Месть

В кромешной темноте, что сажи черной пуще Охотник пробирался сквозь лесную гущу. Вокруг сплошная тишина окутавшая лес, А сверху круглая луна, виновница чудес. И освещая иногда листву то тут, то там, Она рисует образы неведомые нам, То кажутся глаза, сверкнувшие в ночи, То руки чьи-то страшные и меркнет все внутри. Охотник же отчаянно, не замечая страх Сквозь дебри пробирался, с тупым мечом в руках. Вдали маячил город, весь в желтых огоньках. Вздымался дым оттуда и возносил он прах Людей, что нынче, утром, встречали в дом весну, Где праздник был чудесный, теперь же все в дыму. Смерть поглотила праздник и всех, кто нынче, днем Был в городе прекрасном за праздничным столом. Срубая ветвь за ветвью, охотник подходил И горечь слез глотая, всё бога он просил: Не забирай детишек, жену не забирай, Я умоляю, Господи, семью мою отдай. Кусты рубились плохо, словно держа его. Они сдирали кожу… и руки, и лицо. Во тьме не разбирая след от тропинки той Он сквозь кусты ломился в потемках, как слепой. Завыл в лесу он волком, и скалился как зверь, Лицом на человека не походил теперь. Вот выйдя наконец-то, к воротам городским Прошел он мимо стражи, тот мертвым уже был. Заглядывая внутрь, он выронил свой меч. Весь город полыхал, как дьявольская печь. Шаркая по брусчатке, как будто не живой, Пошел среди развалин с надеждой он домой. Представ перед руиной, что домом называл, Увидел он жену, детей, и на колени пал. Жена лежала мертвой среди других людей. Но не спаслась сама она, и не спасла детей. Охотник голову схватил и бога он бранил: - За что семью мою забрал, за что ты их убил? Но голос очень тихий, как будто бы пустой Средь мертвецов услышал: - Прошу тебя постой! Охотник повернулся и среди груды тел Увидел старика, тот явно боль терпел. Прикрыв живот рукам, сквозь зубы молвил он: - Не бог забрал твою жену и остальных - не он. Сегодня в праздник "Расцветенья" из тени лесов Пришли к нам темноты творенья — из других миров, Они ворвались, как чума сжигая все вокруг И убивали без конца, пока не меркнул стук Сердец всех жителей вокруг, всех, кроме одного, Меня они оставили, но только для того, Чтоб перед смертью я, старик, послание передал, Чтоб кто услышал, в тот же миг, от ужаса упал: «Грядет посланник темноты, грядет его орда. Он уничтожит мир людской, и сгинут навсегда Все, кто душою обладал, все кто живет свой век, Все кто по роду своему, зовется человек». Охотник молча выслушал, не смея перебить, И даже еслиб захотел, не смог бы все забыть. Это послание, как клеймо, на сердце запеклось, Оставив шрамы от того, что пережить пришлось. Старик с последних сил стонал — я передал посланье Теперь и ты меня спаси, избави от страданья, И руки с живота убрав, он обнажил клинок — Он в плоть вошел по рукоять, я вытащить не смог. Я попытался, но ослаб, всего лишь я старик, Прошу, прерви мучение, я к боли не привык. Охотник тихо проронил, так скорбно и так грустно: - Прости меня, мой старый друг, я сделаю, что нужно. Он дернул резко рукоять, старик завыл от боли, Но через миг тот поднял взгляд, роняя скупо слезы И посмотрев глаза в глаза, преодолев боль с силой Он прошептал, в последний раз, безмолвное "спасибо". Три дня и ночи три без сна охотник рыл могилы. Три дня он хоронил людей, не экономя силы. И в землю он втыкал кресты — прося прощенья бога, И умолял его дать сил и времени немного. Закончить то, что начал он, за что теперь радел, За что кресты он возводил, и боль в душе терпел. И в голове его теперь одна лишь мысль есть: "Во что бы то ни стало, свершить скорее месть". В последний раз он крест воткнул, не сдерживая слез, В последний раз жену с детьми он провожал в мир грез. Его душа за ними в след, сорвавшись, улетела, Оставив в одиночестве измученное тело.