Она не жалела

Светлые волны лениво скользили по берегу, а солнце с неподдельным весельем путалось в них, создавая с каждым разом всё больше озорных сверкающих бликов. Золотой песок сиял, делая волшебный контраст с набегающими всё дальше волнами. Над морем пролетела одинокая чайка и, громко крикнув, унеслась вдаль. Далёкое голубое небо приветливо распахнуло перед ней свои облачные объятия. День был светлым и радостным, но маленький белый домик на берегу был вовсе не так весел, как раньше. Всё такой же красивый: светлые белые стены и блестящие чистотой широкие окна создавали впечатление ухоженности и уюта. На подоконниках стояли цветы, мелькая цветными пятнами из окон, а лоза, посаженная старательными женскими руками, оплетала стены, словно вплотную, заканчивая своё цветение на самой вершине небольшой арки над дверью, радовала глаз приятным розовым цветом. Небольшой светлый заборчик окружал этот маленький цветочный рай, где чудесным образом из самого песка прорастали цветы и деревья. Тёмная коричневая дверь была закрыта, но вскоре распахнулась так широко, что можно было бы увидеть и обстановку внутри дома, и людей, которые там находились. Красивая темноволосая девушка в лёгком синем платье стояла у одного из окон, смотря на скользящие по берегу волны, и с трудом сдерживала слёзы. Сердце словно разрывалось на части, и с каждой секундой ей казалось, что оно вот-вот разобьётся. Вдребезги, без шанса снова собраться воедино.  — Ты ведь знала, что так будет, — высокий, такой же темноволосый мужчина стоял у небольшого кофейного столика и теребил лепестки кроваво алой розы, которую недавно сам принёс в этот дом.  — Знала, — холодный безразличный голос резал мужчине слух. — Но не думала, что ты всё же меня бросишь, — брюнетка горько усмехнулась, отворачиваясь от окна. — Я думала, что ты меня всё-таки любишь. Она всегда умела давить на самое больное. Голубые глаза мага столкнулись с её ледяными зелёными, словно озеро, они до сих пор погружали его на самое дно, но сейчас он чувствовал, что если снова погрузится, то уже никогда не сможет выплыть с самого дна.  — Я всё ещё люблю тебя, Моргана. И ты это знаешь. Ядовитая усмешка на тонких женских губах послужила ему ответом.  — Знаю, — ведьма неспешно приблизилась к нему и, наклонившись к самому его лицу, прошептала. — Но его ты всё равно любишь больше! Всегда любил.  — Моргана… — он хочет сказать, но сам прерывает себя. Мерлин прекрасно знает, что она всё равно не будет его слушать. Не сейчас. Она ещё слишком зла, чтобы прислушаться. Слишком много он сказал ей грубых слов, чтобы быть хоть немного терпимей. Смотря на свою любимую, он с грустью отметил её отрешённое выражение лица и пустоту в таких прекрасных, таких любимых им глазах. А ведь когда-то они лучились счастьем и весельем. Когда они только начинали свои отношения, когда простили друг другу всё своё прошлое и ошибки, они начали жить заново. Мерлин и Моргана сами строили свою новую жизнь… — А тебе больше какие цветы нравятся: лилии или розы? — Моргана с интересом перебирала пакетики с семенами. Они накупили самых разных, так и не решив, какие именно хотят. Там были и таинственные фиалки, и солнечные георгины, и прекрасные гордые розы. Вскоре к этим ещё многим другим цветам добавились нежные, хоть и простые, большие весёлые ромашки. Они вместе сидели на земле и сажали их. В конце концов, все купленные цветы нашли своё место в их маленьком собственноручно созданном садике. А потом Мерлин с Морганой встали и, с улыбками посмотрев друг на друга, взялись за руки. В их глазах отразился солнечный свет, а вокруг начало происходить самое настоящее чудо. Цветы прорастали из земли, всё выше и выше поднимаясь над землёй. Саженцы молодых деревьев всё сильнее врастали в землю и тянулись высоко к небесам. И прекрасная, выбранная лично Морганой, лоза начала прорастать и оплетать приготовленные заранее на стенах и арке верёвки. Небо было чистым и беззаботным, как и счастливые лица волшебников, наблюдающих за своим чудесным творением. Цветы зацвели пышным цветом, а на деревьях уже появились первые плоды. Лоза же зелёным узором оплела стены, создавая ненавязчивое впечатление сказки. А волшебники всё ещё держались за руки, с восхищением наблюдая, как их собственное творение всё больше и больше наполняется жизнью… Сейчас же всё по-другому: нет больше того тепла в её зелёных глазах, нет больше тех уютных посиделок на берегу, когда они, обнявшись, любовались на уходящее за горизонт солнце, уже больше нет и не будет тех пьянящих душу поцелуев, заставляющих сходить с ума от собственной страсти. Нет ничего, что было когда-то так легко и привычно…  — У меня есть для тебя сюрприз, — загадочно прошептала ему на ухо Моргана, незаметно подкрадываясь со спины. Выбившаяся из причёски чёрная прядь мимолётно коснулась щеки, оставляя лёгкий след её прикосновения.  — Какой? — Мерлин немного повернул к ней голову, с удовольствием отмечая на возлюбленной подаренные им вчера серьги. Простые, два золотых кольца с незамысловатыми узорами на них, но приносящие удачу и заговорённые от сглазов. Мерлин ещё не знал, сработают ли новые заговоры, но очень надеялся, что слухи о них не пустые слова.  — Сейчас, — игриво прошептала она, переплетая их руки. Неожиданно для Мерлина, в дверь постучали. Вопросительно посмотрев на Моргану, он получил утвердительный кивок.  — Открой дверь, милый, — волшебница хитро прищурилась, — не стоит заставлять нашего долгожданного гостя ждать. Мерлин растерянно подошёл к двери.  — Гос… — вопрос застыл на его губах, когда он открыл её. С порога на него смотрел уже давно ушедший из их жизни человек. Человек, которого он уже и не надеялся увидеть.  — Артур? — голос Мерлина дрогнул, когда парень, стоящий за распахнутой дверью, весело улыбнулся. Всё такой же молодой и красивый, он весь словно лучился светом. Всё те же светлые, солнечного цвета волосы, всё те же небесно-голубые глаза, всё те же острые черты лица и всё та же добрая, наделяющая его сердце теплом, улыбка. Артур был всё тем же. Такой же сильный и светлый…  — О Боже, Мерлин, выдел бы ты сейчас своё лицо! Знаешь, сейчас ты просто удивительно похож на идиота! «И всё такой же задница!» — слегка недовольно подумал волшебник, смотря на когда-то потерянного друга. Но Артур переступил порог и заключил Мерлина в тёплые, уже такие непривычные для них двоих, объятия.  — Я так скучал по тебе, друг, — и сердце Мерлина дрогнуло, сразу же забыв первое недовольство. Неловко приобняв друга в ответ, он оглянулся на замершую посреди комнаты Моргану. Она ободряюще ему улыбнулась. Девушка знала, что он будет счастлив от этого подарка… Посмотрев на Моргану, он с грустью отметил уставший, но всё такой же жёсткий взгляд её глаз. Она всё ещё не простила. Да и вряд ли когда-нибудь вообще простит. Когда Артур ушёл, она снова вернулась к нему. Они стояли в саду, любуясь яркими светлыми звёздами и Моргана снова трепетно прижималась к нему, чувствуя, как в груди расползается такое знакомое тепло. Он снова здесь. Рядом. Её Мерлин. Такой радостный и счастливый, что на губах сама собой расползалась улыбка.  — Ты рад? — тихо спросила она, слегка подняв голову. Ответ был давно написан на его лице, но ей так хотелось услышать это от него.  — Конечно же, Моргана! Как же может быть иначе?! — Мерлин ещё крепче прижал девушку к себе, словно боясь, что она вот-вот исчезнет. — Только как ты его нашла? Этот вопрос не давал чародею покоя весь вечер. Каждый раз, смотря на Артура, он и представить себе не мог, каких это должно было стоить Моргане усилий, чтобы вернуть мёртвого к жизни. Ему так хотелось узнать о том, как же ей это удалось, но волшебница ограничилась лишь тем, что…  — Это слишком долгая история. Давай я расскажу её утром, — и, не став дожидаться от мага ответа, слегка привстала на носочки и приникла к его губам. Мерлин ответил на поцелуй, даже не задумываясь. Их губы нежно прикасались друг к другу, а руки скользили по телам друг друга. Ненадолго оторвавшись от её губ, Мерлин благодарно прошептал: — Спасибо, — и в этот раз уже сам вовлёк в новый поцелуй её губы. Увлечённые друг другом, маги и не заметили, как на арке над ними распустились прекрасные розовые цветы, лёгкому золотистому сиянию которых могли позавидовать даже звёзды…  — Почему, — его хриплый от таких ещё недавних счастливых воспоминаний голос звучал разбито и устало, — почему ты так поступила, Моргана? Я ведь смог бы найти другое решение. Смог бы… Моргана на это лишь холодно усмехнулась.  — Неужели, — её голос выражал лишь презрение и насмешку, и его сердце очередной раз сковало болью. Сейчас, смотря на неё, он снова увидел ту самую Моргану, с которой боролся не одно столетие. Сильная, холодная, с полным ненависти сердцем она всегда вызывала в нём лишь жалость. Но после смерти Артура он впервые почувствовал к ней ненависть… Она встретила своего брата случайно. Столкнулась с ним возле магазина на улице.  — Моргана? — молодой парень удивлённо замер, а протянутая для помощи рука так и осталась висеть в воздухе. Сначала она не поняла, почему молодой человек назвал её имя, но мгновение… и на её лице проступило узнавание.  — Артур? Смотря на Мерлина сейчас, она очередной раз подумала о том, насколько он жалок. Всё такой же послушный щенок, вечно таскающийся за своим господином. И как она могла любить его? Его? Эту жалкую пародию на величайшего мага тысячелетия? Но она любила и помогла им встретиться. И она до сих пор жалела о своём решении… После того дня они с Артуром стали всё больше проводить времени вместе. Друзья вспоминали о былых временах, всё больше смеялись и глупо шутили. Моргана с замиранием сердца наблюдала за ними двоими и с печалью понимала, что они действительно две половинки. Две стороны одной медали, наконец-таки вновь обретшие друг друга. Она не мешала им, зная, как это нужно Мерлину. Но, смотря на Артура, она чувствовала, как старая ненависть неприятно царапала сердце. Прошло столько лет, но она так и не смогла до конца простить его. А ведь когда-то она любила его! Но эти чувства, и без того слабые, они истёрлись за тысячу лет, в то время, как их с Мерлином последние века только всё больше крепли, навеки связывая их одинокие души. Но вскоре она заметила, что волшебник стал всё больше отдаляться от неё, всё чаще уходить куда-то с Артуром. На её вопросы от только неумело отговаривался, так, что сразу становилось понятно, что это всё ложь. И если бы ещё Артура ему бы провести удалось, то с Морганой такое пройти просто не могло. Она слишком много в жизни врала, чтобы не определить правду от выдумок, коими Мерлин всё время пытался отвлечь её от своих дел. Волшебница всё больше хотела узнать о том, что они замышляют и однажды всё же смогла проследить за своим возлюбленным. Мерлин с Артуром встретились в соседнем городе, в одном из кафе. Они вместе сидели и ели пирожные, причём оба умудрились измазаться в креме. Весело смеясь, они расплатились и вышли из заведения. После они ещё долго гуляли по городу, Мерлин показывал Артуру самые интересные места и они даже прокатились на колесе обозрения. Вместе. Смотря на этих двоих, как они шутливо подтрунивают друг над другом, Моргана впервые почувствовала себя где-то лишней. Двое парней, сидящих в старой голубой кабинке, медленно продвигались всё выше. И вот они замерли на самом верху. Всего мгновение, но оно навсегда запечатлелось в её памяти. Солнце сияло словно огненный нимб над их головами и они обнимались. Крепко, близко, тепло… Словно две половинки чего-то, они наконец соединились в одно. И смотря на нежную, счастливую улыбку Мерлина, которую Моргана с трудом, но всё-таки смогла разглядеть издалека, она впервые почувствовала новый прилив самой настоящей, незамутнённой ненависти. Он был счастлив, и счастлив не с ней! С каждым днём она чувствовала, что всё больше теряет его, Мерлин всё больше отдалялся от неё и она ничего не могла с этим поделать. И виноват был в этом только Артур. Он всегда приносил в её жизнь только беды и всегда забирал тех, кто был ей дорог. Отец давно предпочёл ей его, Гвен влюбилась в принца и тоже осталась с ним, но ещё ни одно предательство так не губило душу, как его… Мерлин был когда-то её другом и единственным, кто знал её секрет. Он попытался помочь ей и она верила ему. И как же сильна была её боль, когда и он её предал… Тогда ей казалось, что она сходит с ума. Сердце болело, всё больше отравляя ненавистью душу и старая, когда-то такая чистая и невинная любовь, превращалась в лютую ненависть, всё сильнее очерняя её когда-то светлое сердце. Тогда ей казалось, что больнее уже просто не может быть… Но как же она ошибалась на этот счёт… Тогда, смотря на этих двоих, она с горечью понимала, что Пендрагон снова забрал её счастье. То, что по праву должно было принадлежать ей. Её Мерлина, с которым она так хотела разделить вечность… Сейчас её мечты казались ей такими глупыми и наивными. Мерлин всё также молчал, недовольно поджав губы. Он не хотел говорить ей грубостей: их и без того уже достаточно было сказано в этом доме. Проводя счастливые дни вместе с Артуром, он далеко не сразу вспомнил, что означало его возвращение… «Он вернётся, когда Альбион будет нуждаться в нём больше всего» — голос Килгарры, такой же чёткий, словно и далёкие полторы тысячи лет назад, звучал эхом у него в голове. Но что же случилось с Альбионом? Что такого могло приключиться, чтобы здесь вдруг понадобился древний король? Мерлин долго думал над этим вопросом, но ответа так и не находил. Впрочем, вскоре всё выяснилось само собой. Они с Морганой вдруг начали чувствовать странную слабость. Было тяжело стоять, а голова просто шла кругом. Они не придавали этому большого значения, так как их редкие эксперименты с магией могли дать какой-нибудь сбой. Но другие знакомые им волшебники тоже заболевали, и в них не было такой силы, как них. Некоторые сваливались в обмороки, а кто-то и вовсе впадал в кому. Мерлин до сих пор помнил малышку Джил, в белой больничной палате. Девочка любила магию земли и та всегда отвечала ей тем же. Но когда, выйдя из комы, малышка попыталась наколдовать цветок, тот так и не появился на её исхудалой ладони. И сколько она не просила, сколько не звала, земля больше не откликалась на мольбы своей дочери. Вскоре и другие волшебники начинали медленно терять свои силы и Мерлин с Морганой тоже удивлённо почувствовали, что их силы тоже со временем становятся немного слабее. Магия умирала. Медленно, но верно, она всё больше сгорала изнутри. По миру начинали происходить цунами, пожары, землетрясения. Люди не понимали, что происходит, и только волшебники начали осознавать горькую правду. Мерлин с Морганой перерыли тысячи книг в поисках решения этой проблемы, даже до конца не уверенные, что её вообще можно решить. Артур был вместе с ними и всячески старался помочь: он заваривал им кофе, убирал книги, которые то и дело сваливались со стола на полки и укладывал колдунов в кровати, когда те засыпали за рабочим столом, иногда убирался и ходил в магазин. Но его друзья всё также медленно угасали, так и не находя решения. Колдунов становилось всё меньше и меньше и только самые сильные всё ещё могли творить чудеса. Но даже им их силы во многом были уже не подвластны. Казалось бы, что может быть хуже? Но судьба порой может очень жестоко играть… Мерлин начал умирать. Быстро, стремительно, с каждым днём он увядал на глазах. Чёрные круги уже никогда не расставались с его глазами, а кожа становилась всё бледнее с каждым днём. Он всё ещё мог двигаться, есть, ходить, но со временем, его начал покидать аппетит, а по ночам он начинал видеть кошмары… Моргана с нескрываемым презрением смотрела на спасённого ей волшебника и не понимала, как он может с ней так поступить? И хотя она и знала ответ на этот вопрос, но принимать его так не хотелось!.. Бледный, чересчур тощий маг устало прислонился к стене. Он тоже не хотел принимать произошедшее, но приходилось, и он ничего не мог с этим поделать… Ему снились самые страшные сны. Он видела смерти… Много смертей. Его друзей, знакомых и чужих людей. Артур всегда был просто наблюдателем. Когда же он просыпался, то всегда чувствовал, как слёзы безостановочно бегут по щекам. Смотря на своих самых близких людей, он всё больше грустнел, видя, как они угасают. И если Моргана ещё как-то держалась, то Мерлин действительно уже практически покидал этот мир. Они не знали, в чём дело, пока однажды не поняли такой очевидный ответ: всё дело в той же магии… Моргана была до сих пор жива, потому что являлась Верховной жрицей, как когда-то Нимуэй и могла ещё так жить веками, но вот у бессмертия Мерлина был совсем другой секрет. Он жил, пока жило волшебство. Он сам был им, его неотделимой частью. И теперь, когда магия умирала, Мерлин просто умирал вместе с ней, как её неотъемлемая часть. Мерлин и Магия всегда были одним целым… Тогда Моргана ещё усерднее принялась искать решение и Артур всегда был с ней рядом. Даже несмотря на её странные холодные взгляды, которые она бросала на него всякий раз, когда он подходил к другу, он не оставлял её. Мерлин тоже упрямо закапывался в книгах, но каждый раз Артур обессиленного возвращал его в постель, а сестра со слезами держала его тощие руки. Он был очень удивлён, когда узнал, что они вместе, но всё же смог это принять. Он был рад, что его друзья наконец-то счастливы. И сейчас он был свидетелем, как это счастье стремительно трещало по швам. Он был готов на всё, чтобы спасти их… И Моргана таки нашла способ, как это остановить… Она не стала говорить об этом Мерлину, потому что знала, как он на это отреагирует. Об этом знали только она и Артур, потому что король был неотъемлемой частью её плана. Моргана нашла причину и та крылась, как это ни странно, — во времени. Оно шло стремительно и неукоснительно, и мир всё больше терял магию, по крупицам она расходовалась, и некому было пополнять мировой резерв. Миру требовалось обновление, уже прошло время кровавых жертв и Старая религия так и не получила новых сил. Основа магии всегда была замешана на крови. Но смерти обычных людей уже было невозможно исправить происходящее. И тогда Моргана поняла, чья именно миру нужна была смерть. Это должен был быть Артур, дитя магии, которое должно было подарить ей новую жизнь. Такова была цена, и король готов был заплатить эту цену. Ему было всё равно на магию, он всегда мог жить без неё. Но Пендрагон просто не мог бессильно наблюдать, как умирает его друг, когда он мог вернуть его к прежней жизни.  — Ты мог умереть, — спустя минуту молчания, начала она. Её голос был всё также ледовит, но в нём уже не было презрения.  — Я бы согласился на смерть, если бы это спасло жизнь Артуру. Моргана недовольно скривила губы.  — Твоя смерть не принесла бы никакой пользы. Ему бы всё равно пришлось умереть… Мерлин не знал, что они затевают, но всё чаще улавливал их странные переглядывания весь день. А вечером, когда Мерлин снова слабой куклой лежал в кровати, Артур присел рядом. Они долго разговаривали, и Мерлин просто не мог не заметить, как печально смотрит на него друг.  — Почему ты говоришь так, будто прощаешься? — Мерлин не может понять этого странно обречённого взгляда таких родных голубых глаз. Артур тогда ему так и не ответил. Он просто пожелал ему спокойной ночи и ушёл в другую комнату. Мерлин лишь уловил отсвет заходящего солнца в его золотистых пшеничных волосах. На душе было тревожно и жутко: он чувствовал, что сегодня произойдёт что-то ужасное. И он не в силах был этому помешать…  — Ты ведь хотела, чтобы он умер? — пытливо спросил он, смотря в её безразличное лицо. Моргана недолго медлит с ответом.  — Хотела. Несколькими минутами позже к нему пришла Моргана. Устало примостившись рядом, она обеспокоенно смотрела на него. Но Мерлин заметил довольный блеск в её глазах и спросил:  — Как успехи? Девушка улыбнулась.  — Я нашла решение. Мерлин неверяще посмотрел на неё.  — Как?  — Долгая история, давай я расскажу тебе утром? Она любила играть в эту игру. Узнав что-то, Моргана всегда тянула весь вечер, заставляя его мучаться в сомнениях и догадках, а утром любовалась его удивлённым лицом, когда он узнавал такой, намного более, чем думал, простой ответ. И хотя Мерлин не понимал, почему она делает это сейчас, он понял: до утра он не добьётся от неё ни слова. Поэтому покорно кивнув, он согласился. До утра не так много времени, а Мерлин всегда умел ждать… Вот только если бы он знал, чего ему может стоить это ожидание… Весь вечер что-то не давало ему покоя: грустный Артур, скрытная Моргана. Что-то тяжело складывалось у него в голову, но тело до боли ломило и его просто приковало к постели. Он мог только беспокойно метаться, видя ожившие кошмары своих прошлых, давно ушедших, лет…  — И ты совсем не жалеешь? — Мерлин вперил в неё внимательный взгляд, надеясь увидеть хоть малейшее изменение на её лице… Напрасно… Его не было так же, как и тогда. Непоколебимость и решимость, словно не снимаемая маска, застыли на её прекрасном лице. Утром Мерлин с удивлением обнаружил, что всё стало по-другому. Он с лёгкостью смог встать с кровати, а былая магия снова доступна ему во всём объёме. Но изменилось не только это: воздух тоже стал другим. Каким-то более чистым, новым? Выйдя на кухню, он обнаружил Моргану, которая устало сидела в кресле и попивала вино. Кровавые капли, случайно пролитые ею, застыли в воздухе, так и не падая на её белое платье. Волосы девушки были растрёпанны и небрежно разложены на плечах. Глаза были грустными и пустыми, но стоило ей увидеть его, как на лице Морганы появилась слабая улыбка.  — Всё закончилось? Моргана сразу же перестала улыбаться.  — Да. Мерлин облегчённо вздохнул. Бросив взгляд на ещё с вечера заправленный диван, он очень удивился, не обнаружив там…  — А где Артур? — тревога, исчезнувшая под утро, снова овладела им. Моргана не спешила отвечать, но под его напором сдалась и рассказала. Рассказала то, что должна была рассказать ещё очень давно… И только слушая её, Мерлин понял, что багряная капля на белоснежном рукаве её платья вовсе не таки упавший брызг вина, а капля крови. Крови убитого ею друга… Мерлин до сих пор помнил это разрывающее ощущение потери. Но он никогда и не думал, что сможет испытать его снова. Это ни с чем несравнимая боль. Она оглушает, отупляет сознание. Мерлин был в беспросветном отчаянии. Когда Моргана закончила рассказ, на вид он казался всё также абсолютно спокойным и только его глаза выдавали всю его боль. Мерлин просто пошёл к двери, а когда она его окликнула, обернувшись, лишь бросил на неё безразличный взгляд и вышел, так и не закрыв двери. Взглянув невидящим от слёз взглядом на море, он призвал всю свою магию и исчез, появившись в жаркой безлюдной пустыне. Весь его спокойный вид опал. И вот тогда там началась самая настоящая буря… Он снова молчал. Сил обвинять уже не осталось. В последний раз посмотрев на неё, он лишь бросил:  — Я ненавижу тебя, Моргана Пендрагон, — и точно так же, как и сутки назад, пошёл к двери. Только в этот раз он уже знал, что больше никогда сюда не вернётся. Он так старался внушить себе, что это всё ненависть. Что это вовсе не агония его умирающей любви.  — Я тоже тебя ненавижу, Эмрис, — почти забытое имя резануло слух намного сильнее всех её предыдущих слов. Ещё раз взглянув на неё, он натолкнулся на холодный убивающий душу взгляд. Выйдя за дверь, он исчез, так и не сказав ни слова. И тогда маска Морганы слетела. Ещё мгновение назад холод на её лице сменило отчаяние. Ноги девушки подкосило и ей сразу же пришлось опереться о стену. Глаза заполнили предательские слёзы и она, не удержавшись, обессилено осела на пол. Когда Моргана смотрела, как он уходит, на его худые сутулые от тяжкой ноши плечи, на беспорядочные тёмные вихры, которые кто-то по ошибке назвал волосами, она поняла, что вместе с ним из её жизни уходит и вся любовь. Её враг, с которым она боролась не меньше тысячи лет. Тот, которому спустя столь долгое время непримиримой вражды, она отдала своё сердце, просто ушёл, забрав всё то тепло, которое дарил ей на протяжении стольких лет. Ей так хотелось побежать за ним, вернуть, попросить прощения…. Но она Пендрагон и не перед кем не будет вставать на колени. И как бы ей не хотелось быть с ним, она никогда не сделает к нему первый шаг. Гордость не позволит ей снова терпеть унижение. Но боль разъедала, давила, дурманила рассудок и магия должна была вот-вот выйти из-под контроля. Глаза уже давно горели золотом, и вот, стёкла с треском вылетели из окон, кристальными брызгами высыпавшись наружу. Ей казалось, что ещё немного и дом просто пойдёт трещинами, всё быстрее разрушая стены, тонкой сеткой оплетая их, как сейчас обвивает лоза, которая сразу же сделается жухлой и от выходящего из дома огня пеплом развеется по ветру. И Моргана чувствовала, что если она сейчас не возьмёт себя в руки, то так всё и будет. Но этого сделать она не могла. Эмоции давили, вытесняя всякий здравый смысл, и ей пришлось выйти. Усиленный магией ветер жёстко хлестал щёки, а вороные чёрные волосы, словно плети, развивались на ветру. В этом не было ничего нежного и прекрасного, Моргана снова была ведьмой, тёмной повелительницей стихий. Синее платье хорошо облегало тело и её тёмный силуэт казался частью потемневшего моря. Голубое небо затянуло серыми тучами, а волны начали ещё сильнее заходить в берег. Но ей было всё равно. Девушка знала, что всё должно выйти наружу, и она выпускала всё то, что накопилось в ней. Волны становились всё выше, создавая высокие гребни, которые вскоре были так высоки, что могли накрыть с головой небольшой город. Тёмные и могучие, они пугали своей необычайной мощью. Закружился водоворот и Моргана, не задумываясь, вошла в воду. Она стояла в самом центре и кричала. Крик, полный отчаяния разнёсся над водой. «И ты совсем не жалеешь?» — в голове до сих пор звучит этот жестокий вопрос. Его голос так холоден, но глаза выражают надежду. Она могла бы согласиться, могла бы солгать, но…  — Если я умру, Моргана, то прошу, не запоминай меня таким. Помни меня прежним. Девушка непонимающе смотрит на него.  — Не говори так…  — Нет, Моргана, — перебил он, заглянув ей в глаза, — Я могу умереть, и ты это знаешь! И глупо отрицать очевидное. Я чувствую, как за мною уже стоит смерть. Возможно, Каэлих сама заберёт мою душу. У нас с ней свои счёты, но это не важно. Милая, просто помни, что я тебя люблю. Моё сердце всегда будет принадлежать только тебе. Никогда не сомневайся в этом. Моргана натянуто ему улыбнулась и обняла. А потом они сидели вместе и пили сваренный Артуром какао и она украдкой разглядывала его. Тёмные круги под глазами и бледные кисти рук. Голубые глаза такие уставшие от жизни, словно уже вот-вот готовые уйти на покой. Обычная белая майка не скрывала слишком худые плечи и без того никогда не отличающиеся широтой. И каждый раз, когда она к нему прикасалась, девушка видела, как нервно вздрагивало его тело. При каждом прикосновении он чувствовал боль, а она… Она не жалела… И пускай он ушёл, пускай никогда от него ей не будет прощения. Но зато Мерлин всё ещё жив. Он ходит, дышит… живёт! И пускай в этой жизни уже не будет её, этой смерти бы она сама себе не простила. Сейчас он ушёл и, наверное, совсем не страдает… Волны становились всё выше и выше, грозясь снести всё вокруг. Она вздымала синее море, даже не ведая, что где-то в пустыне, один волшебник также тревожил песок…