Набережная.

      Клубы дыма и отвратительный запах дешевого алкоголя стоял в баре, еще несколько минут назад пустующем. Поморщившись от громкого смеха сидящей неподалеку шумной компании, Крис одним глотком допила остатки обжигающего горло напитка, бросила на стол купюру и вышла из бара. Как только она оказалась на улице, девушка прикрыла глаза и вдохнула свежий осенний воздух. Достав из кармана кожаной куртки пачку сигарет и зажигалку, она привычным движением достала одну сигарету, зажав ее между губ, и чиркнула зажигалкой. Крис убрала пачку в карман, посильнее запахнула кожанку и пошла по вечернему городу.       Когда она пришла на свое излюбленное место, было уже темно. Набережная. Днем здесь всегда шумно и многолюдно. Парочки прогуливаются за ручки, родители покупают детям сладкую вату и яблоки в карамели. Солнце отражается от волн, слепя глаза. Но ночью здесь тихо и спокойно. Лишь редко этот покой нарушают группы молодых людей или такие же, как Крис, одиночки.       Достав телефон и вставив в уши наушники, девушка включила музыку. Как только приятные звуки знакомой песни полились из наушников, девушка чуть приподняла уголки губ и подошла к каменному ограждению. Оперевшись на него локтями, Крис смотрела на гладь воды.       Когда-то давно, когда она была еще маленькой, она гуляла здесь с родителями. Подбегала к самой воде, водила по ней палочкой, вырисовывая одной ей известные узоры и что-то бормоча под нос. Вот она замечает камешек, показавшейся ей особенным среди других камней на дне. Девочка хватает его, не обращая внимания на ледяную воду, и подбегает к родителям, восторженно тараторя, а родители улыбаются. Это было как будто в другой жизни. В той жизни, когда она смеялась, когда каждый камушек в этой, казалось тогда, огромной реке был особенным, а ее голова умещала сотни идей и миров. В жизни, когда ее родители были молоды и счастливы. В жизни, где не было места сигаретам, алкоголю, барам, ночным прогулкам в одиночестве и грустным песням.       Крис достала пачку и вынула из нее сигарету и зажгла ее, но так и не затянулась, держа с каждой секундой все больше и больше тлеющий окурок и глядя на поверхность воды, чуть закусив нижнюю губу. Она прекрасно помнит, как ее жизнь пошла под откос. Переходный возраст — переломный момент каждого человека. Как и многие ее одногодки, Крис полюбила рок-музыку, стала носить черное и бунтовать. Тогда начались ссоры с родителями, гулянки допоздна, походы на концерты, зависания с «друзьями» где-нибудь на заброшках и в подъездах. Время, когда она впервые попробовала вкус алкоголя и никотина. Солдатские берцы, подаренные дядей, узкие черные джинсы с цепями на поясе, черная футболка, местами порванная, черная кожаная куртка и короткие, обстриженные самостоятельно неровно и неумело, черные волосы. Этакая Кей-ультра-блэк. Крис усмехнулась. Тогда она впервые ушла из дома, ночевала в той же заброшке, где они обычно зависали с ребятами, которые ее в итоге и сдали родителям. Это происходило часто, так что в конце концов родители перестали ее искать. Сама придет. Но однажды она ушла надолго. Собрала вещи и уехала в другой город, к лучшей жизни. Уехала, а сил вернуться не было. До сих пор нет.       Но вот, спустя почти четыре года, она снова здесь, в родном городе. Выкинув истлевший окурок, Крис глубоко вдохнула холодный воздух, обжигающий ноздри, и оттолкнулась от холодного камня ограждения.             — Пора. — резко выдохнула она сама себе.       Сунув руки в карманы, она уверенным шагом пошла по родному, до боли знакомому с рождения городу. Как и тогда, в берцах, черных джинсах, футболке и кожанке. Сейчас ее волосы отрасли и постоянно завязываются в высокий хвост, в ушах добавилось пару сережек, на коже появились татуировки, черными пятнами рисующие историю девушки, а в легких и, кажется, уже и в душе сигаретный дым. Как солдат, она чеканила каждый шаг своими военными ботинками. За какие-то полчаса она прошла до нужного адреса. Остановившись перед подъездной дверью и покусав губу, она резко открыла дверь, не обращая внимания на обжигающий металл ручки. Безумно медленно поднимается по ступеням, каждый шаг дается ей с трудом, как будто в любимые ботинки накидали мокрого песка и камней в придачу. Но вот, перед нужной дверью. 4 дом, 6 этаж, квартира 83. Вдох — выдох. Дрожащей рукой она нажимает на звонок и смотрит на носки ботинок, тяжело дыша. Слышно, как за дверью копошатся и щелкает замок. Дверь открывается, и Крис поднимает глаза. Уже немолодая, чуть полная женщина с легкой проседью в волосах и грустными глазами. Крис виновато улыбается, глядя на нее.             — Кристина… — еле слышно, дрожащим голосом и со слезами на глазах произносит женщина.             — Привет, мам.