Ангел

***

Открыв глаза, Торд обнаружил, что проснулся в полдень воскресенья. Переведя взгляд на дверь комнаты, он чуть не подавился воздухом. Его мать стояла в дверном проёме, её лицо было непривычно мягкое, глаза отражали всю любовь и счастье. Когда она поняла, что её сын уже проснулся, то тут же улыбнулась, кажется, стараясь сдержать поток слёз, которые она ещё вчера выплакивала. Женщина двинулась в сторону Ларссона младшего, попросту пропуская Томаса, что стоял между ними, через своё тело, будто мальчишки и нет. Тот лишь встряхнулся всем существом и как-то затравленно обернулся на Карделию, словно боясь. На самом деле, когда через Тома проходят люди или ещё что-то, то это ничуть не приятно, это чувствуется отвратительно. А знаете почему? Потому что у каждого человека, со стороны психологического и церковного взглядов, есть некое поле, которое некоторые называют "зоной комфорта на расстоянии вытянутой руки". Все об этом поле слышали. Однако это самое поле так же энергетическое и собирает в себе разную энергетику, которая в большинстве своём – негативна. А знаете, на сколько это ужасно? Это практически тоже самое, как если бы вас заставили съесть тарантула. Почти те же отвратные ощущения. Торд же был немного удивлён, что его мать мало того, что в упор не видит Томаса, так ещё и прошла сквозь него. Всё же в происходящее слишком сложно поверить. В который уже раз он задаётся вопросом: "какого хера происходит?" и в который раз он знает, что осознаёт ситуацию, но голова попросту не хочет этого принимать. –Торд... – Карделия свалилась на колени и обняла своего уже взрослого мальчика. И как она не заметила, что её сын стал таким взрослым? Этот Вильям постоянно перетягивал всё внимание на себя из-за чего сын уходил на второй а то и на ещё более дальний план. – мы с Вильямом разводимся... Эти слова словно соль на рану. Он так давно этого ждал, и о Боже! Это свершилось! По щекам Ларссона покатились слёзы. Он рад, очень счастлив и его просто переполняла буря эмоций. Наконец-то этот Ад закончится и они с мамой буду жить нормально? Он так долго этого ждал... Сгорбившись, Торд обнял свою рыдающую мать и они оба не могли поверить в происходящее. Они были счастливы. Сейчас Карделия задаётся вопросом: "А почему я не сделала этого раньше?" и теперь она чувствовала свою вину перед сыном. За этой прелесной картиной наблюдал Том, которого переполняли эмоции. Он тоже плакал, ведь Торд был рад, в его голове нет ужасных мыслей... Риджуэлл чувствовал, как боль от ран исчезает и заменяется прятной дрожью. Том заметно чувствовал себя лучше, его мешки под глазами практически еже секундно исчезли, а кожа приобрела более нормальный вид и теперь он выглядел почти как фарфоровая куколка. –Когда вы разводитесь? – оторвавшись от плеча матери, поинтересовался Торд. –Уже скоро, мальчик мой... Скоро... Надо только подписать бумаги и всё будет хорошо! А ещё надо будет отсудить тебя... Скорее всего отдадут мне... А даже если они не отдадут, то я заберу тебя самостоятельно! Даже если это незаконно! Я сменю свою внешность, и тебе тоже, и мы переедем куда-нибудь далеко-далеко! Ларссон неловко улыбнулся мечтам матери, и аккуратно приобнял ту. –Тебе нужно отоспаться, мам – мягко сказал он, погладив женщину по спине не замечая собственных слёз. Какое-то время спустя Торд понял, что его мама уже сопит. Закатив глаза, рогатый аккуратно поднялся с кровати и также аккуратно уложил мать, и направился на кухню, попутно уводя за собой Тома. – разводятся... Они разводятся... – прошептал он и обернулся на ангела. От прилива чувств Торд обнял его, прижимая. Вы ведь понимаете, каково это: быть несколько лет морально избитым, затоптаным в грязь, а после тебя поднимают на ноги и говорят хорошую новость. Что вы сделаете? Конечно же не поверите, но стоит вам увидеть доказательства, вы сначала станете отрицать счастье, а потом, отойдя от шока, вы впадёте в истерику. Согласитесь, от наплыва эмоций, после зрозного мышления может произойти и такое. Вы вспомните всё то дерьмо, которое пихали вам в лицо, или вы кому-то. Во всяком случае, Томас был не против, ведь это, по сути, их последняя встреча, при которой Ларссон помнит его. Вроде бы они общались и не долго, прощаться было довольно не приятно. Они успели стать друзьями, Том давно не ощущал себя так пусто. Возможно это потому, что он встретил человека, чья жизнь чуть не полетела к чертям, и была спасена тем, что Карделия наконец опомнилась. Хотя да, Том также чувствовал себя бесполезным. Интересно, а засчитают ли его "ничего не стоящие старания" за помощь? Ведь Том, за всю свою "ангельскую" жизнь, ни разу не попадал в ситуацию, при которой кажется бесполезным. Ну почти. Ну помог с приступом истерики, но это гораздо меньше, чем он мог бы. По-сути Томас следил за Тордом два дня и один день общался. Раньше у него было больше времени, чтобы помочь человеку адаптироваться, настроить на хорошее, а потом только изменение вещей в жизни. Сейчас всё по-другому. –Том? Ангел поднял голову и посмотрел в серые глаза. Кажется он слишком задумался. –Ты меня слушал вообще? – усмехнулся Торд. Томас отрицательно завертел головой. Попросил повторить. –Я сказал, что благодарен тебе –Благодарен? За что? Я ни сделал ничего. Ларсу стало не по себе. Будет ли нормально говорить ангелу о том, что ему было приятно и спокойно находиться рядом с ним? Интересно, а почему? Даже тот факт, что Том – ангел-хранитель Торда, почему-то заставляет задаться вопросом: "Почему Торд так привязался к Тому? " Риджуэлл ему никто. Просто левое существо, которое ничего не делало, а только отлежалось в его постели, побеседовало с ним, успокоило. Подарило тепло. Пол и Пат тоже его дарили, но с Томом как-то не так. Он словно отец или мать, как бы странно это не звучало. Словно тот, с кем он прожил свою жизнь и всегда-всегда был дорог... Черт. Почему это так сложно объяснить? Как рассказать Тому всё то, за что был благодарен Торд? Как рассказать о чувствах тому, с кем был знаком всего-лишь два дня? –Просто смирись с тем, что я благодарен. Даже если ты считаешь, что был бесполезен. – парень улыбнулся и снова обнял Ангела. Том чувствовал себя немного отвратно. Ему вдруг захотелось вырвать себе волосы от того, что он был просто... Реквизитом? Украшением? Даже слово подобрать сложно. Том чувствовал себя зрителем. Это так ужасно. Ангел никогда не хотел быть зрителем. Он всегда сравнивал зрителей с теми, кто слаб. Кто не мог повлиять ни на что в этом сюжете судьбы. Было так противно осозновать тот факт, что даже от твоего появления смысла нет. Если бы не было Тома, мать Торда всё равно пришла к верному решению. Она сама вытащила своего сына из этого болота. Том просто наблюдатель. Он бесполезен. Слаб. Ничтожен. Слёзы новым потоком пробились из глаз и Ангел что его силы вцепился в толстовку рогатого. Второй этого никак не ожидал и поэтому растерялся. –Эй... Ты чего? Но Том не ответил. Он лишь уткнулся в плечо Торда и потянул его на пол, потому что ноги Риджа стали ватными и отказывались держать его. Ангел дрожал и пытался глубоко дышать, чтобы успокоиться. Как же ему было стыдно за себя. Ларссон аккуратно осел на пол вместе с Томом и обнял того. Он нутром чуял, что теперь его очередь успокаивать Тома. Теперь его очередь быть Ангелом. Том был в отчаянии. За каких-то пару секунд он стал таким же, каким его видел Торд во второй раз. Сейчас Риджу казалось, что он – абуза, строющая из себя жертву. Ангел честно пытался взять себя в руки, однако даже так он не мог справится с болью, которую сам себе и причинял. Он вредит как себе, так и другим. Как же это отвратительно. Черные сгустки жижи вновь пробились из глаз, рта. Она была густой и тянучей, словно тесто. Ужасна на вкус, слишком солёная и жирная. Сгустки этой штуки вырывались из рта и Тому становилось трудно видеть – жижа закрыла большую часть обзора. Но внезапно что-то шершавое провело по его щеке, оставив за собой мокрый след. Том задрожал всем телом и попытался отстраниться от рогатого, что выходило плохо. Язык Торда вновь прошелся по правой щеке Ангела и так раз за разом, слизывая солёные потоки. Ларссон сам не очень понимал, что он делает. Но ему просто захотелось выпить всю ту боль и страдания из этого паренька, чтобы он не держал всё в себе. Он тоже не хочет оставаться в стороне, наблюдая за тем, как его знакомый страдает. Том успокоился, позволил Торду и дальше слизывать всё это, хотя, его мучал вопрос, почему бы просто не поставить его перед раковиной, чтобы он сам смыл с себя это и успокоился? Почему он вылизывает его, как маленького щенка? Это слишком... Но он не особо забивал себе этим голову. Аккуратно положив руки на плечи Ларссона, парень рвано выдыхал жижу и ему было стыдно за испачканый пол, одежду и вообще... Кто бы знал, на сколько его смущала данная ситуация. А Торд всего-лишь хотел попробовать чужие страдания на вкус. Это странно, глупо, мерзко, смущающе для обоих и ещё раз глупо. Закончив с одной частью лица, рогатый также принялся за вторую. Вкус жижи был солёный, что заставило Торда вдруг задуматься о Белой смерти. Он усмехнулся, а Риджуэлл лишь продолжал подрагивать плечами и всхлипывать. Когда с лицом всё было закончено, Том взглянул в глаза Торду и попытался поблагодарить, но вместо этого из его рта выпал грязный ком черни. От этого Ангел поднял руку ко рту и прикрыл, чтобы предотвратить дальнейшее выпадение всех сгустков. Стыдливо отведя взгляд, Том попытался подняться, сбежать в ванну и перестать причинять другу неудобства. Он пытался сбежать. В туже секунду, когда Том попытался подняться, его схватили за кисть и потянули обратно вниз. Ангел упал на колени и обернулся на Ларссона, который был непозволительно близко к его лицу. Может, Торд сошел с ума, может, ещё что-то приключилось с его мозгом, но он считал, что вся эта ситуация, его поведение, рвение... Что всё это – нормально. Он считал это глупым, но и в тоже время – нормальным. Прильнув к губам Ангела, Торд сразу стал высасывать из него всю черноту. Том испугался. Его напугало то, как быстро меняется Ларссон. Но, если он доверится ему, то всё ведь будет хорошо? Если он позволит Торду продолжать, то не навредит ли этим Торду? Они же не знают, как именно может повлиять на Ларссона эта дрянь. Но если бы Торда это волновало, он бы не стал вылизывать и высасывать из Тома чернь. Но его это не волнует. Он просто делает то, что считает нужным. Когда во рту Томаса не осталось больше черни, Торд в последний раз провел языком по всей его полости и, наконец, оставил рот Тома в покое. Ангел лихорадочно вдыхал в себя кислород и пытался нормализовать дыхание, что выходило с трудом. Мокрые губы казались Тому чем-то очень мешающим, поэтому он быстро протер их руковом синей толстовки и продолжил отдышку. –Ты... – выдохнул он, привлекая внимание "спасителя" и глядя прямо в серые глаза. –... Идиот... Голубые глаза заслезились и новый поток чистых слёз прокатился по лицу Ангела. Как бы сильно Том не был благодарен Торду, он всё ещё беспокоился за его здоровье. Но, как выяснилось, зря. –Но я доволен. – ответил Торд взяв Ангела за подбородок, заставляя небесные глаза вновь встретиться с серыми. – теперь я хотя бы знаю, что у тебя очень красивый цвет глаз. –Красивый... Цвет..? Пару раз прокрутив у себя в голове эти слова, Том вдруг подскочил и убежал к ванной. Когда он оказался внутри, он ринулся к зеркалу и был в шоке. Его глаза. У него есть радушка. Зрачок. Цвет... Всё, как у обычных людей... Через пару мгновений он уже сидел на кафельной плитке и плакал. У него есть глаза. Он их видит. В его глазах больше нет тьмы. В нём больше нет тьмы. Торд сел рядом с Томом и погладил младшего по спине. Он чувствовал, как Ангел улыбается, и слышал, как он шептал слова благодарности. Хотя Торд тоже был бесполезен. Однажды кто-то тоже мог поступить так, и сделать Тома счастливым. Поэтому от Торда тоже нет толку. Вы ведь видите связь? Том бесполезен для себя, но полезен для других. Торд бесполезен для себя, но тоже полезен для других. Они помогли друг другу, считая, что сделали всего-лишь пустяк, мелочь, которая в итоге стала радостью. Тому теперь захотелось стать живым. Стать Торду ангелом-хранителем навсегда. Именно Торду. Тому, кто показал ему счастье. Но, к сожалению, Том должен пройти ещё 5 заданий. И однажды, по окончанию теста, Ридж сможет стать Ангелом Торда. Пусть рогатый и не сможет больше видеть его, трогать, слышать, разговаривать, но он сможет чувствовать тепло. Он не будет одинок, даже если будет так считать. Он всего-лишь забудет Тома. Они всего-лишь будут рядом, но так далеко друг от друга. Но что поделать? Таковы правила. И, к сожалению, Том не может позволить себе их нарушить. Как бы он не хотел. Отпускать людей надо научиться и всегда быть к этому готовым. Но Том оказался не готов. *** Ночь. Торд спит, а за ним наблюдает Том. По щекам Ангела катятся слезы, и он тихо садится на кровать, так, чтобы не разбудить. Сегодня ночь была без облаков, без ветра, она была спокойна и безмятежна. Том смотрел на лицо Торда, которое освешалось лучами луны, и ему вдруг захотелось сделать кое-что, что будет помнить только он. О чём будет знать только он. Будет хранить секрет на одного. Наклонившись ближе к лицу спящего, Ангел прикоснулся к его сухим губам своими. Это было нежно и мягко, простое касание, которое заставило всё тело Тома содрогнуться, а внутри взорваться тысячи фейверкам. Он допустил ужасную ошибку, полюбив Торда. Теперь его счастье снова ускользнет от него. Его счастье больше не будет рядом, не будет смотреть прямо в глаза Тому. Теперь его счастье и не его вовсе. Но Тому пора уходить. Как только первые лучи солнца взайдут над горизонтом, Торд больше не вспомнит Тома. Никогда не вспомнит. И это так больно. Отпрянув от лица любимого, Ангел глянул в окно и улыбнулся. Через пару часов рассвет. –Прощай, Торд. И спасибо за всё... – прошептал Том и растворился в воздухе. Словно его не было и не будет.