Мамы дома нет. Это странно, потому что обычно женщина всегда предупреждает, если уходит, а работать — не работает. И обычный ребёнок сразу бы хотя бы насторожился, но Чимин не чувствует абсолютно ничего. Хотя, может и чувствует, но в силу своей болезни просто не понимает, что чувствует.       И это все так сложно… Потому что вот попробуй пойми, почему у подростка нет чувств. Потому что он такое время глушил их, потому что глушили за него или, может, потому что просто не идёт сигнал в мозг? Вот и Чимин не знает, почему все так. Никто не знает, по сути, даже врачи руки опускают.       После душа юноша собирает себе покушать в школу и выходит. Он просто стоит у подъезда и ждёт, пока придёт Юнги. Но Юнги не проходит. Ни через десять минут, ни через пятнадцать, даже через двадцать пять не проходит.       К Чимину вдруг подбегает Чонгук, который вообще непонятно откуда взялся. Он улыбается широко, но выглядит, даже несмотря на это, грустно. И Пак чувствует это. Понимает, что у Гука что-то случилось. А вот что такое с самим собой — Нет. Сердце колотится чуть быстрее, чем нужно, периодически даже пропуская удары.       — Хен заболел, — Говорит Чонгук. — У него температура и кашель. Я думаю, пару недель тебе придётся ходить одному. Ну, или со мной. Хочешь, я буду тебя забирать?       Чимин лишь пожимает плечами. Пару недель без Юнги… Внутри становится как-то пусто. Ещё более пусто, чем обычно. И Пака бы это напугало, если бы он вообще знал это чувство. Внизу живота что тебе приятно сворачивается, а сердце сжимается и бьётся ещё чаще. И подросток понятия не имеет, что с этим делать.       — А я могу… Навестить его? — Кусает губу Чимин, спускаясь со ступенек. — Сегодня, после школы.       — А вот это не знаю. Только если он наденет маску. И ты тоже. — Чонгук широко улыбается. — Ты чего поник? Вернётся твой Юнги, не куксись так.       Паку слова младшего немного непонятны. Точнее, понятны, не глупый, но Чимин никаких изменений в себе не ощущает. Ну, да, что-то появилось, а что — загадка. Чимин лишь мотнул головой, мол, все в порядке, на что Чонгук решил закрыть глаза.       Младший все ещё не знал о болезни Чимина. Да он многое, на самом деле, о Паке не знал. Они с Юнги не говорили об этом как-то, да и Мин вообще, вроде как, запретил Чонгуку с Минни общаться, но тот не слушает — иногда в школе пересекаются и начинают разговаривать о чем-нибудь. И Тэхен с ними. Да, вообще-то, Тэхен почти всегда с ними. Единственный друг Чимина же, вот и возится с Паком, как с ребёнком маленьким. А Чонгук все ещё не знает, почему. Вот и решает спросить.       — Чи-хен, А почему ты… Такой? — Гук не знает, какое слово подобрать, чтобы описать Чимина.       — Какой? — Хмурится старший, смотря на Чонгука с непоняткой.       — Ну… Такой. С тобой почти… Почти никто не дружит, хотя ты классный, честно классный. И Юнги какой-то понурый иногда бывает. А со мной никогда эту тему не заводил. Ты… Болеешь?       — Да. — Чимин решает сказать честно. Он грустно усмехается.       Его болезнь уже больше как приговор, а не как болезнь. Потому что все врачи лишь руками разводят и ничего сделать не могут, что обижает немало. От этого плакать хочется, только вот мог бы Чимин нормально плакать. Да, слезы, конечно, идут, но Пак не чувствует до конца, почему они идут. Просто так частенько бегут по щекам, совсем беспричинно.       — У меня алекситимия. — На испуганный и непонимающий взгляд Чонгука Пак лишь коротко улыбается. — Психология. Не углубляться.       А Чонгук лишь кивает; дальше их путь наполнен лишь тишиной.

***

      День в школе выходит не таким плохим. Пак после учёбы сразу бежит домой, где, на удивление, матери все ещё нет. Подросток переодевается, берет две медицинские маски и снова убегает. К Юнги домой. Также он захватывает с собой какие-то печеньки и леденцы от горла.       Юнги открывает ему со слабой улыбкой, а у Чимина в горле встаёт ком. Мин весь такой бледный, измучанный, с синяками под глазами, а сами глаза красные-красные.       — Минни… — Хрипит старший. — Заразишься.       Но Чимин лишь мотает головой и протягивает Юнги маску, после чего надевает себе и тогда старший уже пускает мальчика в дом.       — Гук ещё в школе? — Интересуется Юнги, заваривая Чимину и себе чай.       — Да, — Кивает Пак, кусая губу. — Тебе… Сильно плохо? — Юноша чувствует что-то странное. Что-то, что у простых людей называется «волнение», но Паку это недоступно. Он, возможно, и понимает, что волнуется за Юнги, но до конца себе это так и не приписывает.       — Нет, все. — Не успевая договорить, юноша сворачивается от приступа сильного кашля, держась за живот и горло.       Пак сразу подскакивает и помогает Юнги удержаться на ногах, после чего отводит в постель и укладывает.       — Полежи со мной. — Жалобно просит Юнги.       Чимин лишь улыбается и, кивнув, ложится. Он ойкает, когда почти сразу же чувствует на своей талии чужие руки. Касания Юнги обжигают; от них как будто проходят разряды тепла и тока. Пак кусает губу и прижимается к чужому телу. Они впервые так рядом. Но это нравится. Обоим нравится до невозможности.       Как и нравится все, что связано друг с другом. Только вот Пак не понимает этого, а Юнги — отрицает. И это уже проблема, потому что последний, кажется, чувствует что-то большее.