Ведьмак для ведьмы

      

***

      Экир термид Оксирти — четвертый принц Империи Корай, самый младший в императорской семье. Тот, кто родился на несколько месяцев раньше срока и был очень слаб. За его здравие молилась вся Империя в течение полугода. Так массово народ у Богов еще никогда и ничего не просил, потому все Боги откликнулись и стали его крестными. Из-за этого принца Экира стали называть Земным Богом, так как его магический резерв безграничен и любая область магии подается сразу же. Уже в пять лет его признали самым сильным магом Империи, даже великие магистры прошлого, давшие начало новым видам магии, меркнут рядом с нашим удивительным четвертым принцем. Он с двенадцати лет участвовал в политической жизни Империи, вел переговоры с другими государствами, проводил референдумы и сражался на передовой. О его подвигах ходят легенды, ставшие чуть ли не национальным достоянием.       Жаль что это только одна сторона медали. Хоть им и восхищаются, но его бояться. И сильнее всех боится старшая сестра, принцесса Элисия, которая, увидев брата впервые и ощутив его силу, убежала в истерике. Родители давят на него, придерживаясь мнения: «Большая сила — это большая ответственность». Братья держались от него в отдалении, боясь разгневать. Прислуга во дворце до сих пор боится смотреть ему в глаза. А его друзей можно на пальцах одной руки пересчитать. Даже начав учиться в Имперской Академии, он не нашел никого, с кем бы мог пообщаться на отвлеченные темы…       Но пусть он и жуткий принц, гнев которого боится вызвать вся его семья, но для меня Экир, или как я его привыкла назвать Кир, всегда был просто старшим братом. Странным, не в меру богатым, избалованным, вредным, но братом. Хотя он не всегда таким был…       Мы с ним познакомились, когда мне было три, а ему пять. Это было странное знакомство, так как в те годы он был тихим, милым и скромным ребенком, а я уже тем шилом в одном месте. Именно я начала таскать его играть в прядки в саду императрицы, подбивать на «заимствование» сладостей с кухни, учить, как правильно давить на людей, чтобы они делали то, что нам надо.       Не раз я винила себя за то, что из-за общения со мной, маленький ангелок, стал катастрофой, которая шантажирует всю Империю тем, что разрушит ее, если ему не позволят покинуть дворец. Мда, детство у нас было ярким и это не пустые слова! Мы как-то зимний сад принцессы спалили и скинули все на саламандру, которую притащили из зоопарка. До сих пор не могу понять, как нам поверили. Было же очевидно, что красная саламандра не может изрыгать зеленое пламя… Хотя Экира уже и тогда стража побаивалась, все же сила-то ощущалась.       Когда мне было пять к нашей компании присоединилась Зерния, и шалить мы стали вразы больше. Наверное, именно поэтому отец перестал брать меня во дворец, ну или потому что его достало, что ему постоянно говорили, насколько сильно я похожа на маму. Через пару месяцев в нашу деревню полностью переехала семья Зернышка, и Экир остался во дворце совсем без друзей. Мы, конечно, писали ему каждый день и не одно письмо, но нам с Зернышком его не хватало.       Когда ему исполнилось тринадцать, Экир сам стал приезжать к нам при первой возможности. Он останавливался у меня и не оставлял меня одну даже ночью. Родители не переживали из-за того, что я сплю с парнем в одной комнате, а в лунные ночи бывало и в одной кровати, так как знали, что принц никогда не причинит мне вреда. Он слишком бережет меня и Зернию, как единственных своих друзей.       Отношения с моими братьями у принца не задались, хотя я бы очень хотела, чтобы они поладили. Мои братья в отличие от меня были слишком правильными и всегда держали дистанции с его Высочеством. Они не позволяли себе вольностей в общении с ним и кланялись каждый раз, видя его. Экир из-за этого жутко злился. Он всегда старался быть проще, но это плохо выходило, так как каждый второй в Империи знает четвертого принца в лицо. Так сказать, тяжела жизнь знаменитости, которой все хотят услужить. Мы с Зернышком для него были глотком свежего воздуха, так как без зазрения совести могли его ударить и начать поучать.       Ежегодно летом за мной и Зернией приезжала императорская карета, для того чтобы привести на день рождение нашего дорого друга. Он в это время баловал нас, как мог, хотя мы пытались его остановить. Но как отказать человеку, который смотрит на тебя своими печальными темно-синими глазами и просит принять все его подарки, так как это его день? Вот именно, что никак! Так что каждый раз для банкета в честь праздника нас полностью наряжал Экир, потому мы были самыми красивыми.       Однажды, на свой день рождения он разошелся и подарил нам по брильянтовому колье, заставляя краснеть, так как одевал на нас это дорогущее украшение сам прямо во время банкета. А после показал всем, что мы действительно испортили маленького ангелочка, на которого все делали ставки в борьбе за власть. Принц Экир на свой шестнадцатый день рождения официально отказался от власти и любых претензий на трон.       Он просто поставил меня с одной стороны, Зернию с другой, подхватил нас под рученьки и заявил:       — Отказываюсь от трона! Катитесь к черту!       И в принципе все… На этом его речь была закончена.       У меня шок, у Зернышка тоже. Императрица чуть ли не в обморок, Император в бешенстве. Зато Экир наладил отношения с братьями и пожелал им перегрызть друг другу глотки поскорее. У меня был повторный шок и даже идея присоединиться к Императрице в ее обморочной деятельности. Но императорская семья, на то и императорская, чтобы удивлять. В тот же вечер от трона отказались второй принц Северус и третий принц Тавиш. После все братья дружно и с самыми вредными улыбками поздравляли уже крон-принца Ретрика. У первого принца было такое лицо, будто его только что подставили, но он с гордостью и достоинством принял решение братьев, что было не сказать об Императоре. Мне и сере Чародее, героине Игр Смерти, приходилось отпаивать правителя валерьянкой. В общем шестнадцатилетние Экира запомнилось всем.       Вообще мы с ним через многое прошли, но последние два года из-за его учебы под прикрытием в Имперской Академии почти не виделись. Поэтому сейчас, когда я смотрю на него, такого повзрослевшего внешне, но не душой, мое сердце заполняется теплом и радостью.       — Кир! — радостно крикнула я, не обращая внимания, что на нас смотрят, бросилась к старому другу на шею.       Как только я сделала шаг, сокол взлетел и пару раз сильно взмахнул своими золотому крыльями, позволяя мне двигаться нормально, а не как остальным в Академии, которые сейчас явно были под действием сил принца.       Экир поймал меня и закружил, крепко прижимая к себе.       — Я соскучилась! — честно призналась я, уткнувшись носом в шею друга.       Но друг отстранил меня быстро, удерживая за плечи, и, раздраженно посмотрев в мои глаза, чтобы я точно заметила его нервный тик, выдал:       — А не надо было поступать в Академию с закрытой территорией! Поступили бы с Зерышком в Имперскую, так я с вами каждый бы день виделся и наставником вашим стал бы, но вы же, козы упрямые, смылись в самую закрытую для посещения Академию! Знаешь, как было трудно затребовать пропуск к вам? Я ночевал под дверью ректора, чтобы он, черт полосатый, меня к вам направил!       — Хехе… хехехе…– все, что я смогла из себя выдавить, так это нервный смех.       Поняв, что совесть меня не грызет, парень опустил голову и тут же перехватил мои руки, внимательно изучая раны и, как ни странно, запах крови.       — Ведьмачьи силы проснулись? — задал вопрос принц.       — Сама по глупости пробудила, — честно сказала я.       Вообще с ним я всегда крайне честная. Просто врать бесполезно, так как дары Богов дают о себе знать.       — Раны откуда?       — Упала…       Очень медленно Экир оторвал взгляд от моих рук и посмотрел на меня уже алыми глазами, что значило только одно… Всем кирдык!       — Кир, я честно упала! — быстро сказать я.– Убегала от умертвия и упала. В этом нет ничего страшного.       — От умертвия? — зрачок его Высочества вытянулся, и это было плохо.       Его взгляд метнулся к Артевелю и Агусту, потом к Гроторфру, потом куда-то в сторону парка. Тихо, но верно парень начинал звереть, из-за чего черты его лица становились резче.       — Экир, вспомни, для чего я просила тебя приехать, — я обняла его лицо ладонями, вынуждая посмотреть на себя. Добившись нужного эффекта, пришлось перейти сразу к приказам: — Вспомни, очнись и выполни мою просьбу!       Очень медленно, но глаза принца вернулись к исходному цвету и на них появились слезы. Одним движением стянув ленту с моих волос, он прижал меня к себе и зарылся лицом в мои растрёпанные космы.       — Я переживаю за тебя, — произнес он, оправдываясь, но я его и не винила.       Осторожно отстранив от себя принца, я улыбнулась ему и спросила:       — Залечишь мои раны?       Экир кивнул и, аккуратно взяв мои ладони, провел большими пальцами по ранам. Кожу защипало сразу и на руках, и на коленях, раны почти сразу же затянулись. Я, все так же держа Кира за руки, быстро оглядела себя.       — Ухты! Ты и колготки мне восстановил! — восхитилась я умениями и внимательностью Экира.       Парень лишь улыбнулся мне и ласково посмотрел. И я была с ним солидарна. Вот что значит не видеться два года.Тоска дает о себе знать.       Налюбовавшись моей мордашкой, принц все же собрался с мыслями и задал вопрос:       — Так кто, в чем и почему виноват?       Я быстро все рассказала, упуская ненужные подробности о некоторых крайне вредных ведьмаках. Рассказывала на одном дыхании, что даже плохо стало, но Экир подхватил под руку, не давая мне упасть и намекая, что мне спешить некуда.       Под конец рассказа принц не стал пытаться выяснять у меня еще что-то по делу поджога или покушения на мою жизнь, хотя по лицу его было видно, что ждет кое-кого допрос с пристрастием. Он лишь задал явно давно волнующий его вопрос:       — Где Зерния?        В ответ на его вопрос, со стороны парка раздался шум. Мы синхронно повернулись и увидели бегущую к нам толпу состоящую из магов, ведьмаков и ведьмочек, а предводителем у этой хаотичной массы была Зерния. И если все, увидев и поняв, с кем рядом я стою, затормозили, то эта мымра неслась на всех парах. Радостная до безумия.       — Экирчик! — визгнула она, прыгая парню на шею.       Смотря на то, как Экир еле устоял на ногах, поймав Зернышко, я порадовалась, что вовремя успела отойти в сторону. А услышав их разговор, так вообще…       — Я так соскучилась по тебя, шантажист! — радостно выдохнула она.       — И я по тебе, зеленоглазое чудище! — принц крепко прижал её к себе.       — Как ты, гад, посмел не приезжать к нам два года?! — руки девушки резко перестали нежно обнимать шею принца и начали его душить.       –А ты, чудище, почему даже не подала документы в ИА?! — не остался в долгу принц, совершенно не сопротивляясь удушению.       — Ну, началось, — покачала я головой.– Два года прошло, но вы ни капельки не изменились.       Экир и Зерния посмотрели на меня, улыбнулись и, как самые подлые люди, втянули меня в свои обнимашки. Не люди, а нелюди!       Обнимая этих двоих, я будто возвращалась в детство, в котором мы творили все подряд. Счастливое время.       — Принц Экир, — раздался со стороны голос Эля, — рад видеть вас.       Брат, как всегда, поклонился в знак уважения, а Экира, как всегда, от этого передернуло.       — О, Элар! — продолжая обнимать меня и Зеринию за плечи, Кир слегка склонил голову, приветствуя моего брата.– Я тоже рад тебя видеть. Как твои дела? Девушку еще не нашел?       — Ваше Высочество, как вы можете так просто о таком спрашивать? — растерянно и смущенно возмутился Эль, но, заметив хитрую улыбку принца, опустил голову.– Издеваетесь, да?       — Не исключено, — еще более хитро улыбнулся Кир, но почти сразу же перешел к делу: — Где Эсмеральда Верн-фон-тьес и её подельники?       — Эсмеральда под присмотром моих ребят, — чинно ответил мой брат принцу.       — Доменика Шерто-тун-рес и Беабелль Ферон-термон сейчас спят в своей комнате. Мы их заранее усыпили, — сказала Зерния и, получив вопросительный взгляд Экира, пояснила: — Они больно шумные.       — А еще один вон там, — я пальчиком указала на Агуста, который все еще был в «подвешенном» состоянии и не мог даже пальцем дернуть.– Только не тот, который с мечом, а тот который с когтями.       Принц молча щелкнул пальчиками, и Агуст, оставаясь все в том же состоянии, подлетел к нам.       — Пыточная есть? — с презрением рассматривая парня, спросил Кир.       — Нет, но мы примерно минут двадцать назад нашли тайную лабораторию, там идеальная звукоизоляция! — заверила принца Зерния.– Пойдем, отведу туда.       Экир кивнул, но прежде, чем идти, обратился к Элару:       — Всех подозреваемых ко мне и еще представители ваших учебных заведений нужны…       Как почуяв, что о ней говорят, подобно фурии явилась Гаргона с всем учительским составом. В пяти шагах от принца они остановились и все склонились в глубоком реверансе.       — Ваше Высочество, чем я могу помочь вам? — спросила Гаргона принца, не смея поднять на него глаз.       — Вы ректор этой Академии? — холодно, что я даже немного поежилась, спросил Экир.       — Да, ваше Высочество. Я…       Гаргона видимо хотела представиться, но Экир имена запоминал плохо, так что ему было искренне пофиг.       — А где ректор Академии Боевых и Смертельных Искусств? — нашел более интересный момент принц.       Я тут же покосилась на уже стоящего на своих двоих Артевеля и не знала, что делать. Палить его или не палить? Вот на кой он снял свой морок?!       — Что ты там увидела? — заметил, что я отвлеклась, Кир и посмотрел прямо на ведьмака. Приглядевшись к Артевелю получше, принц странно улыбнулся.– Артевель нир Силовски?       От того что Экир знает его имя, мне стало плохо. Хотя если подумать… Силовски родня Сумеречным, а те в свою очередь дальние родственники Императорской семье, то есть Силовски вхожи в ближний круг, а, значит, часто бывают на банкетах во дворце. Это вполне логично, вот только одно «но». Экир имена братьев запомнил к десяти годам, а тут вспомнил имя дальнего родственника… Странно.       — Да, ваше Высочество, — приблизившись к нам и поклонившись, отозвался Артевель.       — Так вот как выглядит юное дарование семьи Силовски. Интересненько! — улыбка у Кира стала какой-то предвкушающей.– Кстати спешу поздравить с официальным назначением на должность ректора АБСИ, ваш дядя вами бы гордился.       — ЧТО?! — дружно выдали все присутствующие здесь маги.       Начались перешептывания, причем массовые, как среди учеников, так и среди преподавателей. Вот же! Змеиный женский коллектив!       Я быстро ухватила Кира за мундир, вынуждая склониться ко мне, и тихо прошипела ему прямо в ухо:       — Ты что несешь? Маги не в курсе, что их прежний ректор почил, а новый был под прикрытием старого!       Четвертый принц отстранился от меня и одними губами спросил: «Серьезно?!» Я лишь кивнула и с мольбой посмотрела на принца. Мольбу он понял правильно, потому, снова склонившись ко мне, прошептал:       — Все после расскажешь.       В этом, в принципе, я и не сомневалась. И более, я бы не просто рассказала, а еще бы и доступ к памяти дала, чтобы Кир сам все посмотрел и заодно освежил мне память, так как я забыла, где мы с девками в начале года бутылку с вином зарыли.       Принц выпрямился, наконец-то отпустил меня и Зернию и, поправив мундир, приказал:       — Ректора Академий за мной. Зерния веди. Светозара, — принц крайне ласково посмотрел на меня, — жди карету, в ней подарочки.       И он ушел вслед за Зернышком, увлекая за собой магией находящегося в полной неподвижности вампира и покорно идущих на своих двоих ректоров Академий.       — Его Высочество ничуть не изменился, — подметил Эль.       — И это меня безумно радует, — сказала я, чувствуя подставу всем нутром, так как «подарочки» от Экира всегда своеобразные.       Был случай, когда после слова «подарочки» он пироженки купил, потом новое платье, после пытался втюхать карету, а венцом безумия было как раз брильянтовое колье. Чую пятой точкой там подстава в карете, такая вот прям подставища.       Тут к нам подбежали все наши товарищи в поимке поджигателей. Девчонки все без исключения были целы, а вот некоторые маги были местами побиты.       — Каковы потери? — машинально спросила я.       — Среди наших нулевые, — ответил Альфред.– Но троих пришлось оттаскивать в лазарет, повреждения большие. Если бы не Кракевич пострадавших было бы больше. Он вовремя подоспел. Умертвий больше сотни положили, но там еще в пять раз больше осталось. Не знаю, как они смогут вести допрос там.       — Экиру все под силу, — я равнодушно пожала плечами.– Все же не зря его Земным Богом прозвали.       — Так, Златова, а теперь объясни, что тут вообще четвертый принц забыл? — напыжилась Триша, испепеляя меня взглядом самого любопытного человека на свете.– И откуда ты его знаешь?       — Во-первых, я именно принца Экира пригласила нам на помощь, как представителя высшей власти. Во-вторых, он мой друг детства и… немного дальний родственник. Но не суть…       — В смысле дальний родственник?! — хором спросила вся толпа, исключая моих братьев, которых данный момент родства также касался.       — Ну, мой отец троюродный кузен Императора, так что мы с принцем Экиром в какой-то степени родня.       — Поготь-поготь, — переваривала информацию Радарчик.– То есть ты в какой-то отдаленной степени принцесса?       — В какой-то степени да, — не стала отрицать очевидного я, но решила быстро перевести стрелки: — А братцы у меня все принцы.       Тут уже всеобщее внимание было поделено между мной и моими братьями, которые были явно не в восторге. Морды у них больно кислые и виноватые стали, что я почувствовала сладкий привкус подложенной свиньи близкому на губах.       Почти сразу же Тигренок отвел в сторонку Морфий. Отвел он её туда плохо, так как все и прекрасно всё видели, и слышали.       — Морфея, я приму любое твое решение, — сходу ляпнул мой братик, даже не позаботившись о том, чтобы говорить тихо.       Морфий вообще не поняла, о чем он толкует. Я кстати тоже. Да вообще все не поняли, о чем идет речь.       — Тир, ты о чем? — осторожно спросила моя соседка.       — О том, что теперь, узнав о том, что я королевских кровей, ты скорее всего захочешь, чтобы я попытался приблизиться к власти, но сразу говорю на это нет! И если ты не согласна и бросаешь меня, то я приму твое решение.       У Морфеи округлились глаза, у меня отпала челюсть, а Эль рядом со мной стал стонать на тему того, что в нашей семье крайне мало людей с нормальной мимикой, скоростью изложения своих мыслей и вообще нормальными мыслями и теориями. Но главный вердикт выдал Медхай:       — Ну, ты, братец, и загнул!       Тигренок даже ухом не повел на замечание со стороны, продолжая смотреть на слегка испуганную ведьмочку.       Это был конец. По крайней мере, мне так казалась, потому что Морфий еле дышала. Честно я уже хотела вмешаться, но девушка неожиданно резко обняла лицо моего брата руками, притянула к себе, поцеловала в нос и выдала:       — Как по мне, так хоть просто стражником в башне будь, главное со мной останься.       — И люби ее вечно, — подсказала я, как любитель портить романтичные моменты.       — Да, и люби меня вечно, — согласилась Морфея, лучезарно улыбаясь Тирмиру.       — И цветы дари дорогие, — внесла свою лепту Болячка.       — И цветы дари, но можно и не дорогие.       — Родителей её люби, — хихикнула Гаичка.       — И родителей моих люби. Они хорошие… Ну, папа точно!       Тирмир был согласен на все. Это по глазам было видно. Так что, когда он осторожно поцеловал Морфий, я была не удивлена, а лишь шокирована мыслью о том, что данного брата мы, кажется, потеряли.       Одно у меня счастье осталось. Хоть бы Самиэлька дольше не взрослел и подольше был моим любимым младшим братишкой, который сестренку на бабу не променяет.       Впервые за долгое время вздохнув с облегчением, я задрала голову и посмотрела в тусклое небо. Красота! Наконец-то весь этот бред закончился! И маги скоро свалят восвояси!       Но это было первые несколько секунд, пока до меня не дошел факт того, что все мои одногруппницы целуются со своими кавалерами. Ром куда-то смылся, видимо за Зернышком. Даже Кракевич откуда-то выполз и начал целовать Веснушку! А я стою одна среди парочек и не знаю, что делать: умиляться или в морды бить?       Больше, конечно, склонялась ко второму, но тут послышался скрип колес, и про этих ненормальных я сразу же забыла.       Честно ждала картеж из как минимум карет пяти, одна из которых будет для заключеных, еще одна для личного пользования Экира, а все остальные с подарками. Ну просто мы два года не виделись, да и в письмах он нам не раз угрожал, что завалит нас с Зернией подарками. Но карет заехало только две: тюремная и пассажирская. Неужели до Кира допер смысл слова «подарочки» как уменьшительно ласкательного?       На территорию Академии сначала въехала золотая украшенная узорами лозы и гербом Императорской семьи карета, а за ней мрачная, сделанная из черного дерева карета, каждая частичка которой была пропитана подавляющей магией. Предусмотрительно со стороны Кира, очень даже предусмотрительно.       — А лошади не нужны? — удивленно спросил Альфред, подошедший ко мне.       — Это же Экир, — равнодушно пожала я плечами, так как привыкла, что у четвертого принца все через магию.       И в правду настолько привыкла, что даже и не заметила отсутствие лошадей и кучера. Мдя, избаловал меня все же Экир с его разбрасыванием магии направо и налево.       Когда кареты доехали до середины площади, ворота Академии закрылись сами.       С диким любопытством в глазах, я подбежала к золотой карете и, не обращая внимания на осуждающие мое поведение взгляды, открыла дверцу и…       — Принято вообще-то, чтобы карету для леди открывал мужчина! — нагло заявила мне особа с внушительным декольте, сидящая в карете.       — Эээ…– протянула я в шоке, так как не замечала за Экиром склонностей к большой груди. Он вроде всегда девочек аккуратненьких любил, вроде Зернышка, а тут… Несостыковочка какая-то! — А ты вообще кто?       — Я? — у девушки в пышном пурпурном платье было такое лицо, будто я только что императора не узнала.– Я Фелона нип Энирал!       — Здасте, — криво улыбнулась я, так как голос этой мадам меня конкретно так подбешивал.– А я Светозара Златова, которой, честно говоря, искренне плевать, как тебя зовут. И вообще, ты тут подарочек для меня не видела? Кир сказал, что он в карете.       — Для вас барышня, — девушка особенно выделила слово «вас», подчеркивая, что в высшем свете говорят на «вы», но хрен ей, мы сейчас не в Императорском дворце, так что мне плевать, — подарок, скорее всего, в другой карете. Здесь лишь я и небольшой подарок от его Высочества, принца Экира, его дорогим подругам, к которым вы, хамка, явно не имеете никакого отношения.       Девушка продемонстрировала мне небольшой красный мешочек, и на этом жутко прокололась. Щелчком пальцев, я забрала мешочек и с самой наглой улыбочкой захлопнула дверку кареты, от чего последняя пошатнулась. Жаль, что не перевернулась!       Насвистывая, я направилась обратно к Альфреду, по пути развязывая мешочек. В нем было два кольца, один с минералом переливающим золотым, другой зеленым. Скромно, красиво, мило и приятно. Кир и вправду понял, что подарки не должны быть пафосными!       Радостная, как тысяча чертиков, я надела на указательный палец кольцо с золотым камнем и почувствовала, как по всему телу разливается странное тепло. Магические каналы усилились и восстановились, ведьмачьи перекрылись. Я даже почувствовала, как аурный фон ярче стал. Не подарок, а чудо! Сколько же он стоит? Точно половину дворца Императора!       — Ал, смотри какая прелесть! — начала я хвастаться магу, так как мои подруги все еще лобызались со своими кавалерами.       — Его Высочество очень внимателен к тебе, — слегка удивился боевик.- Это кольцо очень…       Что именно «очень» я не поняла, так как за моей спиной раздался мощный хлопок дверцы кареты, и та самая особа закричала:       — Тут что нет никого, кто бы знал этикет и помог мне выйти из кареты?!       — Вот же шумная! — сразу же разозлилась я и машинально навела ей на лицо язв.       Крик стоял душещипательный! Прям антистресс для моей души. Всегда приятно сделать ближнему гадость, а если этот ближний еще и такой наглый, так вообще!       — Свет, ты это зря сделала, — Альфред как-то странно напрягся. Даже дернулся машинально, задвигая меня к себе за спину.       — Ой, да забей, — отмахнулась я, все любуясь своим новым колечком.– Я пакостница, мне по специальности постоянная практика нужна.       — Я не об этом…– лицо парня немного перекосило, видимо он подбирал слова.– Эта девушка, кажется…       — Где Артевель?! — еще громче заорала эта странная особа.– Скажите, что приехала его невеста!       Меня как оглушило. Мир стал звучать на два фронта: шум отделенный, где знакомые голоса, и голос этой… невесты…       Что-то внутри меня сжалось, что дышать стало тяжело. Ноги отказывались держать меня. А руки еле-еле держали маленький, почти ничего не весящий мешочек. Если бы Ал вовремя не ухватил меня за локоток, я бы точно упала.       — Приведите его сейчас же! — продолжала требовать девушка.       — Девушка, он сейчас ведет допрос с его Высочеством, — кто-то пытался успокоить её.       — Тогда провидите меня в комнату отдыха для гостей! В этой дыре ведь знают о подобном? И о том, что гостям следует подавать чай? Почему вы все такие…       Дальше этот ужас я слушать не могла. Одним легким заклинанием, я лишила девушку голоса и с ненавистью посмотрела на нее.       Красивая до безумия. Шатенка с глубокими голубыми глазами, бледной кожей, багровыми губами, прямым аккуратными носиком, идеальной осанкой, фигурой, на которую только дурак не позарится, смотрела на всех с неким презрением. Одного взгляда на нее хватает, чтобы понять, что она аристократка. Настоящая гадина, если точнее. Я рядом с ней одуванчик.       — Прекрати истерику! –крепко сжав мешочек со вторым кольцом, рыкнула я так, что на меня все с уважением посмотрели.– Я схожу за твоим женихом, но прекрати выносить всем мозг. Не отбирай у меня любимое занятие!       Девушка оторопело уставилась на меня, видимо не понимая, к чему была последняя фраза, но моего злого взгляда хватило, чтобы она поджала хвост и опустила голову.       — Я провожу тебя до них, — тихо сказал Альфред и, продолжая удерживать меня за локоток, повел в сторону парка.       Сначала мы шли достаточно быстро, но, как только мы скрылись от чужих глаз, маг сбавил шаг, вынуждая меня подстроиться под его шаг.       Я понимала для чего он это делал, чтобы успокоилась, перестала дергаться, проявлять агрессию, но это было просто невозможно. Тишина парка не позволяла мне расслабиться, а лишь заставляла думать об Артевеле, его невесте, о том, накой хрен Экир вообще её привез… Плохо… Мне очень плохо…       — Поплачь, — почти приказал мне Ал, заметив, что я держу руку с мешочком на сердце.       — Нет…– тихо ответила я, опустив руку.– Зачем мне плакать? Я знала, что у него невеста. Нет смысла плакать…       — Есть смысл! — парень резко остановился и развернул меня к себе.       Чтобы посмотреть ему в глаза мне пришлось задрать голову, от чего резко заболела шея, но это было лишь одной незначительной деталью. Лицо Альфреда — вот то, что меня пугало. Он был зол, взволнован, раздражен и печален. Как уловила все это из его взгляда, сама не понимаю, но меня царапнуло что-то, будто он испытывает тоже, что и я.       — Ты его любишь, Света, сильно любишь. И это прекрасно видно по твоему взгляду.       — Я на него смотрю точно так же, как и на тебя, и моих братьев, и на других…– торопливо говорила я, не смея снова поднять глаз выше подбородка боевика.       — Братьям своим будешь это заливать, а меня не обманывай. Я же видел, как ты смотрела на него тогда, когда мы уложили второго Гроторфра. Да и после, когда тебя ломало, а он удерживал тебя. Тебя к нему тянет и с этим ты уже ничего не сделаешь.       — Да что ты ко мне вообще из-за этого прицепился-то?! — вспылила я, пытаясь избавится от хватки боевика.       Но он толком и не удерживал. Альфред отпустил меня и даже больше, он выслушал все, что думаю.       — Ал, мои чувства не твое дело! Они мои! Понимаешь? МОИ! Не лезь ко мне в душу, там темно, страшно и сыро. Я сама разберусь, что мне делать… И вообще, я ведьма-пакостница! Я могу заводить отношения только после года жизни в глухой местности, так что… Так что у меня будет время забыть его. Избавится от образа его глаз, вкуса его губ… Я забуду все!       — Можешь внушать себе это сколько хочешь, но тех, кого действительно любишь, нельзя забыть даже спустя тысячу лет, — возразил мне Альфред.– Поверь уж мне. Я видел, как из-за гордости и доброты к окружающим не состоялась жизнь моей сестры. Если бы тогда она все же решила бороться за свое счастье и не опустила руки, то не вышла бы замуж за того мудака и была бы жива! Я не хочу, чтобы ты повторила её судьбу!       — Что? — дрожащим голосом спросила я.– Твоя сестра… мертва?       Парень лишь кивнул.       — Ал. Я не хотела задеть твои чувства… Ал, прости! — я взяла мага за руку, чувствуя вину перед ним.– Я не знала… Я…       — Не беспокойся, — парень перехватил мою руку.– Это было очень давно, и парня, который убил мою сестру, уже посадили в темницу. Раны уже зажили. Но ты очень похожа на мою старшую сестру, Илию, но не внешне, а характером. Такая же упертая была. Она влюбилась в одного мага, но его семья была против их отношений. Видя, что их сын также влюблен, его семья начала угрожать Илие, что отправят её возлюбленного на войну, если она не откажется от него. Она и отказалась, через пару месяцев его женили, а через два года моя сестра встретила якобы неплохого человека и вышла замуж. Муж её бил и однажды не рассчитал силу… Череп проломил. Она умерла на месте. Через месяц, узнав, что она мертва, совершил суицид и тот парень, которого она действительно любила. Вот такая печальная история. Свет, не будь, как моя сестра. Борись за него! И уж поверь мне, как только он увидит, что нужен тебе, Фелона станет для него прошлым, а ты настоящим и будущим. Не глупи, ладно?       Поджав губы и еле сдерживая слезы, я лишь смогла выдавить из себя непонятный звук, похожий на «угу». Мне было жалко сестру Альфреда, очень жалко… Также жалко мне сейчас себя, так как он прав, схожесть есть. Но семей нет, есть гордость. А когда у кого-то в паре слишком большая гордость, то всему…       — Пойдем, — шмыгая носом, я потянула парня дальше.– Боюсь, что она там уже снова истерит.        Он не сопротивлялся, но взгляду было видно, что не доволен мной. Все же я правильно отнесла его с самого начала к числу братьев. Клерп вел бы себя точно так же, но историю привел бы из чужой жизни.       

***

      Как оказалось, тайная лаборатория была под старой вишней, около ученического общежития. Мда… Все время ходила около этого дерева, сидела с учебниками на его корняхи даже не догадывалась, что именно под ним скрыта огромная тайная лаборатория. Капец, конечно, у нашей основательницы бзик на безопасность был, что за время работы Академии никто из учениц или преподавателей не нашел её лабораторию. Маркиза-то как её отыскала?!       Тут не было люка или двери, просто земля просела вокруг дерева так, что стала видна стальная лестница, которая мало внушает доверие. Продолжая держать меня за руку, Ал увлек меня вниз по как оказалось винтовой и жутко скрипучей лестнице.       Честно, первое впечатление было так себе. Мрачненько, грязненько, сыренько и пахнет плесенью и гноем. Второе впечатление, уже внизу в небольшой комнате, было не лучше. Тут стояла старая пыльная софа, на стене висело зеркало со слоем пыли в один палец, и была толстая стальная дверь.       В комнате были Ром и Зернышко. Они как два партизана сидели под дверью и пытались подслушать, но видимо не зря Зерния сказала, что тут отличная звукоизоляция.       — Ни черта не слышу, — фыркнул Ром и, притянув к себе Зернию, мурлыкнул ей на ушко.– Зернюшь, может свалим отсюда, раз услышать ничего не можем?       — Ром, прекрати мне в ухо дышать! –наигранно возмутилась моя подруга. Она крутанулась, поцеловала моего брата в щеку и, развернувшись к нему спиной, снова стала пытаться подслушать.       Моему братцу этого оказалось мало. Потому с самой хищной улыбочкой Риром прижался к девушке со спины и, видимо, хотел облизать ей ушко, но…       — Зерния не конфета, Ром, — вовремя заметила я, заставляя брата покраснеть.       В тусклый свет магической сферы, конечно, не дал во всей степени насладиться смущением моего старшего брата, но мне и этого хватило. Риром как ошпаренный подскочил, старательно отводя от меня взгляд.       — Совсем ничего не слышно? — спросил Ал, когда мы наконец-то сошли с лестницы.       — Дверь магическая, — обиженно сказала Зерния и встала. Подруга внимательно меня осмотрела и спросила: –Что-то случилось наверху?       — Ничего такого, — отмахнулась я и кинула ей красный мешочек.- Подарок Кира.       — И все? — хихикнула Зернышко.– Я ждала дракона на привези.       — Смотри, чтобы он этого не услышал, а то ведь реально притащит, — я подошла к подруге и похлопала её по плечу.– Можете идти, мы подождем их.       Зерния внимательно посмотрела в мои глаза, явно что-то заметила, но ничего говорить не стала. И вот это она зря, ночью я буду спать! Фиг, а на вопросы её отвечать не буду.       Они ушли почти сразу, оставляя меня с Альфредом вдвоем. Первое время мы с ним, как акулы ходили по комнате туда-сюда, но потом, видимо, поняв, что долго на ногах мы не простоим, Ал снял с себя рубашку, оставаясь в майке, и постелил её на софу.       За этим я наблюдала спокойно без какого-либо стеснения, так как опыт просмотра летних полуобнажённых тренировок братьев у меня был. Но сам Ал видимо немного засмущался, потому молча жестом пригласил меня присесть на софу, а сам, забыв про грязь, сел на пол около моих ног.       Мы просидели в тишине еще минут десять, так как уже наговорили друг другу достаточно. Думаю, не смогу заговорить с ним до самого их отъезда. Стыдно просто. Он меня, как сестру принял, а я ему нахамила.       Дверь в саму лабораторию открылась резко, стукнувшись об стену. Первой вылетела Гаргона, лицо которой оставляло желать лучшего. Позеленела аж, и, кажется, её тошнило. Мдя… Но её понять можно. Я один раз присутствовала на допросе с Экиром, и оттуда меня выносили, так как четвертый принц все же жесток и не терпит ложь. Он давит на людей магией, что его фон начинает подавлять волю, может применить физическую силу, иногда и оружие, и это зрелище не для слабонервных.       Следом маги с седьмого курса выводили Маркизу, Герцогиню, Графиню и Агуста. Если девушки просто плакали и видать получили пару подщечен, то на вампире Кир явно отыгрался. На парне живого места не было.       Уже после вышел Артевель. Заметив меня, он замер и видимо хотел что-то сказать, но я быстро встала и перебила его:       — Магистр Силовски, прибыла ваша невеста. Она желает вас видеть.       — Что? — глаза ректора АБСИ увеличились.– Звездная моя, я не знал, что она… Я её не лю…       — Не объясняйтесь! — перебила его я, опустив голову.– Вам пора идти, а мне еще с принцем поговорить надо. Альфред, проводи его.       Я быстро обошла ведьмака по дуге, стараясь даже не смотреть на него, и закрыла за собой дверь.       Прислонившись к холодной стальной глади, я прикрыла глаза и выдохнула. Черт, нельзя так сильно накручивать себя из-за такой фигни!       — На тебе лица нет, — заметил Экир.       После его слов я открыла глаза. Первым на что обратила внимание, так это на салфетку, которой Кир вытирал руки от явно чужой крови, а уже после на саму лабораторию.       Это помещение было освещено еще хуже чем, та комнатка у лестниц, но это не помешало мне оценить масштаб помещения. Огромное до безобразия. Наверное, по площади как половина наших полигонов, но умертвий тут в разы больше. Комната была заполнена огромным количеством столов с разными книгами, склянками, банками, травами. В отдалении стояли капсулы, в которых выращивали гомункулов. Так же у стен с двух сторон было большое количество стеклянных пыльных гробов, в которых тоже кто-то был. Одна десятая часть гробов была сломана. От всего этого антуража, желудочек жалобно сжимался, но еще сильнее атмосферу усугублял запах гнили и крови.       — Прости, но тут я бессилен, — внезапно сказал Кир, откидывая на стол рядом с собой платок и одевая перчатки.– Я уже несколько раз пытался убрать запах, но без капитальной приборки от него не избавиться.       — Зачем…       — Зачем пытался? — перебил меня принц.– Да просто знал, что ты придешь поговорить.       — Знал, значит? — фыркнула я, изогнув брови.– Может тогда знаешь, с каким вопросом я пришла?       — Предположительно, — уклонился от ответа его Высочество.– Не тяни кота за хвост, Светик, давай уже открыто!       — Сам захотел, — прошипела я и, сделав глубокий вдох, начала: — Какого черта, ты притащил сюда эту Филону? Вот объясни мне зачем?! — я начала ходить туда-сюда перед принцем, как последняя истеричка, и размахивать руками.– Я только поняла, что, кажется, действительно влюбилась в него, в этого наглого ведьмака, а ты притащил её! Это чтобы меня совесть терзала? Так она терзает, но не за то, что ты думаешь, а за то, что я трусиха последняя, раз позволяю парню, которого люблю, быть с другой. Артевель ведь забудет про меня, как только увидит свою невесту! От таких, как она, не отказываются. Ты это понимаешь? У нее ведь все есть: и лицо, и фигура, и осанка, и явно богатые и известные корни. А у меня что? Семья у меня не больно богатая, не смотря на все титулы отца. Волосы больше на космы похожи, фигуры никакой нет, под глазами мешки, щеки впалые. Да если меня поставить, где-нибудь здесь среди умертвий, так меня же не отличить от них. А ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы понять, что он мне не безразличен? У нас же с первой встречи ничего не задалось! Ты представляешь, он же под мороком своего дяди был, и я ему нахамила. А потом, когда я встретила его без морока, умудрилась шишкой по нему зарядить, спасти его от плотоядного растения и подвергнуться домогательствам с его стороны. И если честно, это были лучшие домогательства в моей жизни! Потому, как именно тогда он украл мой первый поцелуй, который был настолько ярким, что я потом целый день привкус чувствовала. А после он меня от Гроторфра спас, как рыцарь на коне! Прикинь, я позволила себя спасти? Кошмар, конечно, но что поделать? Жизнь не сахар! А потом ночью, когда обезвредили второго Гроторфра, он ведомый луной снова поцеловал меня, и это было подобно салюту! Затем, пусть я и старалась его избегать, но из-за лунного цикла мне все равно приходилось сидеть с ведьмаками и, смотря на него спящего, глаз оторвать не могла. А когда я получила тяжелые повреждения, именно он держал меня, именно он будто перенимал на себя половину моей боли. Я же в нем неосознанно защиту стала видеть, что когда Маркиза с этим вампиром явились, чтобы мне напакостить, я пряталась в его камере, хотя рядом были мои братья. Я никогда не доверяла собственную жизнь кому-то левому, а тут не только доверила, но еще и эльфийскую древнюю клятву дала! Понимаешь, насколько сильно я в него верю? Это же ужас какой-то! Эту клятву хрен чем разорвешь! И тут за несколько минут до твоего прихода, именно он защитил меня от умертвия гоблина и именно он сражался с Агустом, спасая мою жизнь! У меня тогда так сильно сердце билось. И это не из-за пробежки, а из-за моих чувств к этому глупому ведьмаку! Я люблю его черт побери!       — Все? Угомонилась? — равнодушно спросил Кир, выслушав всю мою тираду, и, получив кивок, похлопал по столу рядом с собой.– Иди сюда.       Покорно я подошла. Кир быстро снял мундир, оставаясь с белоснежной рубашке и черном жилете, расстелил его на столе, а после, перехватив за талию, усадил меня на стол и сел рядом.       — Светуль, честно ждал, что этот диалог состоится у нас пораньше, но твои братья тебя больно оберегали от отношений у вас дома, а в столице мы с тобой везде ходили вместе, и никто не смел на тебя даже глянуть в моем присутствии. Честно ждал, что ты влюбишься в кого-то на балу, но ты настолько вредная ведьма, что ты бы там скорее всех отравила бы. Поэтому диалог у нас запоздалый, но не суть… Ты же знаешь, почему меня прозвали Земным Богом?       — Да, — ответила я.– Тебя крестили все Боги: и светлые, и темные, и стихийные.       — Это всем известный факт, — принц хитро посмотрел на меня.– Но меня все-все Боги крестили, а не только те, кому поклоняются в нашей Империи. Я был совсем маленьким, когда получал все их дары, но до сих пор помню, насколько больно это было. Пусть из-за них я и стал почти всемогущим и, благодаря их присутствию где-либо, осведомлен почти обо всех событиях в мире, но боль, которую я испытал, была слишком велика для полугодовалого ребенка. Из них только богиня Любовь пожалела меня и своим даром не только наполнила мое тело силой, но и облегчила боль. Ты же знаешь, что я чувствую всех Богов и могу с ними общаться?       Я лишь кивнула, так как знала, что первым делом, приехав куда-нибудь, Экир шел в храмы для общения с богами.       — Чаще всего я общался именно с этой Богиней. И не криви лица. Я знаю, что она тебе не нравится.       Своим «не нравится» Кир очень уменьшил всю степень моего отвращения к этой Богине. Любовь вообще самая распространенная среди Богов, её храмы в каждом большом городе есть, а где нет, то есть хотя бы угол поклонения. И единожды я встречала её. Она шумная, крикливая и, кажется, больна расстройством личности. У меня после встречи с ней голова неделю болела.       — Свет, она не такая уж плохая, — вступился за Богиню Экир, что мне пришлось поднять руки в жесте «сдаюсь».– Она очень много рассказывала мне об особенностях любви у разных рас, и кое-что я из этого вынес.       Я посмотрела на принца с интересом, а тот нагленько мне улыбнулся.       — Заинтриговал, — призналась я.       Улыбка Экира стала шире.       — Ну, не мучай, расскажи, — я толкнула друга в плечо, требуя подробностей.       Но он в принципе и не сопротивлялся.       — В общем, — начал Кир, обняв меня за плечи, — ведьмаки по физиологии не далеко от магов ускакали, но это только физиологически. В делах любви у них нет ни единого сходства. Маги всю жизнь могут бегать за призрачным чувством любви, даже не замечая свою вторую половинку, а ведьмаки, один раз увидев, уже не отпустят. Но опять же все не так просто. Всё начинается со взгляда. Ведьмака в своей будущей супруге зацепляет что-то, у всех по-разному. Потом идет прикосновение, от которого ток разливается по всему телу. Ведьмаку кажется, что от прикосновения к коже любимой искры летят. Затем запах, который становится сразу родным, его еле-еле ощущаешь. Ну и заканчивается все поцелуем, но не обычным. Ты же знаешь, что в лунные ночи ведьмаки становятся крайне чувствительными к первому аурному фону, их так и манит что-нибудь потрогать. Но тут есть опять же нюанс. Если ведьмак видит ведьмачку, которая ему родственница, он просто тянется её потрогать, так сказать, заряжается свечением ее ауры. Если ведьмак видит ведьмачку, родства с которой нет, то он все силы кидает, чтобы ее поцеловать. И вот тут-то самое интересное! Искры!       — Какие еще искры? — я с сомнением посмотрела на принца, у которого в глазках появился безумный огонек.       — Искры или звезды называй, как хочешь, но именно по ним определяется судьба!       — Уточняй.       — В общем, видов звезд до известной нам буквы «х» и даже больше. Но побольшей части разделяют два типа: однотонные, которые показывают отношение (розовый — симпатия, красный — страсть, голубой — жалость и тд), и радужные, которые показывают, что ведьмак нашел свою вторую половинку.       — Поготь-поготь, — начала я переваривать информацию.– А как же случаи ведьмак и ведьма? Ты упоминал только ведьмаков и ведьмачек.       — Такое тоже возможно, но это редко бывает. Обычно ведьмаков тянет к ведьмачкам. Чтобы ведьма привлекла ведьмака и оказалась его судьбой, она должна быть просто сногсшибательной женщиной, — заявил Кир, заочно делая моей маме комплимент.       — Ну, хорошооо…– протянула я, припоминая и искорки от прикосновений, которые видел Артевель, и то, как он меня нюхал, и большие радужные звезды.– Предположим все, что ты перечислил было, то, что делать?       –Не быть дурой и хватать мужика! — прямо мне в ухо крикнул Экир.       — С ума сошел?! — возмутилась я, зажимая ухо рукой.       — Это ты с дубу рухнула, раз решила, что если у мужика есть невеста, то он уже занят.       — Но…       — Не нокай мне тут! — Кир еще крепче прижал меня к своему плечу.– Ты Филону видела? Она же гадина, на её фоне ваша Маркиза ангелок, а про тебя я вообще молчу. Будь я на месте Силовски, то даже бы не посмотрел в её сторону.       — Её для него покойный дядя выбрал…       — Как сказал Бог Смерти: «Все упирается в мертвых», — съязвил четвертый принц.– У Артевеля своей головы на плечах нет?       — Это последняя воля его дяди…       — Да забей ты на его дядю и на Филону! Сосредоточься на вас двоих. Вы же такая чудная пара! Он на тебя, как на богиню смотрит. Ты ему так подходишь! А в библиотеке, целуясь около монстра, вы вообще как принц и принцесса выглядели!       Секунда на обработку… Еще секунда на то, чтобы схватить Кира за плечо, чтобы тот даже дернуться не смог. И вполне логичный вопрос.       — А ты откуда про это знаешь?       Я внимательно посмотрела Экиру прямо в глаза, а они у него резко забегали. На лбу пот проступил, и кое-кто захотел от меня смыться, но было уже поздно.       — Экир, ты пробил местную защиту?       — Нет… Ну не совсем…– принц попытался убрать мою руку со своего плеча, но я держала крепко.       — Что ты учудил на этот раз, Экир термид Оксирти? — повысив голос, задала я вопрос, видя панику на лице его Высочества.       — В этом виновата ты, между прочим!       — А конкретно в чем я виновата? Кир, не беси меня. Ты знаешь, что я от тебя не отстану!       — А не надо было ко мне вашего сторожевого призрака отсылать! — возмутился парень так, будто я этим подставила его.       После этих слов до меня дошло, что действительно со вчерашнего дня не видела Мазая. Нет, конечно, и до этого он не каждый день показывался, но тут такая заваруха, а главного шутника и комментатора чужих действий нет. Странно, очень странно…       — Что ты сделал с бедным духом?! — я попыталась ухватить друга за шею, но он ловко вывернулся и отбежал от меня поближе к двери.       Принц встал прямо передо мной, скрестив руки на груди и улыбнувшись так, что хищники тихо могут плакать в сторонке.       — Да ничего я с ним не сделал, лишь память его считал да наблюдение настроил. Теперь в Империи на еще одну Академию, закрытую от моего ока, стало меньше! — гордо заявил Экир, откидывая назад волосы.– Кстати, а ты знала, что этот дух при жизни был дедушкой вашей основательницы?       — Что? — у меня глазки округлились.       — И что после несчастного случая в этой самой лаборатории он умер, а его внучка умудрилась его хранителем сделать?       — Что?! — рот открылся.       — И что этот призрак за вами в душе подглядывает?       — ЧТО?! — теперь у меня и глаза круглыми были, и рот открылся, и вообще шок.       Так нас с Мазаем ждет долгий разговор с применением святой воды, омелы и серебряных крестов! Духу не жить! Хотя он уже мертв… Экзорцистов что ли позвать?       — Не знала, — подытожил принц, хотя это можно было понять еще на первом «что».– Ну, в общем, все так, как я и сказал. Зря ты его отправила ко мне. У нас в Имперской новые сторожевые горгульи бдительные больно, в руки ничего не берут. Они его сразу ко мне приволокли, ну, а я в меру осторожности сначала его проверил, а потом уже письмо прочел. Был искренне удивлен всему, что у вас тут происходит, потому ректора денно и ночно доставал, чтобы отпустил.       — Но вопрос остается вопросом. На кой черт, ты притащил Филону? — прошипела я.       — Ну, а вот тут я был бессилен полностью, –Кир даже виновато плечи опустили, затылок почесал.– Филона второй человек в Академии, который в курсе о моей настоящей личности, так как она была назначена моим наставником. Ей вчера письмо от кого-то пришло о том, что женишок её по уши влюбился в другую. Она чуть не растоптала меня ночью под дверью ректора, когда пришла к нему с требованием отпустить её сюда. В итоге под нашим общим напором нас отпустили. Если бы не она, то не факт, что я бы сейчас был здесь.       — Знаешь, теперь не могу ненавидеть её настолько же сильно, как до этого, — пришлось признать заслугу этой наглой дамы.– Но все равно, что мне теперь делать с Артевелем?       Я жалобно посмотрела на Экира, надеясь, что наш всесильный даст какой-нибудь толковый совет, и он не вытерпел. Подошел ко мне, обнял и стал гладить по спине. Сопротивляться смысла не было, так как я чувствовала подступающую истерику. Я обняла принца в ответ, стараясь скрыть нервозность, но это было бессмысленно. Кир уже все заметил, потому применил успокаивающую магию. Её я сначала не заметила, пока не поняла, что резко захотелось поспать.       — Пока ничего не делай. Дождись, пока мы уедем, и все будет хорошо.       — Она точно захочет, чтобы он уехал с вами, — дрожащий голос мне казался не моим.       — Еще чего! — фыркнул принц.– Если и возьму его с нами, то он за каретой побежит.       — Не смешно, — шмыгнула я носом, старательно сдерживаясь, чтобы не зевнуть.       — А я и не шучу. Артевеля официально утвердили, как ректора, так что он не имеет права оставить своих учеников вне стен Академии, даже если тут присутствуют другие преподаватели.       — Кстати о других преподавателях, — припомнила я про одного связанного, который явно недооценил мою мстительность. А я его предупреждала! — У нас тут один крендель есть, которого надо бы отсюда далеко и надолго.       Принц слегка отстранился, с интересом заглянул в мои хитренькие глазки и, улыбнувшись, уточнил:       — Ты про Торт-гара?       Первое мгновение хотела спросить, откуда он знает, потом припомнила, что теперь все происшествия в Ведьминской Академии для принца не секрет.       — Про него гада, — кивнула я.– Заберешь, а то наша Зараза с ума сойдет от желания его убить?       — За территорию вывезу, а там где-нибудь выкину. Пойдет?       — Если можно, то на проклятом кладбище и без амулетов, пожалуйста, — я еле сдерживала довольную улыбку.       — Злючка! — подытожил принц, но, кажется, идея ему понравилась.       Обожаю, когда Экир поддерживает мои пакости!       — Так фамилия Златова, не от «злато», а от «зло», — моя улыбка переросла в оскал, но Кир к такому привык. Видела я один раз его настоящий оскал, чуть не померла на месте вместе с бандитами, которые решили поживиться, напав на нашу карету.       — Смотрю, тебе полегчало, — его Высочество бережно погладил меня по волосам, с некой тоской смотря в мои глаза.       — Месть самое лучшее лекарство от всех недугов, — пожала я плечами, все сильнее ощущая сонливость.– Ты уверен, что все будет хорошо?       — Если ты не затупишь и не отпустишь этого парня, то все будет замечательно, Свет. Я готов на это жизнь поставить! Главное не сглупи. Я хочу, чтобы ты и Зерния были счастливы. Она наконец-то поняла, что её судьба ни Клерп и ни я, а Риром. Теперь твоя очередь понять все…       — У тебя такой взгляд, будто мы больше не увидимся, — я неосознанно перебила друга, так как смотрела ему прямо в глаза и заметила, как в темной синеве гаснут звезды.       — Мне просто грустно из-за того, что девушки, которых я любил, люблю и буду любить, скоро сделают меня волком одиночкой, — он попытался улыбнуться, но улыбка была кривой, потому отвел взгляд.       — Кир, — я обняла лицо принца руками, вынуждая смотреть прямо на меня, — даже если у нас будут семьи, ты всегда будешь желанным гостем. Да и я всегда хотела, чтобы у моих детей был такой крестный, как ты. И это не обсуждается!       Он аккуратно убрал мои руки, поцеловал кончики пальцев и тихо произнес:       — Как пожелает свет моей жизни.       На этом разговор был закончен. Так как нам не о чем было больше говорить, вот просто не о чем. И такое в жизни бывает, когда смотришь на лучшего друга, которого давно не видел, а тем для разговора нет. Вот просто нет и все, есть только эмоции. Глубокие и странные, которые через разговор не передать. Их можно почувствовать, лишь находясь рядом и молча.       Экир спустил меня со стола, отряхнул свой мундир, быстро надел его и, положив мою руку себе на локоток, повел наверх. Весь путь наверх парень сжимал мои пальчики, будто опасаясь, что я могу раствориться в воздухе.       У старой вишни Кир меня придирчиво осмотрел, попутно поправляя воротничок моего платья, после глянул на небо и произнес:       — Иди к себе и поспи, вечером тебе понадобятся силы.       — Ты думаешь, Маркиза попытается что-то еще выкинуть? — насторожилась я моментом.       — Светик, забудь про Маркизу. Она уже ничего не сможет сделать. Абсолютно ничего.       Улыбка Экира в этот момент говорила лишь об одном: он их просто выжег. То-то они так рыдали! Кир лишил их всех сил. Наверное, если бы они не пытались меня убить, то я бы их пожалела, вообще никому не желаю испытать выгорания, но эта шайка заслужила.       — Тогда для чего мне силы? — торопливо спросила я.       — Узнаешь, когда проснешься, — друг ласково мне улыбнулся, что стало ясно, он знает то, что не знаю я, и, наклонившись, чмокнул в лобик.– Спи спокойно, Светозара, теперь здесь нет ничего и никого, чтобы могло тебе навредить.       Я лишь выдохнула и крепко обняла старого друга. Расставаться с ним не хотелось, но задерживать его я просто не могла.       Прощаться мы не стали, так как смысл прощаться с человеком, который теперь держит всю Академию под контролем? Вот именно, никакого смысла нет! И вообще у меня было ощущение, что он скоро обязательно нас снова навестит.       Я быстро прибежала в свою комнату, переоделась в сорочку и, запрыгнув на кровать, выглянула в окно. Кир стоял все еще на улице.       Заметив меня, принц улыбнулся и пафосно поклонился. Я ему лишь язык высунуть успела, так как почти сразу же почувствовала всемирную усталость во всем теле и вырубилась…