Самое прекрасное существо на свете

      Утром буря улеглась, Скрош стоял на пороге, откинув брезент, и смотрел на залитые солнцем пески. Идти никуда не хотелось, и почему-то было обидно, что буря так быстро закончилась. На охоту лучше было все-таки отправиться, а гасту оставить про запас, она засохнет и долго сможет храниться. И хоть грызть ее противно, но с голоду в случае чего не умрешь. А Скрошу сейчас надо питаться лучше, потому что он отдает кровь кверзу. Немного, судя по тому, что он не чувствует слабости, но все-таки. Что-то же кверз берет, раз так фантастически быстро поправляется. Скрош отхлебнул из фляжки - за неимением кофе он пил воду. Кофе был мифом, сказкой, что-то из области фантастики. А Скрош все равно улыбался, пусть нет кофе, зато у него есть самое прекрасное существо на свете, пока еще есть... И то, чем они вчера занимались, вполне можно было назвать взаимностью. А то, что... нет, он не будет об этом думать.       Пустынник вздохнул и вернулся в пещеру. Кверза поить больше не надо было, он с этим справлялся сам, Скрош только наполнял ему фляжку. Он зажарил мелких ящерок и запек шишки от кактусов, подобрался к иномирцу его покормить, но тот протянул руку, забрал свою порцию и стал есть сам. Двигался он медленно, с видимым усилием и в явно ограниченном диапазоне, но все лучше. Это вызывало смешанные чувства, Скрош ощущал искреннюю радость, что этому прекрасному существу лучше, что оно не останется сломанным, но и тоску одновременно - скоро все закончится, и он даже не хочет думать как. Да и позволял кверз все меньше. - Кровь будешь? - Скрош разбинтовал запястье и протянул ему. - Хест, - иномирец покачал головой. Пустынник обескураженно замер, прижав к себе руку с еще незажившей раной от первого пореза. - Ну как хочешь, - он намотал бинт обратно, заменив его на чистый - из тех, что вчера постирал. - Я пойду охотиться тогда.       Пустынник взял ружье, наполнил фляжку и вышел. Он собирался бродить весь день, но стало так тоскливо, что Скрош пошел охотиться к водопою. Там всегда можно было кого-нибудь подстрелить, а риск нападения крупных хищников был не так уж велик, если не соваться туда на рассвете и на закате. Опять попалась схара, и пустынник вернулся, когда солнце прошло зенит всего пару часов назад. У пещеры ждал еще один приятный сюрприз - опять крупная ящерица выползла, так что завтрак им тоже был сразу обеспечен. - Я пришел, - заявил Скрош с порога, сгружая добычу. Иномирец повернул голову, посмотрел на него равнодушно и отвернулся. - А схару ты будешь? Она не живая уже, но еще теплая. Почти. На козу кверз согласился, выпил ее кровь, прежде чем Скрош взялся ее жарить, потом они съели на двоих половину, а вторую оставили на вечер. - Жалко, я языка твоего не знаю, - пустынник сидел рядом с кверзом и рассматривал, как заживают его крылья. Положение их изменилось, иномирец, видимо, устраивался поудобнее. - Впрочем, я понимаю, что ты не лучшего мнения обо мне и, наверное, все равно бы со мной разговаривать не стал, - он не выдержал и погладил бархатную черную кожу, которая расстилалась по камням, словно живой мрак. - А я не знаю, как это все можно оправдать... Я подонок, - он пожал плечами, - но я не собирался... так... Просто не смог устоять. Ты красивый... такой красивый, что невозможно это выносить. Кверз, слушавший с отстраненным выражением лица, нахмурился, глаза яростно блеснули, губы дернулись, обнажая клыки - видимо, уловил знакомые слова, после которых пустынник обычно лез к нему в штаны. - Вот и поговорили, - вздохнул Скрош, поднимаясь на ноги, чтобы не раздражать иномирца. - Пойду батареи заберу заряженные, а то без света скоро останемся.       Скрош занялся насущными делами, поменял батареи в фонаре, а старые отнес на вершину невысокой скалы, под которой жил. В следующий раз надо будет обязательно заменить в конденсаторе – лучше в темноте, чем без воды. Там еще конечно есть какой-то запас энергии, конденсатор мало берет, но злоупотреблять не стоило. Потом пустынник еще половил кронгов в камнях. Рассиживаться в пустоши было непозволительной роскошью, есть силы - добывай еду или ресурсы. И надо вот хаза насобирать на продажу, аптечка вся закончилась и на батарею бы еще одну скопить, а то они не вечные же. Ну и много чего еще надо - у Скроша скудная жизнь.       Вот и вечер наступил, и схару они доели. Иномирец смотрел на пустынника мрачно, уже привык, чем их вечера обычно заканчиваются. И Скрош не мог об этом не думать и о том, что скоро он либо будет мертв, либо снова останется один... и теперь непонятно, что хуже. И в штанах опять туго... как по расписанию. Скрош закусил губу. Стоило ему посмотреть на эти ноги в черной пластикоже и думать он уже ни о чем больше не мог. Да и собственно совести просыпаться как-то поздновато.       Пустынник медленно подобрался к иномирцу, сел ему на бедра и стал расстегивать пояс доспехов, не глядя ему в лицо, но на его дрожащие, на этот раз от неуверенности, руки легла ладонь кверза. Скрош замер, смотря, как длинные пальцы с когтями обхватывают оба его запястья. Надо было вырываться и сваливать, кверз еще слишком слаб - у него в таком положении, когда приходится дотягиваться, сил еще немного, у пустынника получится высвободиться. Кверз медленно потянул его на себя, и Скрош знал, что сейчас, когда рычаг мышц дойдет у него до груди, тот его просто вздернет к клыкам. Пустынник облизал губы и бросил быстрый взгляд в лицо кверза, про то, что не стоит смотреть ему в глаза, а то загипнотизирует, он помнил, но ему и просто выражения в них хватило. Скрош судорожно вздохнул и сам подался вперед - лег на кверза, откидывая голову и подставляя шею. - Рейшт, - прошептал иномирец, и Скрош на этот раз не признал, ругательство ли это было, но от интонации обдало стыдом и… возбуждением.       Клыки в этот раз вошли не резко, это было больно, но боль была другой, сразу та, тягучая, лишающая воли. Скрош издал первый стон, а кверз потянул его кровь к себе. Сегодня он не просто пил - играл с его кровью, заставляя качаться в разном ритме, доводя интенсивность боли до ярко-красного марева под веками и заставляя Скроша корчиться и всхлипывать, иногда даже вскрикивать. Так можно было пытать и кверзы наверняка это делали, и на войне тоже. Но боль, дойдя до какой-то точки интенсивности, сменялась волной наслаждения, и это было не то, что вчера. Кверз что-то такое делал, что каждое движение крови по сосудам причиняло острое удовольствие, и все тело от него плавилось. Скрош уже не раз пытался вырвать руки - дергаясь от боли или наоборот мечтая запустить пальцы в волосы кверза, чтобы почти как поцелуй. Но тот крепко держал его запястья, как в тисках, и это... это только возбуждало сильнее. Кверз вдруг положил свободную руку на его зад и стал стаскивать с пустынника штаны. Скрош уже был готов на все, но иномирец только прижал его пульсирующим от напряжения членом к своему животу и слегка царапнул когтями по ягодицам. Скрош застонал, яростно втираясь членом в твердые кубики пресса кверза, новые ощущения от укуса исчезли, осталась только легкая ломящая боль от клыков в артерии и почти чувство полета от качающейся по воле кверза крови. Скрош задергался, кончая, и снова пришла яркая как вспышка боль, а потом наслаждение. Кверз еще не наигрался. А член, зажатый в липкой лужице между их телами, передумал опадать. Скрош всхлипнул, кверз опять окунул его в боль, когти царапнули поясницу, задирая пустыннику куртку.       Очнулся Скрош, потому что его трясли за плечо. Он отрубился прямо на кверзе, в пещере было темно - костер, видимо, догорел, а фонарь он из экономии не включил, пока был огонь. Под ним было липко: сильно и много... сколько же раз он кончил? И зачем кверз это вообще с ним сделал? Он от этого тоже удовольствие получает? Ну ладно мог бы один раз, как вчера, чтобы Скрош не лез к нему в задницу, но он довел его до полного изнеможения. Или чтобы как раз больше неповадно было? - Эй! Длар! - иномирец снова потряс его и спихнул с себя, недовольными жестами показывая, чтобы тот его вытер. - Сейчас, - Скрош никак не мог очухаться, все тело ломило. Сегодня, кажется, была очередь кверза его поиметь, хоть и таким странным способом. Черт, вчера не было так больно под его клыками, и так плохо потом. Хотя это не кровопотеря, это что-то другое, словно у него все мышцы долго сводило судорогой. Скрош потер глаза руками: кажется, на щеках засохли слезы и ресницы слиплись. Он нашарил фляжки, плеснул воды себе на ладонь и обтер лицо. Включил фонарь, нашел тряпку и стал смывать уже подсохшую сперму. Вот же… Закончив, он просто упал рядом с кверзом, даже немного придавив тому крыло, и свернулся калачиком, чувствуя, что у него нет сил даже одеялом их укрыть, хотя ему бы надо отползти подальше... А, уже все равно...       Скрош открыл глаза, с трудом восстанавливая заново реальность. Он лежал под боком у кверза, прямо на его крыле, голый, но укрытый краешком одеяла, а в волосах пустынника запутались длинные когти расслабленной во сне руки иномирца. Скрош похлопал глазами и закрыл их обратно, боясь пошевелиться и спугнуть этот момент. Но иномирец почувствовал, что человек рядом проснулся, пальцы сжались, слегка царапнув пустыннику скальп. Скрош вздрогнул от побежавших по затылку мурашек, поднял голову и посмотрел на кверза, тот тоже его рассматривал, как будто увидел в нем что-то новое. Взгляд был недобрый, но Скрош не мог отвести глаз, с немым восхищением глядя на свою будущую погибель. Ему понравилось... понравилось еще в первый раз, когда он сделал больно, без осторожности запустив клыки в шею человеку, а тот стонал от удовольствия, и потом кверз решил это распробовать, поиграть с интенсивностью боли, которую может причинять своей властью над кровью. Скрош, правда, помнил, что была не только боль...       Кверзу, наконец, надоело играть в гляделки и он потянулся за водой, выпил и вручил пустую фляжку пустыннику. Тот поднялся и, морщась от боли в мышцах, натянул штаны и побрел к конденсатору - самому тоже пить хотелось. Следующие батареи надо будет заменить здесь, а то без воды останутся. Но не сегодня, запас еще есть. И как же хорошо, что еще имеется ящерица на завтрак. Он зажарил ее на костре и, как всегда, подсел к кверзу, опять забыв, что тот уже ест сам. Он так на Скроша посмотрел, когда тот поднес кусочек к его рту, что пустынник смутился. А кверз уперся ладонями в пол, подтянулся на руках и сел, отобрал жареную тушку у обескураженного человека, разломил пополам небрежным жестом и отдал ему половину, а второй захрустел, прямо с тонкими костями рептилии. Черные крылья медленно расправлялись за его широкими плечами.       Скрош ощутил, как сворачивается внутри холодный ком - страха и тоски, что все почти закончилось. Правда, ноги кверза еще недавно слушались хуже чем руки... может, у Скроша будет еще хотя бы пара вечеров... и кверзу ведь понравилось... его в шею... мучить... А Скрошу понравилось спать рядом, почти как любовники... и кверз даже сам его раздел. Можно представить и помечтать. И не думать о будущем. - Ты не думай, я рад, что ты поправляешься. Я бы тебе всю свою кровь ради этого отдал, - сказал Скрош. Он знал, что тот не понимает... если бы понимал, он бы этого вслух говорить не стал. - Тамеш. Лэш тамеш, - произнес кверз и прозвучало это хоть и холодно, но угрожающе. Или Скрошу так показалось, потому что он этого ждал и боялся? - Да знаю я, кто я, - вздохнул пустынник. - Пошел я на охоту. Тебе ж еще мясо надо, а не только кровь. Да и мне.       Он оделся и вышел из пещеры, решительно зашагав по песку, не обращая внимания на боль в мышцах. А потом вдруг остановился, присел на камень и опустил голову, прижав ладони к лицу. Скрош просидел так долго, потом словно очнулся, выпил воды, заметив, что забыл наполнить флягу до конца, ну ничего, ему хватит, он привык к пустоши. Да и не жарко сегодня. Батареи, батареи надо в конденсаторе заменить. Не забыть.       Скрош к водопою сегодня идти не рискнул, не чувствовал уверенности в себе. Обходил свои силки и капканы, борясь с двумя противоречивыми порывами - поскорее вернуться домой, чтобы в эти утекающие, как песок сквозь пальцы, часы полюбоваться на кверза, и, наоборот, подольше задержаться, чтобы не создавать между ними тягостное напряжение, когда пустынник рядом - в иллюзиях это все было гораздо приятнее. Но что бы он там ни хотел, сначала надо было добыть еды. Схар сегодня не было, зато по его делянке с силками проскакала стая гношей, парочка пушистых крыс, размером с кролика, так там и осталась. Не зря он там косточек и шишек от кактуса набросал. Пустынник собрал зверьков, уже сдохших от жажды, и отправился домой, на ужин хватит, а тоска стала уже просто невыносимой. Он не будет его трогать, не будет смотреть уж слишком откровенно, просто посидит рядом... ну и шею предложит... кверзу ведь понравилось. А неприятные последствия Скрош переживет. Господи, да он что угодно переживет, лишь бы самое прекрасное существо на свете захотело еще раз к нему прикоснуться - само!       Скрош торопливо зашел в пещеру, снова вырвалось глупое, неуместное тут выражение: "я дома", а через секунду он осознал, что его никто не ждет. Подстилка была пуста.       Скрош замер посреди пещеры, уронил на пол гношей, не в силах поверить. И все? Он просто ушел? Это наверное хорошо, Скроша ведь он в живых оставил... но сердце просто разрывалось, к горлу подкатил ком. Пустынник стащил с плеч рюкзак, подошел к подстилке. "Даже не попрощался," - лезла в голову очередная глупость, хотя здравый смысл подсказывал, что в качестве прощания оную голову скорее всего оторвали бы, и надо радоваться. Он просто стоял и тупо смотрел на пустую подстилку. Все. Он остался один. И никогда больше...       Сердце подскочило в груди, он услышал какое-то движение за спиной. Обернулся и увидел кверза, тот стоял у входа, небрежно прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и смотрел на пустынника. Он был прекрасен, как бог, с мускулистым обнаженным торсом, в обрамлении черных крыльев и пронзительно синими яростными глазами. Скрош и смотрел на него, как на божество. Божество, которое собиралось его покарать. Кверз отлепился от стены и сделал шаг к нему. Пустынник рухнул на колени, и, чтобы продолжать смотреть кверзу в лицо, ему пришлось задрать голову. Иномирец медленно приближался, взгляд был такой тяжелый, что, казалось, мог придавить человека к земле, но Скрош почему-то не чувствовал страха, вместо него была только обреченная покорность. Он просто стоял на коленях и ждал, что тот с ним сделает. Вот бы в шею и выпил бы его досуха, ведь ему же вчера понравилось, а Скрош бы умер счастливым.       Кверз протянул руку и схватил его за горло под нижней челюстью, Скрош захрипел, цепляясь за его пальцы руками, когда тот оторвал его от пола. Значит, все-таки голову оторвет, ну что ж, он заслужил это, но глаза он закрывать не будет... пусть последним воспоминанием в его жизни останется самое прекрасное существо на свете... еще прекраснее в своем гневе. Но кверз вдруг швырнул пустынника к себе под ноги, тот закашлялся, упираясь в пол руками. Тяжелая ладонь легла на загривок, не давая подняться, хотя Скрош и не пытался, а потом он почувствовал, как с него сдирают штаны. Он хочет его? Член дернулся в ответ на эту невероятную мысль. Кверз вломился в его тело резко и Скрош взвыл от боли, от возбуждения не осталось и следа. Иномирец вдалбливался в него как таран, Скрош даже не пытался сопротивляться, просто скулил от боли - он ведь это заслужил. Заслужил. Но ведь он никогда не делал ему так больно. Вообще не делал больно. Жалкое оправдание. Скрош понял, что сейчас внутри у него что-то порвется, горло перехватило рыданиями - он его убивает... убивает вот так... Что ж, это логичная смерть после того, что он сам с ним сделал. Расплата. Жалкая жизнь, мерзкая смерть... но у него было самое прекрасное существо на свете... прекрасное и жестокое. Скрош чувствовал, как по бедрам течет горячая жидкость... только это была не сперма... кровь... много крови. Все внезапно кончилось, кверз отпустил его и пустынник рухнул на пол, корчась и захлебываясь рыданиями. Он словно через пелену, сквозь грохот бухающего набатом в ушах сердца, слышал, как вполголоса ругается кверз. Что? Что еще Скрош сделал не так? На него накатила муть и его вырвало желчью, хорошо еще, что он был голодный... Кверз снова схватил его за загривок, чуть приподнял от пола, Скрош инстинктивно дернулся, пытаясь уйти от этого кошмара. Он посмотрел кверзу в лицо, его образ слегка размывался пеленой слез. - Пожалуйста, - прошептал Скрош, забыв, что тот не знает его языка. - Добей меня в шею... Ну что тебе стоит? Тебе же нравилось. От разрыва кишок такая паршивая смерть, а Скрошу даже пристрелить себя нечем. Кверз его словно понял, отогнул ему голову и резко вогнал клыки, Скрош всхлипнул: - Спасибо. Но кверз сделал только один глоток и отпустил его. - Почему? - беспомощно спросил Скрош, давясь слезами. - Ну почему?       Он лежал на боку, подтянув ноги к животу, и смотрел, как кверз возится со своим поясом. Скрош с ужасом понял, что тот затрахает его до смерти. И он это заслужил. Он же сам трахал его, когда кверз был при смерти, и ему наверное тоже было больно - от ран, не от Скроша. Но какая теперь разница. Иномирец открыл какой-то отсек в поясе, достал оттуда красную иголку, взял пустынника за руку и вколол эту штуку ему в сгиб локтя, практически не целясь, сразу попал в вену. Игла ушла целиком и Скрош почувствовал, как по крови разливается тепло антишокового коктейля. Он не хочет, чтобы Скрош умер? Пустынник продолжал смотреть на свое самое прекрасное существо на свете, на его нахмуренное, злое лицо и совершенно не понимал, что тот делает. А иномирец достал другую иглу - белую, и ввел ее в вену следом за красной. Кверз снова приложился к его шее, просто запустив клыки в артерию, заставив качнуться кровь, но не сделав глотка, и сразу отпустил. А потом он оставил пустыннику флягу с водой и ушел.       Скрош лежал на полу, ощущая, как под лекарством отступает боль, он даже смог выпить воды, натянуть на себя штаны и переползти на подстилку. Он еще какое-то время ждал, что, может быть, кверз вернется, испытывая от этого смесь страха и надежды. Но иномирцу здесь больше нечего было делать, он поправился, отымел наглого человечка в ответ, ушел и забыл. А Скрош, уткнувшись лицом в подстилку, вдыхал его запах, смоченный его слезами. Запах был резким, но не противным, даже несмотря на то, что кверз лежал здесь больным. Или Скрошу так казалось? Если уж он все готов был принять от самого прекрасного существа на свете. Но, может быть, Скрош все же выживет? Что было во второй игле? Если антибиотик, то есть шанс. Больно, живот глухо ноет, но, может быть, все-таки не разрыв? Не насквозь. Тогда есть шанс. А батареи в конденсаторе он так и не заменил... И сил подняться на скалу, где они заряжаются, у него нет. Действие антишока тоже завтра закончится, или раньше - это ведь не человеческое лекарство. Но Скрош об этом думать не будет, он лучше будет думать, что зато в его жизни было самое прекрасное существо на свете...