Номер 35

      «Я ненавидел это чертово пианино. Оно обшарпано, кое-где слезает краска, а эти стены? Сквозь доски просвечивается темнота. Пустая, холодная. Окна здесь замурованы, серый цвет стал ассоциацией, а пианино…черт побери, мне охота его сжечь. Сжечь дотла всё вокруг, чтобы пепел развеялся по всему миру. Возможно, я даже себя хочу сжечь. Мне ничего не нужно, меня ничто не радует, я ничто».       Юнги в очередной раз зачеркивает записи в блокноте, тяжело выдыхая. В его легких сипит, но он всё равно тянется за сигаретой. Какая разница, если смерть не кажется уже такой страшной, как в детстве? А умереть от рака легких не самый мучительный вариант.       Дым медленно начинает заполнять комнату запахом табака, помимо запаха кофе, который буквально пропитал стены студии Мина. Парень или мужчина? Человек? Живое существо? Сам себе Юнги уже давно не даёт определения. Или не так давно? Всё смешалось в один большой снежный ком, который давит на плечи, тает иногда, но стоит морозу ударить снова и вес буквально вгоняет Мина в землю. Юнги чувствует себя мифическим Атласом, который держал небо.       Откинувшись в кресле, парень прикрыл глаза и простонав хрипло, натянул себе на глаза шапку. Всё настолько осточертело, настолько приелось, что эту тоску хоть задницей пожирай. Мин обнимает колени и утыкается в них носом, тяжело дышит. Сигарета забыта в пепельнице, которая переполнена такими же неоконченными окурками. Юнги смотрит на неё и понимает, что также полон неоконченных окурков. Что-то не так, что-то просто потеряло свой прежний смысл.       Это ощущают все, кто теряет свою музу. Но Юнги музу не терял, нет. Она сама от него ушла, на своих двоих, оставив после себя только фотографии и ненависть к обществу.        Прошлое       Рюкзак ощутимо оттягивал плечи, что раздражало Юнги. Эти колонки не весили столько, когда он радостно выносил их из магазина под улюлюканье Намджуна. Зато сейчас этот тролль отказывался сбежать с пары и помочь их установить в репетиционной аудитории. Учитель Кан попросил подготовить всё до обеда, так как у танцоров что-то сломалось и Мина вызвали как «лучшего ученика на потоке». Абсолютная ложь. Ким Намджун занимает это почетное место, но вдобавок он ленивая задница, которая пойдет на свидание с какой-нибудь третьекурсницей, пока Юнги отдуваться перед танцорами.       Столкнувшись с кем-то, Мин извиняется и в ответ получает солнечную улыбку, но не придает ей слишком большого значения, а бежит скорее в крыло танцоров. Академия Искусств – очень огромное здание, в котором такой маленький Мин Юнги чувствует себя мошкой. Но ему нравится встречаться иногда на занятиях с талантами, которые еще до выпуска уже знамениты. Столько историй можно услышать, сколько талантов увидеть собственными глазами.       Подключая аппаратуру, Юнги не сразу заметил, что аудитория постепенно стала заполняться людьми. Парни и девушки со спортивными сумками, небольшими бутылками с водой и термосами с кофе. В животе у Мина заурчало, он так торопился сегодня к утренней паре, чтобы успеть установить аппаратуру, что забыл про кофе и завтрак вообще. Он слегка надул губы, но снова залез под стол и стал соединять проводки между собой. Ничего сложного, для Юнги на раз плюнуть, но выбираясь из-за стола, он ударился затылком о стол и сдавленно прошипел ругательства. Его шапка съехала, открывая вид на чуть вымывшиеся голубые волосы. Они не торчали, хотя от хождения в шапке именно это и ожидалось, но не в случае Мина. Слишком он их загубил множественными покрасками.       Учитель Кан подошел к Юнги, который уже с комфортом расположился за столом и подпер щеку кулаком, ожидал знака свыше. И когда ему всучили список с флешкой, при этом сжав его плечо, Мин понял, что оплошать нельзя. - Здравствуйте, второй курс,- проговорил мужчина, взобравшись на сцену. Мин же наблюдал рядом с рабочим местом учителя и жюри,- сейчас пройдет отбор на зимний конкурс талантов, проходящий сначала здесь, а финальная часть – в Нью-Йорке. Ни для кого не секрет, что это шанс для многих показать себя на большой сцене, потому прошу показать всё на что вы способны. Выходите на сцену в соответствии с вашим порядковым номером. Громко называйте номер, имя и поразите нас.       Несмотря на серьезность выражения лица с которым мужчина говорил свою речь, Юнги видел, каким теплым взглядом он обводил всех своих студентов. Но почему Мин впервые слышит про конкурс? Вообще…если быть честным, то Юнги давно хотел слетать в Америку, и Нью-Йорк – центр возможностей. Такой шанс. Конкурс только танцоров?       После часа отбора, Юнги понял, как тяжело туда будет попасть. Он ставил музыку юным танцорам, поддерживал аплодисментами, но…они все настолько нервничали, что кто-то откровенно лажал не попадая под ритм музыки, а кто-то падал. Мин честно говоря, переживал за этих танцоров, как за своих собственных детей. Они такие…маленькие. Полные надежды попасть на конкурс, что зажигало в Мине какие-то отеческие чувства.       На сцену взобрался парень. Он был одет в темно-зеленый свободный костюм, больше похожий на пижаму. Огненно-рыжие волосы и улыбка от уха до уха. Юнги усмехнулся в ответ. Вот это да, такая энергия, только от одного появления. Лица жюри и учителя тоже осветила улыбка. Это что, магия какая-то? Да или нет, но на Юнги она тоже подействовала. - Чон Хосок, номер 35,- и шутливый реверанс. Юнги хохотнул в кулак от такой дурачливости и когда на него обернулись все, Хосок засиял еще сильнее, хотя, казалось бы, куда уж? Мин сразу же покраснел и спрятался за монитором ноутбука, включая трек под нужным номером. И сразу же узнал песню, потому что когда-то встретил её в фильме.       Хосок двигался так, словно каждый мускул его тела создан для этого. Танцу не было начала, как и конца. Казалось, что Чон Хосок уже полчаса гипнотизирует своими руками, длинными ногами, которые необычайно подвижны. И сам парень, как заведенный носится по сцене. Его движения были плавны и одновременно резки, Мин не мог судить о их правильности, но то что это притягивало взгляд – однозначно. Юнги был очарован и сражён наповал этой энергетикой.       Когда песня оборвалась, парень встал и хлопал громче всех, и искренне улыбался, когда одним из отобранных оказался этот живчик.       Мин собирал свои новые колонки, как на стол рядом с ноутбуком кто-то приземлился. Оказался это тот самый Чон Хосок с фирменной солнечной улыбкой, отчего Юнги дернул уголком рта, чтобы сильно не выдавать собственное восхищение. - Привет,- проговорил танцор и протянул чупа-чупс со вкусом апельсина. - Привет…спасибо,- Юнги взял сладость и слегка улыбнулся, осознание обожгло его затылок,- извини, что сбил утром. - Да я понимаю,- махнул рыжий рукой беззаботно,- ты такой яркий, почему прячешь волосы? - Не прячу, вовсе,- возмутился Мин, застегивая рюкзак и не смог ничего сказать, как с него стянули шапку. Хосок натянул её на себя и с довольным видом засунул в рот чупа-чупс. Юнги такой наглости бы возмутился, но был остановлен тем же Хосоком. - Сходим на обед вместе? У тебя есть пара? - Нет. Я сегодня только к первой,- проговорил сдавленно Мин, словно смущался, но не смущался он вовсе! Просто это неожиданное внимание того, кого парень считал талантом. - Тогда идем. Я слышал, что сегодня дают яблочный пирог, это просто творение изумительных поваров, ты такого не пробовал!       Чон подхватил Юнги под руку и потянул в сторону столовой. А тот и промолчал о том, что прекрасно знает, не первый курс тут. Но по внешнему виду, конечно, не скажешь. В столовой парни уселись за один столик с подносами полными еды. Юнги честно не хотел столько набирать, но голод настолько шуршал в горле, что всё вокруг казалось аппетитным. - Ты учишься на техническом?- Хосок откусил огромный кусок сэндвича, подцепив палочками кусочек острой свинины. Юнги не понимал, как у парня только рот на это растягивается. Но отмерев, он покачал головой. - Нет, я музыкант. Начинающий,- оправдался Мин, за что получил лисий взгляд нового знакомого. Тот утер салфеткой губы и сделал глоток колы, потягивая напиток через трубочку. - Я бы послушал твои работы,- улыбнулся добродушно. И Юнги окончательно вынесло из этой реальности. Идеальная внешность, идеальный танец, идеальная энергетика. Хосок был просто сгустком идеальности и очарования. Очень живой человек, Мин даже слегка позавидовал такой открытости. - Они не так хороши, как твой танец,- Юнги был смущен, потому принялся за свою еду, также уничтожая мясо. Но от Хосока послышался смешок. - Танцы - моя жизнь. А музыка идёт рядом с ней, как не верти,- он задумчиво постучал указательным пальцем по подбородку.- Что для тебя музыка?       Мин замер, перекатывая по языку вкус кофе, что только что отпил. Что для него музыка? - Это сложно описать. В детстве я долго искал себя, мне нравился рэп, пианино, рифма сама по себе ложилась на лист. Я был уверен, что моя жизнь будет связана с музыкой,- Юнги задумчиво пожевал губу и пожал плечами, снова поднимая глаза на собеседника. А Хосок внимательно следил за старшим и когда он закончил, стукнул по столу. - Тогда мы обязаны быть друзьями. Клятва на мизинчиках!- Рыжий протянул свою руку и Юнги слегка опешил от этого ребячества. Хосок слишком очарователен, чтобы оставаться в стороне. Мин протянул свой мизинец и Чон закрепил клятву печатью, вереща от радости. И она была настолько неподдельная, что Мин снова зарделся.       Хосок был рад как никогда тому, что этот голубоволосый не послал его куда подальше. Он был ошарашен, когда увидел его на конкурсе. Ведь когда они столкнулись на ступеньках, Чон запомнил эту лисью мордашку. И улыбка у него такая необычная, и взгляд магический, Хосок был очарован не меньше Юнги.       Намджун присел рядом с парнями, поставив свой поднос рядом с Мином. Тот простонал, ведь совсем забыл, что обещал встретиться с этим недоразумением. - Привет,- Нам протянул кулак Хосоку, который тот отбил своим с немеркнущей улыбкой на лице,- познакомишь?       Последнее было Мину, но тот в душе надеялся, что нет. Вообще ему хотелось раствориться. - Хосок, это Намджун. Мой сосед по квартире и надежда всего университета на лучшие времена,- проворчал Мин, а Ким закатил глаза. - Скорее всего не я, а ты его надежда,- Намджун ткнул пальцем в Хосока, а тот пожал плечами, мол ничего не знаю.- Я помню, как ты всех разорвал на баттле месяц назад. Мы с Юнги… - Ты выступаешь?- Мин поднял заинтересованно голову, гадая, сколько еще удивительного может узнать о новом знакомом. Друге. - Да,- Чон снова отпил колы, возвращая своё внимание еде,- только редко, но мне нравится тусовка. Это неплохая практика и способ нахвататься новой школы, помимо того, что дают в университете. - Ты прав,- Намджун улыбнулся, показывая симпатичные ямочки. Чон обвел взглядом столовую и, заметив знакомое лицо, махнул, приглашая за стол и крича приветствие практически на всё помещение. В душе Юнги тихо верещал от умиления, на деле трясся от повышенного внимания. Но Хосоку хоть бы хны, он вылез из-за стола и обнял какого-то высокого парня, примерно того же роста, что и Джун. - Познакомьтесь, это Ким Сокджин с театрального отделения. Он замечательно поет, готовит и любит розовый,- краткое резюме от Хосока заставило Джуна сдавленно бросить смешок, однако, заинтересованного взгляда с Кима он не сводил. Кажется, тут творилась магия через взгляды, потому Хосок отплыл к Юнги, толкая его слегка плечом. - Кушай, ты вообще к еде не притронулся,- Мин кивнул и начал усиленно жевать, вслушиваясь в разговоры за столом. Новый учебный год начался как никогда хорошо. И вспомнив об этом, Юнги повернулся к Хосоку, обращая его внимание на себя. - Скажи, а тот зимний конкурс, это же не чемпионат, набирают не только танцоров?- Он вытер рот салфеткой и погладил живот. Надо меньше налегать на тяжелое, его желудок после голодовки к такому не готов. - Некоторые с нашего потока едут,- вмешался Джин, ободряюще кивая. В руке он держал палочку зефира, действительно наслаждаясь его вкусом.- Значит, могут участвовать все? - Мне ничего не говорили,- Джун почесал затылок,- может у них не было номинации на музыканта?       Юнги после этих слов как-то сник, хоть внешне и старался не показывать этого. Хосок закинул руку на плечи Мина и потрепал, ободряюще. - Я еду, а ты будешь моим продюсером. Буду танцевать только под твою музыку, только живой звук. У них не останется вариантов!- И так искренне это было, что Мин бы заплакал. Чон знал его всего час-два, а уже предлагает такое. Светлый человек.       Позже Намджун поспрашивал у знающих и узнал, что всё-таки это конкурс талантов, значит, Мин вполне мог поучаствовать. А зная его мечту посетить Америку, Джун только не подпрыгивал от радости за друга.       Прошло две недели со знакомства Хосока и Юнги, но эти двое так сильно друг другу втерлись в доверие, что уже могли понимать без слов желания другого. В первую ночь после знакомства, Хосок написал Мину и они переписывались до самого утра, договорившись встретиться у входа в университет. Юнги буквально катался по кровати от радости, когда получил фото смешной мордочки Хосока, готовящегося ко сну. Это было очаровательно.       Утром Хосок протянул Юнги кофе, на что тот благодарно улыбался и до самого звонка болтал с Чоном, сидя на подоконнике в коридоре танцевального потока. И пусть он опоздает в свой корпус, Мин не мог убедить себя подняться и уйти от рыжего.       Намджун прислал Юнги очередной отрывок в их совместную песню. Мин сидел за компьютером почти напротив Кима, потому показал ему большой палец быстро прослушав. А Джун уже строчил парню в чат: «Мы должны выбраться куда-нибудь на выходные» «Клуб?» «А ты позовешь Хосока?»       Юнги поднял голову, грозно уставившись на Джуна, а тот скомкал какую-то бумажку и кинул ею в Мина. Старший охреневал от такой дерзости, но развернув листок увидел имена Мина и Хосока в сердечке с весьма пошлыми смайликами вокруг. Демонстративно разорвав листок, Юнги провел пальцем себе по горлу, показывая, что Киму за такие шутки будет. «Позову».       Помимо Хосока пришел и Сокджин со своим младшим братом, который притащил еще пару друзей. Юнги нервно сглотнул, глядя на троих «малышей». Чонгук – брат Джина, был вылитый брат. Мину даже сначала показалось, что они близнецы. Тэхён и Чимин – друзья. И во главе Хосок, который сразу же набросился на Мина с объятиями. Джин и Джун обменялись взглядами, истолковать которые могли только они сами. - Хён,- протянул Тэ, сидя по правую руку от Хосока,- а ты будешь сегодня выступать? Вон, Чимин готовился. - Ты предлагаешь мне с ним баттл устроить?- Чон выгнул бровь, глядя на Пака, который увлеченно разговаривал с Намджуном о какой-то книжке. - Давненько не видели мы зрелищ,- рассмеялся Чонгук. Мин почувствовал себя странно. Во второй раз при Хосоке ему реально захотелось раствориться в воздухе. Его друзья были такими же открытыми, как и он, однако, сам Хосок всё равно выделялся. Мин вроде бы еще не пил, но ему точно казалось, что Чон весь изнутри светится. - Хей, Мини, они хотят увидеть нечто горяченькое!- Хосок с диким смехом бросился в диван рядом с младшим и посмотрел на него уже лежа. Пак слегка засмущался и почесал затылок. - Они просто знают, что ты победишь. - Чимин!- Заканючил Тэхён и под натиском лучшего друга Мини сдался, отчего заслужил крепкие объятия инопланетного Тэ. Инопланетным он стал в голове Юнги после того, как парень, смотря на люстру, завис и шептал какие-то заклинания.       Чимину с Хосоком расчистили место среди танцующих, начал Пак, отчего Юнги понял, что тот тоже неплохой танцор и у него был шанс попасть на конкурс. Однако, Мин фанаткой кричит, что Хосока ему не победить. Тот чувствовал себя на танцполе, как у себя дома. Движения были настолько родные, словно Хосок всегда только и делал, что шевелился, как Бог.       У Юнги встал. Он хотел мысленно сам себе врезать, но заметив восторженные взгляды толпы, парень понял, что не один такой. Хосок просто слишком божественен для этого места.       Мокрый рыжик плюхнулся на диванчик к Мину, а тот судорожно сглотнул, отчего кадык дернулся вверх-вниз. Хосок взял бокал старшего, делая большой глоток напитка. - Как тебе?- Улыбка в сто киловатт на всё лицо. Мин понял, что сейчас получит ебаный солнечный удар. - Ш-шикарно. То есть, я уже видел, как ты танцуешь. Это круто.- Похвально, Мин Юнги. Первое место тебе в рейтинге по тупости. - Спасибо,- Хосок шлепнул парня по плечу, весело смеясь. И что такого смешного сказал Юнги?       Домой все добирались кто как. Джин с Чимином на такси, а Чонгук и Тэхён решили прогуляться. Намджун остался проводить Хо до общежития, вместе с Мином, но увидев неподалеку знакомое лицо, поспешно ретировался. Юнги было неуютно, но он старался отвечать на реплики младшего, даже что-то умное выдавал в процессе. Однако, он не мог отделаться от ощущения жгучего смущения рядом с этим парнем. Хосок на половине пути остановился и уселся своей тощей задницей прямо на газон, скрестив руки на груди и надув губы так сильно, словно он творил ими непристойности довольно долго и с умением. Юнги дал себе вторую затрещину по поводу пошлых мыслей. - Ты чего?- Мин присел на корточки, прямо перед лицом Чона помахав рукой и улыбаясь. Тот совершенно пьяным взглядом окинул худощавую тушу Мина и резко притянул её в свои объятия, словно коала от рождения, вцепившись всеми конечностями в бедного парня. Сдавленный вздох из уст Юнги щекотал шею Хосока. - Хосок…мы на газоне… - Ага. - Вдвоем. - Ага, да. - Нас могут увидеть. - Ага. - И ты меня задушишь. - Скажи спасибо, что мы не голые. - Что?!- Мин дернулся, отчего чуть привстал Хосок, но как капризная барышня не желал упускать своего. И черт только знает, когда тело Мина он стал считать заочно своим. Юнги уперся локтями в изумрудную траву, по обе стороны от головы младшего. Довольно двузначная ситуация. - Однажды, мы такое проделали с Тэ. Голые пробрались на газон. Но предсказывая твой дальнейший вопрос – нет, трусов тоже не было. А Чонгук всё снимал,- Юнги поразился тому, насколько осознано огромные предложения Чон может выдать. - Ты ходячая катастрофа, тебе нельзя пить. - Но, оппа!- Капризно надул губы Хосок, а глаза Юнги в размере близились к европейскому. Он с ужасом уставился на младшего, словно он произнес «имя того, кого нельзя произносить». Чон заржал во весь голос от вида потерянного лица Юнги. Старший ущипнул Хосока за ляжку, специально по больнее. И нет, он сделал это чисто из мести, а не потому что хотел пощупать. - Итак,- выдохнул Мин, отсмеявшись,- нам нужно донести тебя до кровати. - Чем этот прекрасный луг не кровать?- Возмутился Хосок, а старший закатил глаза. - Начнем с того, что это не луг, а искусственная трава, которую вырастили обычные садовники. И с того, что директор, когда засечет нас тут в обнимку, прочтет лекцию о защищенном сексе.       Хосок прыснул со смеху, уже сам, утыкаясь носом в шею Мина. Юнги притих и похлопал Хо по спине. - Давай, Супергерой, поднимай задницу. - В моей кровати будет так холодно и одиноко,- заканючил рыжий,- ничья мелкая тушка не будет её греть. - Ещё слово и я закину тебя на плечо,- псевдо-разозленно выдал Юнги, а Хо будто этого и добивался. - О да, мой рыцарь!       Мин закатил глаза и, поднявшись, освободился от крепкой хватки длинных конечностей танцора. Подняв его на плечо, как и обещал, он шлепнул его по заднице, тоже без задней мысли. Хо только выглядел худым моти, на деле же это была туша, которую Мин героически тащил до своей квартиры, так как вовремя вспомнил о комендантском часе в общежитии.       Сгрузив Хосока на свою кровать, Мин упал на пол, загнанно дыша и обливаясь потом. Никогда,- повторял в голове,- никогда не доставлять пьяных друзей. Это плохо кончится. Всегда кончалось.       Поднявшись на ватных ногах, Юнги накрыл младшего одеялом, подтыкая с особенной заботой со всех сторон. Он умилился тому, как Хо во сне причмокивает губками, сразу же обнимая одеяло на манер коалы. Снова. Как же Юнги сейчас завидовал этому одеялу. Посмотрев на дверь в комнату Намджуна, Юнги тяжело вздохнул и взяв запасное одеяло, пошел спать на диван. Было бы логичнее положить туда Хосока, но Мин не хотел, чтобы у младшего болело всё на утро. И это была просто забота о тонсене, не больше. Да. Точно.       Утром, Юнги продрал глаза, почувствовав приятный запах с кухни. Чего-то сладкого и жареного. Или это разные запахи, что смешались в один. Мин тяжело вздохнул, чувствуя звенящую боль в висках, а язык вообще приклеился к нёбу.       Тихая музыка из комнаты Намджуна, Мин был уверен, что тот снова потерял свои наушники, вот и работает, как мышь. Кое-как доковыляв до кухни, держась за спину, словно старик, Мин осмотрел помещение. Ничего нового, кроме пары кастрюль на плите и чье-то розового свитера на стуле. Юнги вовремя вспомнил о Хосоке, потому мелкими шажками побрел в свою комнату.       Хосок спал в позе звезды. Юнги только гадал, как ему удалось закрыть всю огромную кровать Мина собой. И, тем не менее, Чон выглядел миниатюрным и маленьким человеком здесь. Это было понятно в сравнении. <tab.Так и началась дружба ворчливого Юнги и родившегося с улыбкой Хосока. Намджун часто встречал парочку у приставки, в танцевальном крыле Мин стал проводить как можно больше времени, так как репетировал и создавал музыку под танец Хосока для конкурса. С завидной постоянностью квартиру Мина и Кима стали посещать Джин и Чимин, иногда даже Чонгук засовывал нос. Но только потому что старший брат сегодня готовил вкусности. Продажный ребенок.                         Настоящее. Менялись ли вы когда-нибудь так сильно, что вас родная мать не узнает? Юнги менялся. После «того» дня, мужчина закрылся в комнате, не отвечал на звонки из агентства, не отвечал семье, друзьям, никому. Потому то всегда звонили не те, не тот, потому что на всех просто было плевать. В горле появилась удушающая горечь, которую ты либо запиваешь, либо выкуриваешь. Чувство сытости собственного организма – отвратительно. Смотря, ловя своё отражение в любой зеркальной поверхности – ненависть, сильная и чистая, словно ты можешь пощупать её руками. Мин и щупает. Собственное лицо и тело – олицетворение его собственной кристальной ненависти. Она настолько сильна, что это заставляет задыхаться. Только не от удушья, а от собственно наложенных рук. Утопиться в ванной – смешно, но Юнги, правда, старался лежать на дне. До тех пор пока просто не хватило сил сопротивляться инстинктам.       Тогда, идеей фикс стало – убийство. Того, что сидело в нем все эти годы. То чувство любви, которое теперь по ложке выедает его внутренности. В душе, Юнги надеется, что это всего лишь рак легких. И он скоро сдохнет. Это было бы самой большой помощью, какую могло ему оказать собственное тело.       Юнги стоит на мосту, в сотый раз, делая затяжку, смотря на отражение ночного неба в реке. Его капюшон натянут достаточно глубоко, чтобы холодный ветер не кусал щёк, но Мину всё равно. Он выкидывает последнюю сигарету из пачки, перемахивает ногами за перила и, не раздумывая прыгает в темные воды с высоты в семиэтажный дом. Полет оказался быстрее, чем Юнги думал. Он думает, что теперь познает, наконец, реальность – есть ли Бог, что за тем порогом жизни, что из себя представляет смерть. И Смерть – это не бабка с косой. Это леденящий душу холод, который забирается в кожу, мясо, внутрь самих костей. Мину нравится, это лучше, чем ничего. Последняя его мысль – что его тело разбухнет от воды, пока найдут. И это ещё более ненавистное зрелище, но по крайней мере – тело будет отделено от души. Или что там обычно вылетает из человека? Может ничего и не вылетает?       Почувствовав воду, Юнги отключился, но потом осознал, что его полет продолжается. Он слышит свист воздуха в ушах, он не спутает ни с чем это чувство невесомости, потому он расслабляется. Скоро придет конец всему, что Мин так и не смог вынести.                               Прошлое. Юнги закинул ноги на Хосока, а тот сразу же стащил с него ботинки и стал мять пятки в милых носочках, которые подарил же сам. - Вообще-то тут танцор я. И массаж тоже положен мне,- рыжий шутливо ущипнул за бок Мина, а тот лишь усмехнулся, важно подняв палец вверх. - Музыку писать – это не дрыгаться. Я мышцы мозга задействую. - Или мышцы слуха? - У сознания есть мышцы? - Придурки,- послышалось сзади от Чонгука, который скинул Мину на живот огромный пакет апельсинов. - Чего так грубо?- Насупился Хосок, не прекращая.- Всего лишь размышления на высокие научные темы, вон, Джуна спроси! - Я не думаю, что у сознания есть мышцы,- отозвался сам Намджун, а Чонгук закатил глаза и, взлохматив волосы Хосока, удалился на балкон танцевального класса. - Почему старший я, а чувствую себя маленьким ребенком?- Чон снова насупился, а Юнги только умилился и сунул ему в рот дольку апельсина. Он успел его почистить, наслаждаясь приятным запахом. - Любовь всей моей жизни,- простонал Мин, жуя дольку за долькой,- мой маленький наркотик. - Юнги, мы поняли,- рассмеялся Джун, оторвав взгляд от нотной тетради. Мин кинул и ему апельсин, но не очищенный. Нечего возмущаться. Ловко поймав его, Ким тоже начал чистить. - Конкурс скоро,- проговорил Хосок, улыбаясь. Он ткнул пальцами в маленькую пятку Юнги и засмеялся.- У тебя большие ступни, руки, а тело такое маленькое, миленькое!       Мин практически заверещал как девчонка, почувствовав руки Хосока на своих ребрах, а потом бедрах. - Знаешь, моя задница – часть тела, а не тело, так что руки вон!- Юнги вывернулся и вернулся за своё место, надевая наушники. Хосок надулся, уголки его губ упали и рыжий кинул в Мина жестяной банкой колы, которую тот поймал. - Зануда,- проворчал рыжий, поднимая задницу и собираясь заново отрепетировать связку. Мин стрельнул в его сторону внушительно «устрашающим» взглядом, однако, младший сделал вид, что ничего не было, и продолжил вертеться. Юнги специально включил трек, чтобы посмотреть, как будет выглядеть в связке.       Намджун даже рот приоткрыл, пусть и видел этот танец уже несколько раз на прогоне. Но всё равно, под музыку Юнги это смотрелось божественно. - Ребята, мне кажется, вы заберете заслуженное золото,- проговорил Чонгук без тени насмешки или издевки.- Жаль, что я увижу только трансляцию. - Увы,- слабо улыбнулся Джун, а Чон махнул рукой и, вспомнив, протянул флешку Киму. Нам сначала не понял, но Чонгук терпеливо ждал, пока до парня дойдет. - Кавер. Ты…помнишь, говорил, что у меня неплохой голос и мне надо попробовать?- Чонгук покраснел, уже сомневаясь в собственном разуме. Разве мог Намджун помнить то, что сказал месяц назад и то, тогда они не были знакомы? - Давай,- Джун по-доброму улыбнулся. Ему понравился румянец на щеках младшего,- у меня есть твой номер, как только прослушаю, позвоню, договорились? - Только не забудь, как в этот раз,- подытожил Юнги, на что Ким только закатил глаза.       День был холодным, даже морозным. Зима давно вступила в свои права, близилось Рождество, как и отъезд Хосока и Юнги на конкурс. Мин был рад стоя в аэропорту, но это не сравнится с тем, как вокруг скакал Хосок, словно в заднице у него была пачка батареек Дюрасел. - Соки, остановись уже,- занудно выдалось из уст Мина, на что Чон только надул губы и запрыгнул на спину к парню, обнимая его за шею. - Ты переживаешь? Тебе страшно? Мне вот да,- тараторил рыжий, уткнувшись носом в шапку старшего. Мин поддерживал тушку за бедра, чтобы не упал и не повредил себе чего-нибудь. С него не станется потянуть мышцу прямо перед выступлением. - Мне страшно, когда одно маленькое рыжее пятно скачет по льду, как арабский скакун. - Не знаю что приятнее, твоя забота, или то, что я пятно,- всерьез задумался Хосок, на что Юнги только фыркнул, как ёж. Погода резко начала ухудшаться, что не особо расстроило парней. Они всё также стояли, дожидаясь учителя и других студентов, участвующих в конкурсе. Но быстрее приехали те, кто хотели проводить парочку. Намджун с Чонгуком и Джином в одной машине, Тэхен и Чимин на другой. Юн улыбнулся, увидев в руках у младших огромный стаканчики с чем-то горячим. - Вы как никогда вовремя,- пробормотал Мин, а Хосок громко поцеловал его в щёку, отчего парень замер и вообще не понимал, как реагировать. Тэ и Чимин облепили их в объятиях, говоря кучу напутствий, а Намджун прижимал братьев к себе за талии. За что Мин наградил его вопросительным взглядом. - Удачи!- Кричали все, отчего Мин мучительно покраснел, а Хосок улыбался и хлопал в ладоши, как маленький ребенок. Он даже успел прослезиться от такой поддержки, когда они отправлялись на досмотр.       В самолете было тепло и довольно уютно, что разморило Юнги. Хосок попивал через трубочку молоко, поглаживая колено старшего. Тот смутился, вспомнив поцелуй Чона на земле. - Зачем ты поцеловал меня?       Хосок уставился непонимающим взглядом, а когда дошло, улыбнулся. Так же солнечно, как будто родилось ещё одно солнце. - Потому что захотел?- Он вскинул брови, а Юнги усмехнулся и кивнул.       До Нью-Йорка было прилично времени лететь, потому старший задремал, а Хосок задумчиво перебирал его волосы. Не говоря ни о чем, Чона привлекал невыносимо ворчливый хён, которого несмотря на внешнюю колкость хотелось обнимать и дарить всего себя его благополучию.       Хосок провел пальцем по милому носу Юнги, пикнув самый кончик, улыбаясь. Это так не по-мужски, но ведь пока никто не видит, можно?       Посадка прошла прекрасно, ни у кого не было плохих воспоминаний о полете. Мин мысленно надеялся, что так будет и на обратном пути. Получив свой багаж, парень устало упал на плечо Чона. - Ты спал почти весь перелет,- Хосок взлохматил мятные волосы. - Но я всё равно устал. Немного. Мы ведь в одном номере? Скажи да. Я не вынесу еще кого-то сегодня,- простонал Мин, а Чон лишь пожал плечами. Он забил очередь с Юнги, но как распределили номера, рыжий был без понятия.       Парни поместились с остальными в небольшой автобус, также садясь рядом. Ночной Нью-Йорк был до необыкновенного красив, это заставило даже Юнги улыбаться, как маленького ребенка. Множество мест, которые были известны только по фильмам и рассказам сокурсников, которые бывали в Америке. Но Мин чувствовал, что его мечта сбывается. И это так тепло внутри, бурлит энтузиазмом. У парня даже зачесались руки, написать скорее текст. - Юнги,- слабо позвал его Хосок,- будешь?       Рыжий протянул ему леденцы со вкусом манго, а Мин взял один губами, слегка лизнув пальцы Хосока. Парень задержал дыхание от столь откровенного касания. - Спасибо, Соки,- Юнги улыбнулся. Один – один. Теперь неловкости на одну больше. Он чувствовал радость, сродни той же, когда посещает муза.       В отеле их действительно заселили в один номер, за что спасибо мистеру Кану. Юнги завалился на большую кровать первым, а Чон рядом, закидывая на старшего ногу, отчего Мин сразу же его пощекотал, чтобы тот отстал. Играясь подушками, и дубася друг друга ногами, парни окончательно упали с кровати. Баталия была нешуточной, но сидя на полу, они уже успокоились. - Мы в Америке,- выдохнул Хосок, обнимая свои колени и поставив на них подбородок. - Мы в Америке,- также выдохнул Юнги, наоборот раскинув ноги и руки, прижимаясь спиной к кровати,- накупим ребятам сувениров? - О, да. Тэтэ просил что-то интересное. Чимину новые кроссовки. - Джуну нужна новая книга, и я уверен, если я подарю её на английском, он не расстроится. Джин любит розовый? - Немного. Я бы подарил ему венок из цветочков и что-то милое и теплое,- Хосок мило улыбнулся, чуть краснея. Мин изогнул губы в усмешке. - А ты бы что хотел? - Кактус!- Важно заявил Чон. Ладонь Юнги встретилась с его лбом,- да ладно тебе, это американские кактусы! - Они отличаются от любых других в мире? - Да,- снова важное заявление. Юнги улыбнулся и взлохматил рыжие волосы друга, снова взбираясь на кровать. - Прогуляемся, после конкурса?- Предложил Мин, а Хосок, упав рядом, обняв его вытянутую руку, кивнул.       Уснули они в той же позе, она совершенно никого не смущала, особенно Хосока, который проснувшись среди ночи стянул с себя и с Мина ботинки и снова завалился спать.       Хосок нервничал. Очень сильно. Он сосал уже третий чупа-чупс, прыгая на одном месте около пяти минут. Мин потер подбородок, совершенно не понимая, как его успокоить или заставить постоять на месте. - Соки,- ласково позвал старший,- иди сюда.       Чон подошел к другу, не подозревая, что в следующую минуту окажется на его коленях и будет обнимать за шею. - А что если я не выиграю? Сломаю ногу? Или кого-то вырвет? - Ты будешь самым лучшим, поверь мне,- Юнги, правда, пытался. - Не правда,- надул губы Хосок, отклонившись и сидя на коленях, скрестив руки на груди. Мин рыкнул и, поддавшись вперед, поцеловал его. Но не в щеку. В губы. В эти чертовы (прекрасные) губы. Юнги впутал пальцы в его волосы, притягивая ближе к себе. Во рту был вкус трех чупа-чупсов Хосока и леденца с апельсином Юнги. Мин вгрызался в них, стараясь насытиться, но нет. Этим точно не насытится.       Оправившись от шока, Чон отстранился. Его глаза были огромными, а губы всё равно улыбались. - Вот теперь я, возможно, верю,- прошептал рыжий, поглаживая щёку старшего. Кожа под его руками горела, потому что Мин начал осознавать, что сделал. Губы горели неистовым огнем, словно их намазали жгучим перцем.       Хосок упорхнул на сцену, а Мин вышел к своей установке в углу, готовясь к номеру. Учителю Кану действительно понравилась идея объединить их номера. Хосок стал в исходную позицию, Юнги включил музыку. Он молился непонятно кому, наверняка Чонгуку, чтобы его предсказание сбылось.       Отточенные, но не менее страстные движения Хосока не оставили равнодушной публику. Мин понял, то рыжий Хо неравнодушен к зеленому цвету, еще когда тот надел на себя нижнее белье с зеленым оттенком. Оттенок силы, свежести, легкости. Мину нравилось.       Всё шло прекрасно, Мин во все глаза смотрел на Чона. Тот выделывал опасные трюки, отчего сердце Юнги сжималось. Но естественно он об этом никому не скажет. Его сознание заполнил весь Хосок, оставив только маленькое место для музыки, которая уже близилась к концу.       Неожиданно вся установка вырубилась. Словно коротнуло абсолютно всю технику, выгорев…Хосок не остановился. А Юнги со скоростью черепахи схватил микрофон и начал читать свой текст. Руки парня дрожали. Мало кто его понимал, так как половина была на корейском, и только припев на английском языках. Мин понимал, что он подвел себя, но подвести Хосока – ни за что. Чон не сбился с ритма, словно так и было задумано, продолжил свой танец. Старший только и видел, как рыжая макушка мечется по сцене.       Когда танец был окончен, Юнги тяжело дышал, опуская микрофон и смотря на мокрого Чона. Это был тот самый момент, когда Мин допустил мысль о том, что это навсегда. Этот взгляд, эти глаза, этот человек – навсегда. Будут они вместе или нет, Мин отдавал себе отчет в том, что он разумный человек, никогда его не отпустит. Это чувство внутри было настолько настоящим и крепким, что должно было вынести абсолютно всё.       После объявления результатов, оказалось, что им дали самый большой балл за исполнение и золотых медали было две. Для Хосока и девушки из Англии. Мин получил свой сертификат, который мог использовать для продолжения карьеры позже, в студии. Несмотря на техническую ошибку, кто-то отключил его установку, потому ничего не пострадало. Это порадовало старшего. Столько нервов из-за пары десятков минут славы.       Перед вылетом, Хосок и Юнги решили прогуляться. Мин спокойно мог взять младшего за руку, целуя его тонкие костяшки. Сначала они решили запастись подарками для друзей, и Мин действительно купил Джуну книгу. Их было пять, все на английском языке и по наставлению продавца, должны понравится такому любознательному человеку как Ким. Для Тэ они нашли костюм Супермена, коллекцию шапок с перчатками и изображениями всяких мультяшных героев. А для Чона и Сокджина – огромную картину в гостиную.                                     Настоящее.       Мин проснулся. Ему хотелось кричать и фырчать, расцарапать собственное горло, которое смеет дышать. Он ненавидел своё тело за живучесть, он не боролся и не хотел выздоравливать. Возможно, это была не ненависть. А тоска, которую удобно считать ненавистью. Которая кислотой выедает все внутренности, просто потому что Мин не смог даже сдохнуть нормально.       Открыв глаза снова, Юнги увидел Намджуна и Сокджина в халатах, последний крепко сжимал его ладонь. Мин хотел крикнуть, чтобы они исчезли. Ему не нужна жалость, не нужна ненависть, ничего не нужно, он просто кончился как личность тогда. - Я позову врача,- проговорил Джин, когда Юнги снова прикрыл глаза. Свет не резал глаза, легкие не болели, хотя он вроде бы утонул. Единственное, что волновало – отсутствие чувства конечностей. Это могло быть самовнушением, Юнги действительно хотел уйти. - Зачем?- Прошептал Намджун, обратив на себя внимание. Мин слегка улыбнулся. - А ты…бы как поступил?- Голос был хриплым. Вот что болит и дерет – горло. Он кричал под водой? Юнги не помнит. - Ты мог его вернуть. Просто прийти и попросить вернуться, это так бесследно не уходит. - Он ушёл.        На этом разговор был окончен. Намджун просто понял, что смысла что-то доказать другу нет. И возможно, ему теперь придется чаще навещать Юнги и дарить что-то приятное. Например, черничные чупа-чупсы и апельсины. И позвонить Хосоку, который не решался приехать.                                     Прошлое.       Хосок танцуя прошелся по бордюру, держа в обеих руках пакеты с подарками. Юнги слегка придерживал его одной рукой за талию, его рот болел от поцелуев и улыбки. Такой Чон Хосок ему нравился, особенно, когда запрыгивает на спину и кричит, что Мин – лошадка. - О, смотри,- Хосок ткнул пальцем в тату-салон, который зазывал цветной вывеской,- что насчет парных тату? - Тебе мало тех милых толстовок с кактусами? - Значит, ты признаешь, что они милые! И ты сказал слово на М?- Глаза парня расширились от удивления. - Я набью тебе что-то непристойное, если не заткнешься,- проворчал Мин, направляясь к тату-салону, неся на себе рыжего и подарки. Действительно, какая-то рабочая лошадка. - Ты не посмеешь. Но если ты будешь счастлив, я не против. - Это на всю жизнь, Хосок, ты уверен?- Мин пытался скрыть собственное волнение. Татуировки – это куда сильнее колец. - Да,- ответил младший, целуя в макушку Юнги.       Хосок выбрал себе ноту и первую букву имени Мина, Юнги же захотел надпись на латыни и тоже первую букву. Предстояла долгая ночь.       Мин матерился так сильно, что можно было начинать составлять новый словарь нецензурной брани. Иногда он старался себя сдерживать, ведь он мужчина, а они не кричат, когда им больно. Хотя, может, и кричат, но терпеливо так. Со злостью. Чон же куда меньше кричал, лишь иногда шипел. Но ему слишком нравилась мысль о парных тату. Так, спустя три часа на руке Мина красовалась черная надпись «Музыка побеждает войны и сводит судьбы» и первая буква имени Хосока на ребрах, чуть ниже соска (никогда больше, ни-ког-да). А Хосок стал счастливым обладателем некоторых нот на ключицах и первой буквы Юнги на тазобедренной кости. Такая связь их не смущала, а наоборот, только сильнее сближала.       В номере они долго целовались, уснув только за час до отлета, но счастливые и изможденные.       Юнги проснулся первым от будильника, потянувшись через Хосока, чтобы выключить его телефон. Проведя пальцем по слайдеру, он вздохнул спокойно и сгреб тело младшего под себя, утыкаясь носом в сгиб шеи и плеча. - Доброе утро,- прошептал сонным голосом Чон, а Мин улыбнулся и поцеловал его в лоб. - Нужно вставать.       После душа, оба собрали последние вещи, чтобы не забыть, засунули поглубже в чемоданы подарки и отправились за всеми студентами. Это была самая яркая и прекрасная поездка Юнги.                                     Настоящее       Юнги множество раз вспоминал ту поездку. Вспоминал крик радости Тэхёна, когда он заметил тату парней. А затем повторился крик уже всех, когда они поцеловались прямо в аэропорту. Это было забавно.       Пять лет вместе, они столько прошли, черт возьми. Взлеты и падение у обоих. Хосок не бросал танцевать никогда, а Юнги попробовал себя в той студии, и когда его приняли, Хосока приняли в труппу странствующих танцоров. Это были долгие два месяца разлуки, но они были не единственными. Затем были дни напролет в разлуке, работа, работа, работа, а приходя домой – валишься рядом с ног. Оба понимали, что такое выдержит не каждый, но вместе…они могли?       Не обошлось и без ссор, не громких и по мелочам, но в последний раз это заставило Хосока уйти. Он сказал, что устал и им нужно взять перерыв. В первый месяц Юнги не терял надежды и постоянно слал после выступлений Хосока ему цветы, однако, этого было недостаточно. И Мин понял это только после полугода.       А теперь, он как чертов овощ на койке, мечтающий подохнуть или задохнуться от медицинского запаха. - Тебя скоро выпишут, но таблетки всё равно придется пить. И ходить к психологу,- вещал Джин, а Юнги закатил глаза. - Ты серьезно думаешь, что я стану это делать?- Он усмехнулся, а потом сглотнул,- сегодня 23. Он выступает?       Джин медлил с ответом, он заламывал пальцы на руках, а потом тер глаза. Сделал ещё один вздох. - Нет. Нет, он…прислал сообщение, что ушел из труппы. Уже неделю как,- мужчина говорил тихо, словно пробовал почву, а Мин лишь наградил его гневным взглядом за умолчание. - Чем он собирается заниматься теперь? - Он говорил Тэ, что уже обустроил свою студию. Наверняка будет тренировать юниоров или создаст свою команду. Не знаю,- Джин закусил губу. С каких пор лучший друг Хосока ухаживает за Юнги? Ах, да, их лучшие друзья вместе. И мелкого Чонгука тоже с собой прихватили. - Он мечтал об этом,- тихо проговорил Мин, повернувшись и смотря в потолок. Он ненавидел себя за то, что не уделял времени и внимания.       Когда Хосок начинал себя загонять на танцах, Мин сразу же приезжал и забирал его оттуда чуть ли не на плече. Учился готовить, чтобы Хосок во времена гриппа не загнулся. Конечно, всегда можно попросить Сокджина – но куда приятнее, когда забота идет от любимого человека.       Он учился кататься на роликах, чтобы кататься вместе с Чоном. Он сочинил для него целый альбом, и каждая песня – он вдохновлялся, смотря и чувствуя рядом с Хосоком. Чувствовал что-то, помимо этого грызущего холода. За последние полгода все его песни были темными и депрессивными, как и его настроение. Мин просто не видел будущего, казалось, что вся жизнь, действительно важная её часть была прожита вместе с Хосоком и ушла вместе с ним. Мин хотел бы просто закончить всё логичным концом – уйти из жизни, как подобает, когда кончается твоё время. Он понимал, что его время кончилось.       Джин платком вытер щёку Юнги, понимая, что стал невольным свидетелем чего-то личного. Мин думал о том, что у Хосока всё должно быть хорошо. Он должен дальше развиваться, работать в студии, быть личностью. Но Мин слишком привязался, слишком стал зависим, чтобы дальше дышать без последствий. - Оставь меня,- попросил Мин, привстав с кушетки. В вазе лежали апельсины. Его, черт возьми, любимые апельсины. Но сейчас он чувствовал лишь равнодушие и пустоту в желудке. - Не могу. Пока Джун не придет… - Не нужно меня стеречь,- огрызнулся Юнги, резко повернувшись к мужчине,- если я захочу, я сделаю это даже у вас на глазах. Проваливай, Сокджин. - Успокойся,- выдохнул Ким, сжав кулаки на своих коленях. Он хотел сказать что-то еще, но его прервал тактичный стук. Оба посчитали, что это врач пришел на осмотр, потому закончили ещё не начавшуюся перепалку. - Входите,- проговорил громко Джин, ведь Мину нельзя напрягать пока связки горла. Дверь открылась и, замерев, Юнги смотрел, как стоял Хосок. Снова рыжий. Снова в той дурацкой толстовке, с кактусом. С пакетом апельсинов в руках. Чертовы цитрусы.       Джин пораженно открыл рот и счастливо улыбнулся. Ему казалось, что этот жест – капитуляция. Хосок вернулся. Потому Ким покинул помещение, подтолкнув рыжего в палату и прикрывая дверь. И стерег снаружи, чтобы никто не помешал им.       Юнги выискивал на любимом лице, во взгляде хоть какое-то изменение. Мешки под глазами, чуть красные глаза, искусанные губы, а еще он похудел. Снова не ест нормально. И если он приперся сюда в одной толстовке, значит, вообще идиот. На улице ведь не лето. Уже ноябрь, холодно… - Привет,- подал голос Хосок. Он сделал шаг вперед, но так медленно, словно тянет за собой килограммовый груз. - Привет,- Мин вцепился пальцами в одеяло, до побелевших костяшек. А потом в Хосока полетела ваза с апельсинами, шоколад, что приносили младшие, подушка и когда Юнги выдохся, Чон подлетел к нему, сжимая в руках его тело. Он молча уткнулся носом в макушку старшего, поглаживая его по спине, так крепко прижимая к себе, словно не отпустит. Но Мин не поведется во второй раз. Он уже поверил единожды, теперь он с опаской отстраняет Хосока. - Зачем ты приперся? - Я переживал. И…хотел увидеть тебя. Ты не звонил, не писал, твой менеджер говорил, что ты не выходишь из студии… - И потому, спустя гребаных полгода, ты стоишь здесь? Если бы я знал, что нужно моё самоубийство, чтобы решиться – я бы не мешкал и не сомневался с самого начала. Придурок,- Юнги больно ударил по плечу Хосока, а тот и не поморщился. Только подвинулся ближе. Глаза заслезились у обоих, но оба не стали предпринимать чего-либо. Хосок вздрогнул и, отодвинувшись, целовал лицо Мина. - Больше никогда. Пообещай, что больше никогда не посмеешь это сделать,- шептал, целуя везде, куда дотянется. Потому что был идиотом, когда посчитал, что разойтись – лучший вариант. Когда начал сомневаться. - Тоже самое. Если ты выйдешь из этой палаты сейчас, потому что не уверен – я пойму. Но это будет последний раз, когда ты меня увидишь. Чертов шантаж, мне плевать,- прорычал Мин, цепляясь за одежду Хосока. На секунду ему показалось, что рыжий действительно сейчас решит уйти. Развернется, выйдет, прикрывая тихо дверь. Но ничего не произошло. Они так и сидели вместе. - Хосок… - Ммм? - Я люблю тебя, придурок,- Мин повернулся и повалил младшего на кушетку, забираясь на его бедра и остервенело впиваясь в губы. Такие привычные и прекрасные на ощущения и вкус, забытые на целые полгода. Хотя, нет, Мин никогда не забывал этого. Каждую ночь понимал, чего ему не хватает.       Стянув толстовку с Хосока, Юнги проложил дорожку поцелуев по нежному горлу, до татуировки. Она слегка посветлела. Они всегда вместе ходили на коррекцию. Мин проследил губами витки музыкальных нот. Запах Хосока забил ноздри, заставляя сердце биться быстрее, а пальцы дрожать.       Взяв руку парня, Мин поцеловал каждую подушечку пальцев, костяшки, крепко обхватив ногами бедра. Хосок свободной рукой чувственно провел по боку старшего, собирая складками футболку, поддался вперед. Не только у Мина был фетиш на эти чертовы татуировки.       Юнги скинул футболку к чертям, стягивая толстовку и с Хосока. Он мысленно просил никого не заходить в палату, иначе он просто сойдет с ума. Наклонившись, мужчина провел языком по солнечному сплетению Чона, тот выгнулся, подаваясь в руки, ведь он тоже скучал. Так, что хотелось выть, как волк на луну.       Хосок резким движением перевернул Юнги на спину, впиваясь в его шею крепкими поцелуями, оставляя красные засосы. Он никогда не мог ставить сильные лиловые, как Мин, но и этих было достаточно. Чон больше никогда не подумает о том, чтобы разлучить их.       Рыжий покрывал поцелуями живот, который поджимался от столь родных прикосновений. Хосок снова напал на губы старшего, толкаясь пахом в его бедра, простонав сдавленно в губы. - Мы напоминаем кроликов? - Заткнись, и вспомни, как Чимин и Тэ отмечали годовщину. - Черт, мы кучка педиков. - В точку, малыш,- Юнги заткнул парня поцелуем, расстегивая его джинсы быстрым движением пальцем. Стащить с себя хлопковые штаны – не проблема. Оставшись абсолютно голыми, кожа к коже, оба были счастливы. Казалось, что это подарок свыше.       Хосок наклонился и провел языком по тату, чуть прикусывая. После того, как они набили рисунки, там обнаружилась эрогенная зона Мина, потому рыжий пользовался этим, как хотел. Юнги снова перевернул их, наклоняясь и в ответную кусая тазовую косточку со своей буквой на Хосоке. Это как родимое пятно, не должно сводиться, это след, с самого начала. Их начала вместе. - Детка,- простонал Хосок, толкаясь уже вставшим членом между ягодиц Юнги, закусив губу. Мин поняв намек, кивнул. - У меня никого не было. - У меня тоже.       Кто это говорил? Неважно. Мин улыбнулся и потянулся за кремом для ушибов. Он смазал два пальца и ввёл их в себя, растягивая наспех. Хосок потянулся, кусая его за губу и ласково поглаживая по спине. - Не торопись. Я никуда не денусь. - Ты и в прошлый раз так говорил.       В глазах Чона появился океан вины и боли, ведь он действительно тот, кто заставил их обоих страдать. Ровно также, как и тот, кто избавит их от этого. Такие решения не должны приниматься одним человеком, этот урок они вынесли.       Когда Мин почувствовал, что готов, он обхватил член Хосока, крепко сжав в кулак и смазывая. Чон простонал, а затем чуть ли не закричал на всю больницу от того, какой Юнги всё ещё узкий. Но самому Мину было на это плевать, он не желал останавливаться. Первые толчки были болезненны для обоих, но стоило Юнги немного привыкнуть, он начал набирать темп, сводя Хосока под собой с ума. Ему нравилась эта поза, но в ней быстро устаешь, потому младший перевернул их и накрыл своим телом Мина, вбиваясь в него что есть силы, выбивая хриплые рычащие стоны.       Лежа на груди Хосока, Мин чертил его проступающие мышцы и ребра пальцами. Затем просто положив руку поперек талии, прижал к себе посильнее. - Переезжай снова ко мне. Сделаем ремонт, наконец-то. - Я подумал…слегка изменить твою студию. Добавить красок. - О, нет, Соки, только не моё священное место. - О, да, иначе наша гостиная будет вся в радуге. Ты же знаешь, я могу. - Засранец. - Я тоже люблю тебя, - прошептал Чон на ухо Юнги, чуть прикусывая мочку. И Мин поверил. На этот раз абсолютно точно поверил.