Я же просто картина!

-А Мэри?.. Отец бросает быстрый взгляд наверх, мать, не скрывая тревоги, заглядывает прямо в глаза Иб. Их интересует, где сейчас Мэри. Что делает их ребенок, так изменившийся в последнее время. Иб пожимает плечами, стараясь не обращать внимания на внимательные лица родителей. Все знают, что с Мэри что-то не так. Мягко говоря. Она начала вести себя необычно еще 5 лет назад, после посещения галереи Гуэртены, но все списали на бурный восторг, может даже вдохновение. В конце концов, нет ничего такого в том, что девятилетняя девочка постоянно рисовала, верно? Со временем Мэри стала более... непредсказуемой личностью, родители начали заранее опасаться возможных роковых поступков второй дочери, но Иб никак не принимала этого страха. Она слишком любила Мэри, ведь та была отличной сестрой, любящей, готовой выслушать. Не предавала, проявляла сочувствие, делала кучу маленьких подарков, созданных своими руками. Она даже не махала на Иб рукой, когда последняя начинала рассказывать о странных снах, в которых ей являлся высокий мужчина. Да, Мэри всегда очень внимательно слушала описания гостя мира снов Иб. И однажды, рассмеявшись, воскликнула: "Да это же Гэрри, как славно, что ты вспомнила его!" Пошло ли все наперекосяк именно в тот момент? Скорее нет, чем да. Люди, встречавшие Мэри, называли ее чокнутой гораздо раньше появления некоего Гэрри в путанных речах девочки с золотыми волосами. Продолжая игнорировать родителей, Иб вздохнула и поднялась из-за стола. Завтраки с семьей давно уже перестали приносить удовольствие, они сопровождались лишь гнетущей тишиной и осторожными вопросами о той, кто теперь редко спускалась утром на кухню. Утро Мэри предпочитала проводить наедине с несколькими жуткими синими куклами, которых она сшила сама. Иб предлагала поделиться своими игрушечными кроликами, которые, кажется, заполонили всю ее комнату, но Мэри ласково улыбалась, словно думая, какая же ее сестра глупышка, и хлопала своих любимиц по голове. Вот и сейчас она сидела на кровати, ведя шумную и веселую беседу с пугающими плюшевыми созданиями. Заметив Иб, Мэри рванула к ней, чтобы стиснуть в объятьях. -Я уж думала, что ты не придешь ко мне! Конечно, мы поклялись всегда быть вместе, но я испугалась, что ты побоишься заходить сюда! Как-то Мэри сказала, что ее куклы спокойно передвигаются по комнате. Она говорила это, рыдая. Не из-за страха перед куклами (вряд ли она боялась этого), а из-за того, что ее голова ужасно болела. Всякий раз, когда девочка начинала говорить об оживших картинах, о других мирах, ее голова начинала болеть. Обычно приступы растягивались на несколько дней, наполненных слезами и невнятными рассказами о галерее. -Смотри, смотри что я нашла! Рек-ла-ма! Хи-хи-хи, а ты и не знала, да? Не знала ведь, что сегодня снова откроется выставка Гуэртены, я так взволнована, я смогу доказать тебе, что все, что я говорю, правда! Иб кивает головой, осторожно улыбаясь. Сейчас все так сложно... Мэри молча разглядывает рекламный буклет Галереи. Улыбка исчезла с ее губ. -Или, может, не стоит идти туда? Знаешь, если тебе ты занята, мы можем остаться дома, я порисую, а ты... Ты... Закашлявшись, Мэри яростно мотает головой, и Иб замечает, что тонкая бледная рука сестры дернулась к голове, словно Мэри хотела закрыть уши. Еще одна проблема: блондинке иногда чудилось, что ее зовет множество голосов. Она описывала их как "пронзительные, злые, нежные, вкрадчивые, усталые", и вот об этом Иб никогда не рассказывала родителям. Этот факт уже не спас бы Мэри от посещения психолога, который, несомненно, направит эксцентричную девочку в место, схожее с тюрьмой. Они все же пошли в Галерею. И чем ближе они были к ней, тем сильнее Мэри сжимала ладонь Иб. Иногда Мэри проявляла недюжую силу. Она могла легко оттолкнуть отца, да так, что тот падал. Это случалось во время особых приступов. Когда Мэри бегала по комнате, крича, что все ложь. Когда Мэри рвала свои рисунки, отрывала куклам головы. Когда Мэри, обычно избегавшая огня, зажигала все свечи, найденные в доме, и смеялась, спрашивая, нравится ли "ей" огонь. Потом она затихала, как правило, успокоенная Иб. Они смотрели на прекрасную женщину в красном платье. Мэри хотела увидеть как можно больше и как можно быстрее, ее переполняла энергия, в то время как Иб хотела вдумчиво поглядеть на каждую картину. Она предлагала Мэри погулять одной, та убежала, помявшись, но очень скоро вернулась, заявив, что не хочет никуда идти без Иб. Тем не менее, она шла впереди. Шла очень уверенно, хотя была здесь последний раз целых 5 лет назад. Точно знала, в какой стороне какая картина. Быстро определяла год создания каждого экспоната. Ее восхищение Гуэртеной вызывало о случайных слушателей улыбку. В какой-то момент Мэри затащила Иб на крышу. -Ты что, ты как вообще дверь открыла? Нас поймать могут... Иб тревожно оглядывалась через плечо, думая, когда же сюда поднимутся охранники, крайне возмущенные тем, что какие-то подростки взломали замок, а теперь преспокойно стоят на крыше. -Знаешь, я очень устала. В последнее время я совсем запуталась. Мэри стояла спиной к Иб, смотря на людей, быстро идущих по улице. -Мне нравятся розы. Очень нравятся! Иб, ты бы взяла синюю или красную? То есть, если бы у тебя был выбор. У меня вот он был всегда. Я думаю, желтый цвет не очень легко перекрыть другим цветом, но, думаю, синим бы закрасить вышло? Или что ты думаешь об оранжевом?.. -Мэри... Ветер развевал золотистые волосы. Девочка обернулась. -Иногда мои куклы меня пугают. Но я люблю их! Синие глаза словно светились. Мэри казалась безумно красивой, неестественно красивой. На секунду Иб даже подумала, что все, что Мэри говорила, было правдой. Что она и правда пришла из мира картин, что был какой-то Гэрри, который очень им помогал, но потом с ним что-то случилось, что-то очень плохое (Мэри меняла тему, когда Иб спрашивала о судьбе мужчины). -Я могу умереть, только если сжечь мою картину! Это правда. Я хочу тебе доказать это! Дама в красном подсказала мне способ, он такой простой, удивительно, что я сама не догадалась! Время не замерло, звуки не исчезли. 14-летняя девочка со светлыми волосами просто отвернулась от сестры, сделала несколько шагов и исчезла. Послышались женские крики. Иб сумела заставить себя подойти к краю крыши, но, как только увидела увеличивающееся красное пятно, поспешно отошла. Может, Мэри была картиной. Но, став сестрой Иб, она стала обычным человеком.