Сломанный

      Тяжелые темные тучи нависали над городом, уже который день, грозясь разразиться проливным дождем. Холодный ветер со стороны Финского залива проникал под одежду, заставляя сильнее кутаться в пальто. Пара крупных капель упала на блондинистую макушку, когда Дима уже подходил к дому, где жил Игорь. Непогода настигла его почти у самого подъезда, где он поспешил скрыться.       Он знал эту дорогу наизусть: каждый перекресток, поворот и арку. Отдел, где когда-то они вместе работали, был относительно близко, не совсем по пути к своему дому, но это не мешало сделать небольшой крюк и заглянуть к другу. Дима старался навещать Игоря как можно чаще, — работа не всегда баловала свободными вечерами.       Поднявшись на нужный этаж, он немного замешкался, не спеша нажимать на звонок. Несколько раз, глубоко вдохнув и выдохнув, рука все-таки нажала на кнопку. Немного раздражающая трель разнеслась внутри квартиры. Тишина немного напрягла, — обычно Игорь открывал уже после первого звонка, заранее ожидая постоянного гостя. Второй и третий звонок успеха не принесли.       Внутренности скрутило от плохого предчувствия: вдруг с Игорем что-то случилось?! Дима закусил губу, и нервно прошелся пятерней по влажным волосам. Он утешал себя, что тот просто вышел погулять с собакой и сейчас вернется, ведь радостного лая не было слышно. Но Игорь, обычно, гулял с Мухтаром утром.       Прислонившись ухом к двери, Дима прислушался: что-то отдаленно напоминавшее скулеж было слышно в глубине квартиры. Телефон Игоря был отключен, что только добавило переживаний. Пытаясь сообразить, кому звонить, чтобы найти своего друга, как дверь с тихим щелчком приоткрылась. В проеме тут же появилась морда собаки, призывно скуля. Дима резко распахнул входную дверь и вошел в темное нутро квартиры.       Тишина, давящая на уши до звона. Лишь слабый свет пасмурного вечера, пробивающий из не зашторенных окон, разгонял тьму жилища. Неожиданная молния на доли секунды озарила пустую квартиру, от чего Дима почувствовал себя героем какого-то триллера. Не хватало только распростертого тела Игоря где-то в комнатах. От этих мыслей грудную клетку сдавило, заставив судорожно втянуть воздух.       Не обнаружив Игоря ни на кухне, ни в ванной, Дима открыл дверь единственной оставшейся комнаты, — спальни. Та тихо открылась, стукнувшись о стену ручкой. Новые вспышки молний озарили помещение, позволяя среди черных теней предметов обнаружить Игоря. Тот сидел в дальнем углу, за кроватью, сжавшись и обхватив свою голову руками.       Раскат грома задребезжал стеклами, — погода расходилась, грозясь перерасти в полномасштабный потоп. Она будто вторила чувствам и мыслям разрывающим Игоря. Дима чувствовал эту отчаянную подавленность, довлевшую над его другом, прижимающую его все ниже и ниже, не позволяя подняться со дна.       — Игорь? — тихий голос глухо вырвался из горла. Дима боялся разломать этот вакуум, спугнуть его. В ответ была все та же тишина.       Немного выждав, Дима медленно подошел к старому другу и присел напротив.       — Игорь. — Уже настойчивей позвал тот.       Игорь поднял голову, пустым взглядом смотря сквозь Диму. Серые глаза пытались зацепиться хоть за что-то, но ничего не видели.       — Дима… — хриплый голос, сорвался на свистящий шепот. Его руки потянулись вперед, пытаясь схватить, найти опору, — Дима.       Тот лишь подался вперед, позволяя этим сильным рукам схватиться за его предплечья. И Игорь ловит эти руки: такие знакомые, приятные и всегда поддерживающие. Теперь лишь они помогают не упасть слишком глубоко, не утонуть в этой тьме. Он вел ладонями вверх от запястий к плечам и тянулся, в попытках вырваться из припадка. Дима чувствовал, с каким отчаянием утопающего Игорь цеплялся за него. Нутро болезненно скрутило от этого зрелища, и он подался вперед, обнимая крепкое тело своего друга.       — Я ничего не вижу, — надломленный голос защекотал шею. — Тут так темно.       — Игорь, ты слышишь меня? Посмотри на меня, — тихая просьба потонула в тишине.       Дима отстраняется и берет лицо Игоря в свои руки, всматриваясь в его лицо. Он не мог смотреть в эти серые глаза. Глаза, которые когда-то были такие живые и теплые, искрились жаждой действия, но сейчас там лишь всепоглощающая пустота, от которой все сжималось. Как Дима хотел помочь ему, как жаждал вытащить своего… любимого из этого вечного кошмара.       Да, он любил Игоря уже давно, — глупо и безответно. Вечно забивал эти чувства в надежде, что однажды они просто пройдут, и сердце освободится. Но нет, они росли, как снежный ком. И с каждым разом было все больнее видеть то, что происходило с Игорем, зная, что не в состоянии ему помочь.       — Зачем? — Простой вопрос, на который у Димы не было определенного ответа. — Я сломанный.       — Ты не сломанный, — горечь разрывала на части.       Он не врач, не психиатр, — простой полицейский. Дима знал, как ловить преступников, знал законы, но не знал, как спасти близкого человека. Щетина колола ладони, но руки продолжали удерживать голову Игоря. Грубые пальцы мазнули вдоль шеи, вызывая толпу мурашек, а затем, пройдясь по руке, несильно сжали запястье, пытаясь освободиться. Дима не выдержал, закрыл глаза, и одинокая слеза скатилась по щеке, приникая к сухим и потрескавшимся губам Игоря, не ожидая ничего в ответ.       Несколько долгих секунд бездействия, и холодные губы теплеют в ответной реакции. Очередная вспышка заставила открыть глаза и встретиться с уже осознанным взглядом Игоря. Дима замешкался, открыв рот в попытке оправдаться, но его опередили.       — Не надо, Дим, — начал тот, отводя взгляд.       — Но… — он пытался возразить своему другу.       — Оставь меня. С Лилей тебе будет лучше, — Игорь отпрянул, возвращаясь в прежнее положение в углу.       Дима неверяще уставился на него: он не мог понять, почему тот так поступает — отказывался от помощи, когда она ему так нужна. Это было больно.       Но больнее стало, когда его неоднозначные чувства практически растоптали. Злость волной поднялась, захватив сознание и отключив все чувства. Дима даже не до конца понял, как его руки схватили Игоря за футболку и вздернули, как он припечатал того к стене, вышибая из его легких воздух. Он почти накричал на него, выплескивая напряжение. Чаша терпения была переполнена, и все, что многие недели, и даже месяцы копилось в нем, вылилось потоком на голову шокированного Игоря.       Очнулся Дима, когда взгляд Игоря вновь начал затягиваться коркой льда. Он совершил ошибку, так глупо и грубо сорвавшись.       — Ты не прав, — очень тихо сказал Игорь, смотря ему в глаза. — Поломанные вещи нужно выбрасывать, а ты их сохраняешь.       Горькая полуулыбка застыла на его лице. Он прошел мимо Димы и сел на кровать, отходя от внезапного приступа. Тот не смотрел в его сторону, уткнувшись в пол и нервно закусив губу. Ком в горле мешал сказать что-либо в ответ. Повисло тяжелое молчание. За окном стих дождь и даже грозы не было слышно, лишь редкие капли срывались с карнизов, выстукивая какую-то дробь по железному подоконнику. Стихла непогода — прошел и припадок.       Сегодня Диме больше нечего тут делать. Он придет сюда через несколько дней, или на следующей неделе, опять будет рассказывать о работе, а Игорь слушать. И все будет, как прежде. Он забудет свою слабость, попросит и друга об этом не вспоминать, но чувства так не получится заглушить.       Не поднимая головы, Дима развернулся в сторону двери, но так и не сдвинулся с места. Одна фраза заставила его замереть, а сердце пропустить удар.       — Дим, останься.       — Х-хорошо, — он похлопал глазами, смотря на Игоря и ожидая подвоха. Тот лишь взял Диму за руку и потянул к себе, заваливая на кровать.       — А речь ты знатную толкнул, — пробормотал задумчиво Игорь, утыкаясь тому в шею и притягивая к себе.       — Все будет хорошо, Игорь, — Дима оторвался от разглядывания потолка и посмотрел в его оживающие серые глаза.       — Возможно.