Часть 1
3 сентября 2018 г., 16:23
Сокджин не уверен, что жить абсолютно спокойно ему нравилось. Но также не уверен, что после появления некоторых ребят в его жизни, его спокойная жизнь перестала его устраивать. То есть, нет, он рад такой безбашенной компании. По крайней мере до тех пор, пока его кафе остаётся в целости и сохранности.
Кафе он открыл три года назад. Оно было, скажем так, «для своих». Своим становился почти каждый, кто ценил тишину и личное пространство, или же разговоры ни о чем — Ким справлялся с этим на удивление неплохо. Хотя, чаще всего он думал, что его клиентура набирается лишь из-за его внешности и его таланта в готовке, он же такой красивый и великолепный.
Его кафе милое и до жути розовое — именно так сказал Пак Чимин, когда пришел устраиваться на работу. Вообще, Сокджину сотрудники не нужны были, даже объявления никакого он не давал. Парень просто решил получить у него в кафе должность официанта. Старший сначала даже думал отказать, но Пак с этими светлыми кудряшками и яркой улыбкой был слишком милым и будто создан для его кафе.
А вот парень Чимина, Хосок, в косухе и с ярко-красными волосами, никак не вписывался, вот вообще. Он слишком ярко выделялся среди постоянных клиентов этого заведения. Ярко в плохом смысле: он шумный и с тупым смехом, громкий и вообще «выруби, бля, эту попсу, поставь что-то нормальное». Если бы Чимин не обладал таким обаянием, Сокджин давно бы выгнал его парня пинками и запретил бы появляться у себя в кафе навечно.
Но, немного погодя, Ким стал относиться помягче к этому придурку, даже иногда включал ему что-то из инди-рока, но не тяжелее. Это «потом» наступило с Намджуном. Красивым и неуклюжим Намджуном, который чашки бьёт регулярно раз-два в неделю. На счастье!
Сокджин не понимал, как эти двое могут дружить. Нет, серьезно, Намджун серьезный, выглядит грозным, но вообще такой лапочка, когда улыбается виновато за каждую чашку. Эти ямочки… Хочется каждый раз ткнуть в одну из них. А Хосок… Ну, это Хосок. Тупой, шумный, старший уже вспоминал, что он тупой? А Чимин просто лапочка, которая попала не в те руки. Но, видя, какой он счастливый с этим Хоупом, Ким не мог нарадоваться за свое дитя.
Это дитя ещё и доставляло меньше всех проблем. Хосок приводил свою компанию в кафе — и все бежали, ведь с этими придурками даже на километр вблизи нельзя находиться, если у тебя слабые нервы. Намджун же неловкий и неуклюжий, случайно ломает всё, что под руку попадёт, но это ничего, Сокджин ему прощает. За эти ямочки на щеках он готов ему и убийство простить.
Да, старший влюблен в этого парня. Боже, он влюблен до дрожи в коленках и глупой улыбки при встрече. Он каждый раз выглядывает, когда этот младший всё же решает посетить его кафе, вырвавшись из студии на свежий воздух. Чимин понимающе подмигивает, с радостью отдавая свою работу лично Джину, чтобы тот мог перекинуться парой слов с Намджуном, и с Хосоком делает ставки на то, что скорее сделает Сокджин: выльет на голову младшему кофе за очередную разбитую чашку или же снова промолчит. Иногда так и подбивает сделать первое, но… Но.
Но вот про прощение убийства Сокджин погорячился — думает он, когда уже после закрытия, пока он собирается со спокойной душой к себе домой, к нему заваливается Джун с ношей на плечах. Ношей, которая не подавала признаков жизни.
— Хён, поможешь спрятать труп? — на полном серьезе говорит Намджун, а Сокджин оглядывается в поиске скрытых камер, думая, что это какой-то не особо смешной прикол.
Когда камеры не обнаруживаются, нервный смешок невольно слетает с губ.
— Джин-хён, у меня плечо ужасно затекло, говори, куда его прятать, — подгоняет Ким младший и переступает с ноги на ногу.
Владелец лишь моргает, не зная, что на это сказать. Он выходит из-за стойки и осторожно подходит посмотреть, кто там хоть.
— Чимин-и… — Он вздыхает пораженно.
— Этот Чимин-и напился в хлам. Они повздорили с Хосоком, а тот же кошмар как не любит, когда Чимин пьян. Ну он и… — Джун машет свободной рукой, вздыхая. — И почему я всегда должен разгребать их проблемы?
Сокджина как отпустило, ох.
— А зачем прятать? Хосоку отдать — и делов-то, — начинает он, помогая стянуть младшего с сильных плечей парня.
— Ага, чтобы они окончательно рассорились? Если Хосок узнает, что тот назло ему всё сделал, только хуже будет. Лучше переждать бурю. Но вот его уже ищут, так что надо прятать, — поясняет младший, неся друга в сторону подсобки и опуская его там на диван по указке Джина.
— Пускай отсыпается, — с мягкой улыбкой говорит старший, прикрывая дверь. — Ты совсем уже что ли? «Труп где прятать»… Я чуть было правда не подумал, что ты убил кого-то. Случайно. Как ты умеешь. — Он посмеивается.
Намджун неловко хмыкает и макушку чешет, пожимая плечами.
— А как его ещё назвать? Он не отзывается на любые попытки его разбудить, даже не шевельнется! — заявляет он, садясь за стойку, за которой уже орудовал Джин, пряча все чашки и ложки (нет, не от Намджуна). — Прости за беспокойство. Если хочешь, я с ним посижу…
— Нет, — поспешно прерывает его Ким. Конечно, он бы не прочь сейчас домой уйти, но оставить кафе на Намджуна… Как бы он не любил этого парня, дело всей своей жизни он не хочет угробить лишь из-за своей лени. — Я посижу. Мне все равно надо было учет составить и все такое…
Намджун смотрит слегка насмешливо, явно понимая, что это чистейшая ложь, но ничего не говорит.
— Хочешь кофе? За счёт заведения… — предлагает Джин, уже орудуя кофеваркой.
Младший лишь кивает в ответ и поглядывает в сторону подсобки.
Разговор не клеился. Не справлялись и руки Сокджина, которые резко решили начать его подводить. Взгляд в спину был слишком ощутим, и от этого руки дрожали и всё грозилось падать и биться. Он старается не подавать виду, но не уверен, что это у него получается.
— Хён, — зовёт Намджун, и старший отзывается глухим мычанием, сосредоточенный на кофе. — Почему ты мне всякий раз прощаешь разбитые чашки?
— С кем не бывает, — легко отзывается Джин, ставя чашку перед парнем; он за все эти три месяца довел фразу до автоматизма.
— Но каждый день… Я сюда уже хожу три месяца? Разве я мало чашек разбил? — спросил младший, обхватывая чашку руками.
— Ну, ты неловкий, я это понял и готов простить, — пожимает плечами Сокджин, а потом опирается на стойку, чуть наклоняясь к нему и смотря пристально (а в душе он просто орет, не понимая, откуда набрался такой смелости, ведь глянуть в глаза за все это время он смог один раз). — Конечно, если ты не делаешь этого специально…
Намджун слабо улыбается и уже собирается ответить, как звонит колокольчик над дверью. Джин из-за головы парня видит лишь голову с красными волосами, и по взгляду младшего он понимает, что тот понял, кто пришел. Ким старший уже судорожно в голове придумывает, как Чимина отмазывать будут, чтобы отношения их сберечь, как случается что-то неожиданное.
Теплые и большие ладони на его щеках и тянут вперёд, чтобы искусанные губы коснулись мягких губ Сокджина. Тот застывает, забывая на этот момент, как дышать.
Чего вообще? Что? Намджун целует его, его целует Намджун, целует Намджун его. Сколько раз Сокджин представлял это: тоже в кафе, тоже в полумраке, когда горит лишь одна лампочка и в кафе абсолютно пусто. Только вот он думал, что сам поцелует Джуна, не сдержится. А тут вот оно как… А все благодаря Чимину. Ну, или его бессознательному тельцу.
Поцелуй — обычное касание, которое длится секунд пять; Джину кажется, что минуту точно, но это лишь от того, что он не может думать вот от слова совсем. Он прерывается сразу, как только слышится деликатное покашливание. Сокджин отпрянул резко, сразу отворачиваясь к кофемашине и силясь сделать вдох. Вдох-выдох, дыши. Он не понимает, почему Намджун сделал это, но сейчас не цель выяснить — цель защитить Чимина.
— Простите, я помешал… — начинает Хосок, подходя ближе и осматривая кафе цепким взглядом.
Он выглядит сейчас… Не так, как обычно. Растрёпанный, в помятой футболке, запыханный и… Абсолютно потерянный. Даже косуху свою не надел, хотя Сокджин ни разу не видел его без нее. И… Возможно, он не такой тупой. По крайней мере, Чимина любит. Очень. Это видно.
— Чимина тут не было? — Он заглядывает в каждые углы, в которых Пак бы вряд ли поместился, но парень явно уже отчаялся. — Он трубку не берет. Дома его нет, на нашем месте — тоже. Всех друзей обзвонил… Кстати, чего трубку не берешь, Джунс? — Хосок поднимает взгляд на друга и видит скептически-недовольный в ответ. — А, точно. — Он усмехается.
Намджун сейчас выглядит настолько недовольным, будто Хоуп им действительно сорвал свидание. Сокджин и слова выдавить из себя не может, но ловит взгляд младшего на себе — и отводит свой, краснея. Черт.
— Чимина тут нет. И не было. По крайней мере, тогда, когда я пришел. У нас как бы тут… Планы? Хосок, имей совесть! — Джун хмурится, складывая руки на груди, а Чон опускается на один из столов, запуская руку в волосы.
Обычно владелец кафе возмутился бы на такое, но сейчас ему жаль Хосока. Поэтому он выходит из-за стойки и опускает руку ему на плечо.
— Он найдется тогда, когда захочет, чтобы его нашли. Сейчас тебе надо поспать и… — Он прерывается на полуслове, когда из подсобки доносятся загробные звуки. Ругань очень сиплым голосом.
Ким смотрит растерянно в ту сторону, не веря, что это может быть Чимин, Намджун пытается прикинуться, что это он издал такой звук, и пытается перекрыть путь к двери, но Хосок неумолим — он прет, как танк, сразу же открывая дверь.
Джун тяжело вздыхает, когда дверь в подсобку закрывается.
— Не вышло… — Он подходит к старшему ближе, неловко улыбаясь.
Сокджин смотрит на его ямочки и усмехается, качая головой.
— Никудышные из нас актеры… — Он не отходит, когда младший подходит ближе; из подсобки слышится брань Хосока и возня, но криков нет, а значит никого не убивают. Он поднимает голову, чтобы снова посмотреть в глаза парню. — И что это было?
Намджун посмеивается, пожимая плечами.
— Я хотел сделать так, чтобы он поскорее ушел.
— Только не говори мне, что ты поцеловал меня исключительно из-за этого, — бурчит Джин для приличия, но по взгляду напротив видит, что это, на самом деле, не так; в соседней комнате немного притихло, и слышно лишь тихие переговоры.
— А если скажу? — поддразнивает его парень, оказываясь в просто непозволительной близости и опуская руку на талию старшего; в подсобке все подозрительно затихает, но этим двоим сейчас не до этого.
— Не дам поцеловать себя ещё раз, — дразнит в ответ Джин, улыбаясь, и сам тянется вперёд. Чтобы воплотить то, что он давно фантазировал. Ну, одно из этого. Самое допустимое.
Намджун улыбается ещё шире в чужие губы, прежде чем ответить на поцелуй. Он не может не признать, что сам хотел этого довольно давно, но не знал, как воплотить свои замыслы.
«Хосок все же тупой», — первая мысль Сокджина, когда он слышит покашливание, в этот раз полное злорадности. Чон вышел из подсобки с Чимином на плече, который будто и не просыпался, но Ким понимает по укусу на линии челюсти парня и ещё более растрёпанным волосам, что они помирились.
— Актёры хреновы… — бурчит Хосок, направляясь к выходу и смотря на обоих, как на самых ужасных предателей.
Колокольчики вновь звенят, и Джин остаётся кафе с Джуном наедине. Он немного хмурится, ведь боится, что на него обиделись, но младший улыбается ободряюще и заверяет:
— Завтра отойдет, главное раздобудь ему пива вместо кофе. Единичная акция, скажем так.
Сокджин тихо прыскает и кивает.
— Можно проводить тебя, хён? — спрашивает парень, когда Джин уже закрывает двери кафе на ключ.
Тот лишь улыбается в ответ и тянет свою руку. И, если честно, его рука слишком идеально подходит руке Намджуна.
