Кошмары

      Он просыпается.       Холодная капля пота скатывается с виска, оставляя на теле мокрый след.

Он дома.

      Его дыхание сбито, как после долгого бега и грудь ходит ходуном. Он не может успокоится. Ему страшно. Взгляд бегает по потолку и не может остановится.

Он дома.

      Он хватает себя за плечо и нащупывает ещё незаживший шрам в виде руки Кастиила. И это придаёт уверенности в том, то что всё это — реальность.

Он дома.

      Он видит, как по потолку танцует свет фар проезжающих машин. Как гаснет этот свет, как появляется и снова исчезает, составляя причудливые танцы теней. Он слышит, как громко рычат их моторы и как скрипят по дороге, подобно дикому зверю, колеса. Слышит, как спокойно сопит сквозь сон Сэмми.

Он наконец-то дома. Там, где ему и положено быть.

      Сердце перестаёт колотится. Веки снова становятся тяжёлыми. Он закрывает глаза всего лишь на минуту.       Но этого достаточно, чтобы снова увидеть спину старика, на которой висят клочья кожи и по которой потоками хлещет кровь, уже даже не красная, а бордовая, почти чёрная. Чтобы увидеть, как она стекает на коричневый, от засохшей крови, пол. Этого достаточно, чтобы услышать, как кнут бьёт по спине старика. Достаточно, чтобы услышать его крики. Крики, которые хочется забыть.       Хочется забыть каждую секунду в том проклятом месте, но он помнит.       Он помнит крики. Он помнит кровь. Помнит все ножи, которые вонзались в него и которые вонзал он.       Он помнит, что тот старик не согрешил. Старик продал душу дьяволу за жизнь своей внучки. Как и та девушка, с ярко-рыжими, спутанными, испачканными кровью волосами, заплетёнными в две косички. Он сжёг ей половину лица и лишил волос. Он помнит, как мерзко пахло жжёными волосами. Помнит, как покрывалось её лицо волдырями. Как сгорело до угля. Он всё помнит.       Он помнит, как тяжёлой цепью хлестал по плечам этой девушки. Он помнит, как она извивалась и как просила её пощадить. Она отдала свою душу за близкого и не сделала ничего дрянного. Она даже умерла девственницей.       И сердце снова колотится, как безумное.

Снова. Опять. Вновь.

      Он открывает глаза, но видение всё ещё стоит перед ним, а в ушах отдаются крики. Крики полные боли, отчаяния и страха. Какие никогда не слышали на Земле.       Он достаёт из-под подушки железную флягу. Холодный металл отрезвляет его. Он проводит пальцем по фляжке и чувствует гравированный узор. Чувства возвращают его в реальность.       Он отпивает немного из фляги.       Ему страшно, что кто-нибудь узнает о том, что он делал. Ему страшно, что его близкие попадут в ад.

Ему страшно.

      Сквозь звуки ночного города он слышит крики своих жертв. И ему страшно.       Он хочет скрыться от этого, но не может. Он ненавидит себя за то, что дал это согласие, ненавидит за то, что ему нравилось мучить людей и ненавидит себя за то, что боится.       Холодный виски прогоняет остатки дрянных мыслей.       Он пьёт и пьёт, до тех пор, пока не осушает фляжку полностью. Он погружается в забытье.

Без снов. Без всяких воспоминаний.