you got me hooked (up on that feeling)

Фишка вечеринок в школе Чонгука заключается в том, что у них практически всегда бывает тематика. Иногда он может это вытерпеть, а иногда нет. В других случаях, дело скорее в его друзьях, чем в самой теме. Хорошо, зачеркните это, во всем всегда виноваты его друзья. Чонгуку нравятся вечеринки, не поймите неправильно — дело в костюмах, которые его заставляют надевать. В прошлом году темой были мультики. И вся их группа решила пойти в костюмах My Little Pony, и Чонгук был готов прыгнуть со скалы в своей пижамке Твайлайт Спаркл. За год до этого были мемы. Все семеро оделись в Маппетов, и он был Кермитом. Этот год такой же, так что Чонгук уже чует пиздец. В этом году темой стали супергерои и злодеи. Все его хены хотят пойти в костюмах из «Отряда Самоубийц». И в этом году они нацелены получить приз. Это не было бы такой большой проблемой, достанься ему костюм Дэдшота или Эль Диабло — что угодно, но не чертова Харли Квинн. Но нет. Ему просто обязана была достаться Харли, потому что его ублюдочный парень Тэхен будет Джокером. Его ублюдочный лучший друг Чимин будет Дэдшотом и так далее, пока единственным нормальным персонажем не останется Харли, блять, Квинн, и Чонгуку не остается ничего, кроме как смириться со своей участью. А еще потому, что его ублюдочный парень Тэхен буквально молил его пойти в этом костюме, ведь «тогда мы будем сочетаться, детка!», и Чонгук просто ненавидит то, как на него действует обиженная моська Тэхена. Он идиот, реально. И почему за столько лет у него еще не выработался иммунитет на это? Другая проблема заключается в том, что его хены нацелены на победу. И еще в том, что Чонгук ненавидит делать все через задницу. Так что, следуя своей логике, он уже знает, как будет ненавидеть себя во время вечеринки. Уже третий год он будет умирать от стыда из-за собственного костюма…только вот в этом году по большей части из-за того, что это слишком чертовски пошло. — Оу, Гук, не стоит злиться из-за этого. Готов поспорить, твоя задница и бедра будут смотреться просто потрясающе в этих коротких шортах и колготках! Фыркнув, Чонгук возвращает свое внимание на открытые на его компьютере фотографии Харли Квинн, не забыв при этом ущипнуть своего парня за нос в отместку. — Заткнись. Просто заткнись, боже. Я больше не могу тебе верить. Его злость только усиливается, когда Тэхен наваливается на него всем телом, стараясь сладкими разговорчиками заставить угрюмого Чонгука исчезнуть. — Да ладно тебе, Гукки, будет весело. Мы будем подходить друг другу. Ты же мой маленький кролик? Без лишних слов Чонгук заезжает кулаком ему по голове. ☠ Поскольку до вечеринки осталось всего две недели, Чонгуку стоит поторопиться, чтобы закончить свой костюм и при этом заставить его выглядеть убийственно. Даже несмотря на то, что он ненавидит это, Чонгук не собирается сделать все через задницу. Он копирует весь чертов аутфит. Каждую пропорцию. Он даже заказал копию ботинок на каблуках, которые были на Харли в фильме! Если они не победят, Чонгук просто закричит. Он будет ходить с буквально голой задницей, в сетчатых колготках и даже наденет каблуки. Лучше им победить и, что важнее, лучше его хенам подойти ко всему этому серьезно. Чонгук даже следит за тем, как Тэхен работает над своим костюмом, всегда становясь излишне чопорным, когда дело касается предстоящей вечеринки. — Лучше тебе учесть каждую деталь, Ким Тэхен. В противном случае я буквально сдеру с тебя кожу этой битой, — младший машет битой, которую тщательно разрисовывал последние пару часов, пока Тэхен печатает для них временные татуировки. — Так ты хочешь сказать, чтобы я сбрил брови, Гук-а? — Чонгук задумывается об этом даже. Тэхен без бровей. Он засовывает палец в рот, имитирую тошноту. — Так я и думал. — Хорошо, тогда каждую деталь, кроме бровей, хорошо? — Понял, босс-малыш. — Иди в задницу! — Не могу, слишком занят костюмом. ☠ О боже. Она сегодня. Вечеринка уже сегодня, и Чонгук, кажется, готов откинуться. Уже законченный костюм аккуратно уложен на кровать, но он не может заставить себя надеть его. Чонгук даже покрасился в блонд и использовал временную краску для волос, чтобы сделать кончики розовыми и голубыми. Макияж уже готов и даже все татуировки. Он даже выгнал Тэхена из их общей комнаты и все еще не может заставить себя надеть костюм. — Ох, твою мать…какого черта у меня такие друзья? — Чонгук стоит посреди своей комнаты в одном только утягивающем белье (шорты оказались настолько тугими, что если бы он не спрятал свой член как можно лучше, то получил бы лягушачьи глазки), пытаясь заставить себя настроиться на то, чтобы надеть костюм, на который он потратил столько времени и сил. — Твою мать, — бурчит Чонгук, прежде чем наконец сделать шаг назад, хватая сетчатые колготки. В конце концов это не слишком непривычно для него. Что? У них с Тэхеном здоровый регулярный секс. Это не первый раз, когда он надевает колготки, однако впервые Чонгук собирается выйти в этом на люди. Сглотнув, он берет шорты, начиная медленно натягивать их на себя. Они жутко узкие и практически ничего не скрывают. Чонгук разворачивается, чтобы взглянуть на свою задницу в зеркале. Черт, он может буквально видеть складку, где бедро переходит в ягодицы. — Блять, какого черта, — недовольно бурчит Чонгук, быстро натягивая на себя футболку с надписью «Daddy's Little Monster». По его мнению, он выглядит как среднестатистическая шлюха на Хэллоуин. — Готов поспорить, Тэхен все это спланировал и договорился с хенами. Боже, ненавижу его, — продолжает ворчать про себя Чонгук, натягивая остальные элементы костюма: браслеты «YES-SIR», ошейник «PUDDING», буквально ненужный, поскольку шорты и так размером с нижнее белье, пояс и сине-красный бомбер. Чонгук еще пару раз осматривает себя со всех углов. Так он еще больше походит на шлюху. Или на одетого в главные цвета БДСМ сабмиссива. Или, ну, оба. Кем, технически, и является Харли Квинн — странно озабоченная психопатка с Дэдди-кинком…в фильме. Чонгук любит Харли из комиксов. Она перекрывает все остальное. А теперь. Ботинки. Нужно надеть их, и он готов. — Хорошо, Чонгук, ты справишься. Ты можешь нести за раз три стула и очистить ананас голыми руками. Каблуки это пустяк. Он справится, выиграет этот чертов приз и продолжит спокойно жить. Каблуки будто смотрят на него с вызовом. Чонгук знает, что сможет ходить в них. Он одолжил у Тэхена каблуки и специально практиковался для этого. Это был слегка болезненный и изнурительный опыт, включающий в себя огромное количество держаний за руки — Тэхен назвал это потрясающим упражнением для укрепления доверия в отношениях. Чонгук назвал это адом похлеще занятий спортом. Настало время встретиться со своими демонами. Чонгук делает глубокий вдох и садится на край кровати, поочередно натягивая ботинки и аккуратно завязывая шнурки. Сделано. О боже. Он полностью одет, твою мать… — Гук! Ты торчишь там уже час! Если мы не выйдем в пять, то опоздаем! — Тэхен фыркает, барабаня кулаком по двери, — Чон Чонгук! Вздохнув, младший встает на слегка трясущихся ногах, еще не совсем привыкнув. Он еще раз осматривает себя в зеркале. В конце концов каблуки заставляют его задницу выглядеть просто потрясающе. — Открой дверь, или я вломлюсь лично. Мне плевать, если я вывихну плечо! — Чонгук раздраженно вздыхает, закатывая глаза. — Боже, успокойся, я выхожу. Тэхену кажется, проходит целая вечность, пока дверь наконец не открывается. Первой на его глаза попадается нога, и он бесстыдно рассматривает бедра своего парня, чуть ли не слюнями истекая. — Я знал, что ты будешь выглядеть отлично, детка. Чонгук делает ошибку, когда, пройдя мимо Тэхена, наклоняется за своей битой, в этот же момент получая смачный шлепок по заднице и напоминающий реального Джокера смех. — Твоя задница выглядит просто охуенно. Я почти не хочу отпускать тебя на вечеринку в этом. Только папочка может видеть тебя в таком виде, верно? Недовольно бурча, Чонгук слепо машет битой в сторону Тэхена в ленивой попытке попасть в него. — О боже, заткнись, — заметив, что вся нервозность по поводу костюма, медленно рассеивается, Чонгук пользуется возможностью, чтобы осмотреть своего парня. Как и он сам, Тэхен покрасил волосы для этой роли. Зеленые пряди уложены слегка набок, открывая лоб. Чонгук сдерживает порыв поцеловать его. Зеленые линзы смотрятся слегка непривычно, но персонаж есть персонаж. Фиолетовая шелковая рубашка расстегнута на пару верхних пуговиц, открывая вид на крепкую грудь (каким-то образом Чонгуку удалось заставить старшего заниматься) и выразительные ключицы. Татуировки и кожаные подтяжки делают его уже и без того сексуального парня еще горячее. — Хорошо. Ты не расслабился, хотя твой костюм и был легче. — Мы встречаемся уже столько лет, а ты все еще цундере, вау. Мог бы просто сказать, что я горяч, знаешь? — Заткнись. Мы опаздываем. Чонгук поспешно покидает их квартиру, преднамеренно виляя бедрами в ритм стука каблуков. Отлично. Теперь он понимает, что имел в виду Тэхен, когда говорил, что каблуки заставляют тебя чувствовать власть. Чонгук чувствует себя чертовым боссом в них. Сзади Тэхен с обреченным стоном следует за ним, специально двигаясь чуть медленнее, чтобы подольше полюбоваться крепкими бедрами. Сетчатые колготки доходят ему чуть выше шорт, но не достают до футболки, подчеркивая тонкую талию, за которую Тэхен так любит держать его, и черт, задница Чонгука в этих шортах выглядит просто потрясающе. — Хватит пялиться, Тэ. Мы опоздаем, — Чонгук ухмыляется высокомерно, пользуясь тем, что они сейчас вдвоем. Даже если ему и не нравится костюм, он прекрасно знает, что выглядит в нем чертовски сексуально. Плюс, он может буквально чувствовать на себе взгляд Тэхена, а если точнее, он чувствует, как Тэхен бесстыдно осматривает его ниже талии. — Точно. Вечеринка. Все понял. ☠ Они еле успевают прийти вовремя, и к этому времени несколько команд уже успевают выйти на сцену, чтобы показать свои костюмы. Понадобилось некоторое время, чтобы все были в сборе и, к счастью, Сокджин додумался записать их чуть позднее, что дало возможность подправить какие-то мелкие детали. — Я думал, Тэхен не сможет контролировать свой член и трахнет тебя прямо на капоте твоей машины, — фыркнув, произносит Юнги. Тэхен возмущенно сопит, собираясь что-то сказать, но оказывается прерван своим парнем. — Думаю, он был в шаге от того, чтобы сделать это. Оскорбленный, Тэхен обвивает руку вокруг талии Чонгука, прижимая к себе в качестве предупреждения. — Говоришь так, будто я собирался наброситься на тебя. Чонгук откидывает голову назад, заливисто смеясь. Когда он наконец успокаивается, то оглядывает Тэхена краем глаза, игриво ухмыляясь. — Оу. А разве это не так? — Хорошо, вы двое. Нам скоро выходить. Никакого секса перед моим салатом, — протестующе тянет Сокджин, чем только сильнее заставляет всех остальных смеяться. — Конечно, Капитан Бумеранг. Нет нужды быть таким злюкой. — Заткнитесь все. Нам уже пора. — Хорошо, Убийца Крок. — Вы все идиоты, ради всего святого… — Не будь занудой, Дэдшот. ☠ Шутки в сторону, они действительно побеждают в конкурсе на лучшие групповые костюмы. Они получают целый мешок быстрорастворимой лапши и энергетиков — самое то для жуткой учебной недели — и даже сто десять вон, которые они могут поделить между собой или отложить для запланированной поездки всем вместе летом. Это не много, но настроение все равно поднимает, и вся группа благодарно вздыхает, потому что все их усилия были не напрасны. — Теперь все кончено…пошли потанцуем, Гукки! — в контрасте со своим костюмом Тэхен говорит это так невинно и мило, но это же Тэхен, и Чонгук уверен, что все это закончится не так уж и невинно. Ну серьезно. Ни одни грязные танцы еще не заканчивались невинно. У него уже начинают побаливать ноги после всей этой ходьбы на каблуках, но он все равно идет на танцпол вместе с Тэхеном. Несмотря на то, что он уже давно снял свой бомбер, тут все еще ужасно жарко. Прижимающиеся к ним потные тела и выпитые ранее две бутылки пива заставляют голову закружиться. — Но Тэ, у меня уже ноги болят, — хнычет Чонгук, но старший пропускает это мимо ушей. — Не будь такой принцессой! Мы не долго. Какой смысл прийти на вечеринку и не танцевать? Тэхен увлеченно тащит его в глубь толпы, имея точно другие намерения, кроме простых танцев. И они оба это знают. Когда они оказываются в центре, старший прижимается к Чонгуку со спины, опуская ладони тому на бедра в настолько естественном жесте, будто именно там им и место. — Ты слишком любишь экспериментировать, — шепчет Чонгук, откидывая голову ему на плечо. Однако его слова звучат совсем не раздраженно. — Не делай вид, будто ты не за, детка, — они быстро впадают в нужный ритм, двигаясь в унисон друг с другом. Тэхен подается бедрами вперед, направляя ладонями движения друг друга, будто два недостающих кусочка пазла. Оба слишком хорошо знают тела друг друга, как и слабые места. Обоим слишком легко удается соблазнить друг друга. От прижимающихся друг к другу горячих тел и чувственной музыки невозможно не возбудиться. Откровенный костюм Чонгука тоже не помогает. — Уже так возбужден для меня, Пуддинг? — Тэхен низко рычит, сильно прижимаясь к Чонгуку, чтобы тот мог в полной мере ощутить, как сводит его с ума. — Почему ты так уверен, что это мой член, милый? — тихо шепчет старший, принимаясь покрывать мокрыми поцелуями и укусами не помеченную — пока что — шею своего парня. Зная себя, он всегда рад украсить кожу Чонгука красным и фиолетовым, как свое личное полотно. Чонгук и сам по себе уже произведение искусства, но ему нравится думать, что с его метками младший становится только прекраснее. Чонгук усмехается, рвано выдыхая. — Я знаю, это не пистолет, ведь пистолет папочки намного меньше, — с усмешкой отвечает Чонгук, ликуя, когда слышит низкий стон над ухом. Они практически трутся друг о друга прямо на танцполе, и будь на них чуть меньше одежды, потрахались бы уже тут. Его парень определенно слишком много болтает, но черт, Тэхен соврет, если скажет, что его это не возбуждает. Чонгук знает все его слабые места, и это взаимно. И это одна из причин, почему все эти годы они умудряются сохранять свои отношения. Многие сказали бы, что все это из-за возраста и гормонов, но Тэхену хочется думать, что они просто слишком хорошо знают друг друга. — Разве ты не очаровашка, сладкий? — он практически рычит эти слова Чонгуку в ухо, сжимая его бедра до синяков. Тэхен продолжает тереться возбуждением об упругие ягодицы младшего, обдавая его шею горячим дыханием. От жуткой жары и пота у обоих уже, наверное, смазался весь макияж, но другой, более приятный жар медленно распространяется по их телам с каждой новой секундой. Тэхен одной рукой притягивает младшего за ошейник для поцелуя, а вторую опускает на заметное сквозь узкие шорты возбуждение своего парня. Чонгук стонет в поцелуй, подаваясь бедрами назад, как будто хочет почувствовать член старшего даже сквозь два слоя одежды. — Хочешь уйти отсюда, Гукки? — Да, черт возьми…хочу тебя, Тэ. Пара пробирается сквозь толпу потных тел, даже не удосужившись предупредить друзей о своем уходе, хотя оба знают, что этого и не нужно. Любой, у кого есть глаза, уже давно бы заметил, что эти двое собираются потрахаться. Как всегда. К счастью, вечеринку проводили в каком-то отеле, так что Тэхену требуется лишь забежать в лифт вместе с Чонгуком и поехать на девятый этаж. Старший запускает руку в карман, выуживая ключ-карту. Стоп, что. — Как ты достал ее, — растерянно спрашивает Чонгук, получая в ответ смешок. — Ты правда думал, что я ушел в туалет на больше, чем полчаса? — слышится писк, оповещающий, что они приехали, и Тэхен снова смеется, что из-за его макияжа кажется больше сумасшедшим, чем милым, но Чонгук почему-то все еще находит это привлекательным. Однажды Тэхену пришлось играть психопата для группового мини-фильма «Семь Смертных Грехов», и Чонгук ненавидел себя за то, что считал его сексуальным даже в таком образе. Это же чувство вернулось с большей силой, особенно когда Тэхен играет Джокера. Это чертовски нечестно. Больше всего в этот момент Чонгуку хочется пометить зубами дразняюще выглядывающий из-под рубашки участок кожи. Оба особо не разговаривают, пока Тэ тянет Чонгука за собой через коридор. Младший морщится болезненно из-за жутких ботинок, от которых у него ноги начинают гудеть от боли. Тэхен криво пытается попасть ключ-картой по двери и ругается себе под нос, возясь до тех пор, пока дверь наконец не открывается, впуская их внутрь. Чонгук осматривает комнату, чувствуя внезапный порыв засмеяться. Она вся обустроена в темных тонах, как раз для их персонажей. — Ты удивительным образом вписываешься в обстановку, Тэ, — старший на его слова выдает широкую улыбку, что из-за мейка выглядит сумасшедшей. — Но ты все равно будешь жить для меня, верно, Гукки? Я хочу тебя всего себе…ты полностью мой, верно? Только хена? — Тэхен медленно подходит к младшему, и стук его обуви о пол делает все его движения более драматичными. Они играли в ролевые игры много раз — учитель-ученик, доктор-пациент, тот раз, когда на хэллоуин они были ангелом и демоном — так что, в этом нет ничего нового. Чонгук хорошо знаком с актерскими навыками Тэхена. Чонгук непроизвольно сглатывает, когда старший подходит слишком близко. Благодаря каблукам он имеет возможность возвышаться над Тэхеном на пару сантиметров, но даже так чувствует себя безумно маленьким под взглядом старшего. Несмотря на макияж глаз и линзы, возбужденный взгляд Тэхена остается прежним. Черт, да все это даже усиливает ту устрашающую ауру, что бывает у Тэхена в постели. Пара не останавливается, пока Чонгук не врезается поясницей в край стола. Они прижимаются телами, ощущая возбуждения друг друга сквозь ткань. Чонгук знает, что ему не потребуется много времени, чтобы полностью возбудиться — не когда Тэхен выглядит так. — Я задал тебе вопрос, куколка, — напевает Тэхен, но в его голосе звучит практически незаметный, но не менее значительный рык. Однако он все еще улыбается. Это заставляет Тэхена выглядеть сошедшим с ума и по-странному привлекательным. Чонгук уже и без того возбужден, но накапливающийся жар внизу живота от одного только вида Тэхена делает только хуже. — Д-да. Я твой. — М? Что ты сказал? — Я твой, Папочка. Ухмыльнувшись, Тэхен проводит ладонью по осветленным волосам младшего, нежно и ласково, опуская руку на его щеку. Он крепко сжимает челюсть Чонгука, заставляя смотреть на себя. — Хороший мальчик. А теперь встань на колени, хорошо? Ты знаешь, как я люблю, куколка. Чонгук с радостью подчиняется. В конце концов, от всей этой ситуации он еле держался на ногах. Сетчатые колготки неприятно врезаются в колени, но Чонгук не обращает на это внимания, проводя носом по ширинке старшего. Он поднимает на Тэхена взгляд, прекрасно зная, как на того это действует. Есть что-то в его невинном взгляде, что заставляет старшего буквально с ума сходить. В ответ на свои действия он получает практически неслышный вздох, но за все время их отношений Чонгук научился замечать самую малейшую реакцию Тэхена. Не прерывая зрительного контакта, он расстегивает штаны на старшем, но из-за кобуры не может спустить их, так что он высвобождает возбуждение Тэхена из нижнего белья, достаточно, чтобы иметь к нему доступ. Член Тэхена ощущается таким горячим и большим в его ладони, что у Чонгука во рту слюна набирается от желания почувствовать его. — Давай, Гук. Будь хорошим мальчиком, — рычит Тэхен, запуская пальцы в волосы младшего, чтобы позже иметь возможность оттягивать их, когда посчитает нужным. Очевидно, что старший собирается сделать так, чтобы макияж на миленьком личике его парня смазался уже из-за слез. А Чонгук с радостью готов поддаться. Он почти любовно трется щекой о возбужденный орган в своей ладони, совершенно наплевав на то, что естественная смазка явно только сильнее портит его макияж. Он мажет красной помадой по члену Тэхена, оставляя на нем беспорядочные поцелуи. Почувствовав, как старший слабо оттягивает его волосы, Чонгук, прекрасно зная, что это значит, обхватывает своими кукольными губками головку, расслабляет горло и движется вперед, пока не утыкается носом в кожаный материал кобуры. Даже после бесчисленных раз член Тэхена у него во рту всегда заставляет Чонгука прослезиться. У него даже нет рвотного рефлекса, однако с таким, как Тэхен это мало чем поможет. Тэхен опускает взгляд вниз, не сдерживая стона, и натягивает на губы ухмылку, усмехнувшись. Чонгук всегда выглядит потрясающе, когда принимает его член — неважно, где. — Такой хороший мальчик, — снисходительно тянет Тэхен. Он всегда считал себя слегка ненормальным, может, потому, что ему слишком нравилось видеть слезы Чонгука. И хотя слез пока нет, но милые оленьи глаза младшего уже начинают слегка поблескивать. — Принимаешь мой член так хорошо, детка, — Тэхен опускает руку чуть ниже, нажимая пальцем на горло младшего, — я собираюсь выебать твой рот, сладкий. Пока ты не будешь в состоянии даже кричать, прося меня остановиться. Это должно бы беспокоить Чонгука, он это знает, но он доверяет Тэхену. Он знает, что старший никогда в жизни намеренно не причинит ему боли и, зная по собственному опыту, Тэхен всегда внимательно следит за его реакцией. Они должны бы поговорить об этом сначала, но Чонгук и сам знает свои возможности. Он справится с этим. Как бы сильно Чонгуку ни нравилось быть усыпанным лаской и нежностью, он никогда не был против грубости. Мысль о том, что после этого он не сможет и слова нормально сказать, заставляет его буквально течь в своих узких шортах. Тэхен времени не теряет. Длинные пальцы крепче сжимают волосы Чонгука, держа его на месте. Сначала он медленно отстраняется, тихо простонав от того, как младший, подобно котенку, коротко лижет чувствительную головку. Затем он резко подается бедрами вперед, наблюдая практически безумными глазами, как Чонгук давится. Младший выглядит так прелестно, что он ничего не может с собой поделать. В любом случае, Тэхен и не собирался быть сегодня нежным. Для него это только в плюс, что его несдержанность можно счесть за грубое и наплевательское отношение Джокера. — Ты такой красивый даже с моим членом во рту. Моя милая маленькая детка, — хрипло выдыхает Тэхен, продолжая толкаться в рот младшего. С каждым толчком он притягивает Чонгука за волосы вперед, заставляя брать глубже. Даже когда младший случайно царапает его зубами, Тэхена это только сильнее заводит. У Чонгука челюсть неприятно ноет и слюна вперемешку со спермой стекает по подбородку, а в уголках глаз скапливаются слезы, ведь как бы хорошо он не натренировал свой рвотный рефлекс, сложно сдерживаться, когда даже простые вдохи и выдохи даются с трудом. Слезы угрожают вот-вот скатиться по щекам, и Чонгук осмеливается поднять взгляд, тут же встречаясь с потемневшими глазами старшего. Он не сдерживается, невольно застонав от одного только взгляда Тэхена. — Хороший мальчик, Гукки, такой хороший, всегда делаешь, что я скажу, — и снова эта улыбка, высокомерная и такая чертовски дерзкая. Это лишний раз напоминает Чонгуку, кто командует всем процессом. Хотя ему это даже не нужно — не когда Тэхен держит его голову на месте, замерев. Ему требуется столько усилий, чтобы не расплакаться. Чонгук снова прижимается носом к кобуре, чувствуя прижимающуюся к задней стенке горла головку старшего. Мышцы непроизвольно сжимаются. Дышать становится немного сложнее, и Чонгук чувствует легкое головокружение. Он уверен, что выглядит в этот момент полностью заебанным. Того, как он давится от возбуждения старшего, уже достаточно. Тэхен знает пределы младшего. Это единственное, что удерживает его от паники. В ту секунду, когда терпеть становится практически невыносимо, он оказывается грубо оттянут за волосы, хрипло простонав. Хватка в волосах не слабеет, и Тэхен продолжает тянуть младшего, пока тот не встает. И он наконец видит долгожданные слезы на прелестном личике. Тэхен слегка склоняет голову вбок, наблюдая за тем, как слезы размазывают подводку на глазах Чонгука еще сильнее. Усмехнувшись, он наконец отпускает волосы младшего, мягко стирая скатившуюся по щеке слезу. — Моя маленькая прелестная детка, — Тэхен низко рычит спустя секунду, и это ударяет по нему, словно хлыстом. Прежняя неискренняя мягкость пропадает, и Чонгука резко разворачивают, вдавливая в край стола. Сильные ладони нагибают его над столом, держа в таком положении — не то чтобы Чонгук собирался двигаться. Тэхен знает, что младший на данный момент находится в довольно покорном настроении. Если бы он собирался дерзить, это показалось бы с самого начала. Так что Тэхен с уверенностью отпускает его. Чонгук не движется с места, если не считать нетерпеливого ерзания. — Эти шортики совсем ничего не скрывают. Я так ревную, когда все эти люди смотрят на то, что принадлежит мне. Нежного Тэхена и след простыл. Он грубо стаскивает с Чонгука короткие шорты и еще грубее разрывает на нем колготки вместе с нижним бельем, чтобы открыть себе доступ на прелестный розоватый вход своей детки. Даже сейчас Тэхена поражает то, как нечто настолько маленькое и аккуратное может принять в себя его член настолько идеально. Тэхен резко выдыхает, опускаясь на колени и аккуратно проведя большим пальцем по сжавшемуся колечку мышц. — Твоя дырочка такая прелестная, Гукки. Заставляет меня еще сильнее хотеть разрушить ее, — дрожь, которую он получает от Чонгука в ответ на свои слова, заставляет Тэхена буквально ликовать. Чонгук всегда такой отзывчивый, и это всегда было одной из самых милых вещей для Тэхена. Старший использует два больших пальца, чтобы слегка раздвинуть сжатые мышцы, невольно улыбнувшись. Его детка всегда подготавливается для него. Даже несмотря на то, что Тэхен часто дразнит младшего за то, что тот является «высококачественным пассивом», это не значит, что ему это не нравится. Ему безумно нравится то, как Чонгук всегда держит себя чистым и даже полностью выбритым для него, ведь это значит, что Тэхен может делать это всегда, когда захочет. Он охотно проводит языком по розоватому колечку мышц, смазывая слюной до тех пор, пока то не начинает прелестно проблескивать. Чонгук не сдерживает предательской дрожи — слишком уж сильно он любит, когда Тэхен вылизывает его. Старший слишком хорошо управляется со своим языком, всегда безошибочно заставляя его несдержанно стонать. И, может быть, очень может быть…это также является причиной, почему Чонгук всегда уделяет столько времени тому, чтобы почистить себя. Это определенно стоит всех его усилий. Убедившись, что младший смазан достаточно, Тэхен дразняще толкается языком в поблескивающий от слюны вход своего парня и тут же отстраняется, улыбаясь тому, как Чонгук еле сдерживает скулеж. Он обхватывает губами нежную кожу, слегка засасывая, прежде чем наконец толкнуться языком внутрь. Практически сразу Тэхен стонет так, будто задница Чонгука — самое вкусное, что он когда-либо пробовал. Он водит языком по коже, будто не может никак насытиться, и буквально вжимается лицом и мягкие половинки. — Черт, какой же ты вкусный. Я мог бы вылизывать тебя часами, детка, — хрипит Тэхен, отстраняясь лишь для того, чтобы дать Чонгуку знать, как сильно он любит его зад. Однако он быстро возвращается к своему занятию. Он прикрывает глаза, полностью отдаваясь ощущениям, ведь не только для Чонгука такие моменты являются одними из любимых. Тэхен движется плавно и полностью контролирует процесс, толкаясь языком в уже раскрасневшийся вход. От его действий Чонгук слабо всхлипывает, прикрывая глаза и опуская голову на сложенные руки. Тэхен, как и всегда, делает все, чтобы заставить его чувствовать себя таким мокрым. Чонгук старается сдерживать свои стоны, чтобы иметь возможность слышать пошлое хлюпанье. Ему безумно нравится то, как грязно это звучит, не имеет значения, трахает ли Тэхен его со слишком большим количеством смазки, вылизывает или отсасывает. У Чонгука начинают подрагивать бедра, и он более не сдерживает хриплых стонов и всхлипов. — Т-Тэхен, — он тянется руками назад, разводя ягодицы в стороны, и выгибает спину в попытке сильнее прижаться к Тэхену. Старший подавляет порыв умиленно запищать. Его детка всегда так старается получить больше, и это просто до безумия мило. Он склоняется еще ближе, когда Чонгук подается бедрами назад, зная, что это способ младшего просить глубже. Тэхен с радостью готов поддаться, продолжая охотно вылизывать его, двигая языком в том темпе, что, он знает, сводит Чонгука с ума. Тэхен не сдерживается, обильно смазывая и без того уже влажное колечко мышц слюной, зная, что им обоим нравится, когда мокро. Всхлипнув, Чонгук впивается ногтями в свои ягодицы, наслаждаясь ощущением языка старшего в себе. И это даже не то удовольствие, что заставляет сознание мутнеть, но именно то, насколько это грязно и эротично, делает весь процесс настолько приятным с самого начала и до конца. Его собственное возбуждение ноет от отсутствия прикосновений, и естественная смазка начинает стекать по нему, пачкая ковер под ногами. Чонгук непроизвольно сжимается вокруг Тэхена. Пошлые стоны Чонгука — просто музыка для ушей старшего. У него появляется непреодолимое желание продолжать, пока собственная челюсть не начнет болеть, а Чонгук не будет всхлипывать, кончив, даже не прикоснувшись к себе. Это будет не первый раз, когда он сделает это, но Тэхен прекрасно знает, что, как бы сильно Чонгуку ни нравилось, когда его вылизывают и буквально боготворят его зад, еще больше ему хочется наконец почувствовать в себе член старшего. Так что Тэхен наконец отстраняется, давая себе время полюбоваться раскрасневшейся дырочкой. Она выглядит настолько прелестно для Тэхена, что он не сдерживается, несильно шлепая ладонью прямо по покрасневшей коже, и ухмыляется, когда Чонгук дергается всем телом, подавляя всхлип. — Такой шумный, — Тэхен цокает, еще раз шлепая его, от чего Чонгук скулит, еще сильнее зарываясь лицом в свои руки. Тэхену это не нравится, и он резко хватает младшего за волосы, оттягивая на себя, но тут же отпускает. Чонгук вздыхает, когда внезапно хватка Тэхена исчезает, и он снова падает на свои ладони. — Стой смирно. Если будешь ерзать, я не дам тебе кончить. Это больше пустая угроза, но Тэхену забавно наблюдать, как младший сразу же замирает. Хах, значит, его детка сегодня действительно настроен быть послушным. И если вспомнить о том, как он все равно дерзил Тэхену чуть раньше, все еще цундере. Кто бы мог знать, что Чонгукки так понравится оказаться оттраханным в костюмах — особенно Тэхеном в роли Джокера. Тэхен выуживает из кармана маленький пакетик со смазкой, который успел захватить, пока младший одевался, и ни на секунду не отводит взгляда от сжимающегося в предвкушении колечка мышц. Он аккуратно разрывает упаковку, чтобы не запачкать ничего вокруг, и выдавливает содержимое прямо на вход Чонгука. Младший несдержанно хнычет от ощущения холодной смазки на разгоряченной коже. Она стекает чуть ниже, из-за чего порванные края колготок неприятно липнут к коже. Он чувствует себя грязным, кем по сути сейчас и является — грязным мальчиком. Но только для Тэхена. Обоим не терпится после стольких часов рассматривания друг друга в этих костюмах. Так что кто может осуждать Тэхена, когда тот за раз вводит в младшего сразу два пальца? Они входят с поразительной легкостью. Смазка вперемешку со слюной делают скольжение настолько влажным, что Тэхен готов кончить уже от одного только этого ощущения. Третий палец проникает с такой же легкостью, и Тэхен сдерживает порыв подразнить Чонгука на этот счет. Однако он не отрицает, что это безумно горячо. Удовлетворенно промычав, Тэхен пару раз сгибает пальцы внутри, чтобы услышать, как Чонгук нетерпеливо стонет. С тех пор, как Чонгук признался в том, как ему нравятся руки старшего, Тэхен всегда старался использовать это знание, чтобы доставить младшему удовольствие, так что процесс растягивания для обоих уже превратился в прелюдию. Пальцы выскальзывают с пошлым хлюпаньем вкупе с тихим скулежом младшего, что почти заставляет Тэхена и самого несдержанно застонать. — Такой открытый для меня. Твое тело будто создано, чтобы принять меня, да, сладкий? Твоя маленькая милая попка была создана для моего члена, Гукки. Чонгук чувствует горячее возбуждение Тэхена, что скользит между его ягодиц, и подавляет желание податься бедрами назад, чтобы почувствовать уже наконец его в себе, сдерживаемый крепкой хваткой на талии. — П-пожалуйста, — он оглядывается через плечо на Тэхена, прекрасно зная, как выглядит со смазанным из-за слез и не только макияжем. — Пожалуйста что, милый? — одного только голоса Тэхена достаточно, чтобы он несдержанно застонал, зазывающе виляя бедрами. — Пожалуйста, трахни меня уже. Я так хочу твой член, Тэ, — тело пробивает дрожь от очередной нахальной усмешки. — Всегда так мило просишь, детка. Я дам тебе то, чего ты так хочешь, если будешь вести себя тихо. Ты ведь не хочешь, чтобы копы нас нашли, верно, сладкий? Копы? А, точно. Джокер и Харли. Чонгук потерял связь со всем этим в тот момент, когда почувствовал член старшего у себя во рту. Он лишь молча кивает, невольно раскрывая губы, когда Тэхен наконец-то толкается внутрь. Это всегда было медленным процессом. Принятие члена старшего в себя, это нечто, что редко может быть чем-то быстрым. Чонгук удовлетворенно вздыхает, ощущая сладостное жжение от постепенно растягивающихся стенок, принимающих в себя возбуждение Тэхена. Он всегда любил ощущения жжения в такие моменты. — Хннг, т-такой большой, — шепчет младший, полностью отдаваясь ощущениям. — Все еще такой чертовски узкий для меня, черт, — рыкнув, Тэхен опускает взгляд вниз, наблюдая за тем, как покорно тело Чонгука принимает его в себя. Он впитывает каждый маленький стон младшего, когда медленно, мучительно медленно толкается вперед. Кажется, что проходит вечность, прежде чем грубый материал его штанов и кобура прижимаются к мягкой коже ягодиц младшего, но когда это происходит, оба не сдерживают стона, смешивая высокий звонкий голос Чонгука с глубоким басом Тэхена. Тэхен всегда дает Чонгуку пару минут, всегда начинает медленно, чтобы не причинить никому из них дискомфорт. Чонгук же всегда полностью отдается этому ощущению — тому, как Тэхен заполняет его, так чертовски глубоко и приятно. Ему не нужно давать никакого сигнала, ведь старший и так знает, когда нужно начать двигаться. Он просто знает. Он чувствует, когда тело младшего достаточно расслабляется, чтобы позволить ему начать несдержанно толкаться в него. И когда этот момент наступает, Тэхен крепко, до синяков сжимает бедра младшего, зная, как тот любит его метки. — Черт, Гук, ты всегда так потрясающе принимаешь меня. Не имеет значения, твой рот, твоя рука или задница, черт! — ругнувшись себе под нос, Тэхен дразняще медленно выходит, прежде чем резко толкнуться до упора. Вскоре он набирает темп, с каждым толчком врезаясь бедрами в ягодицы Чонгука. Он чувствует легкое разочарование от отсутствия звука шлепков кожи о кожу, поскольку они оба одеты, но пошлого хлюпанья смазки достаточно. Хриплые вздохи и стоны то и дело срываются с губ старшего, но это ничто, по сравнению с Чонгуком. Младший всегда был громким, всегда такой отзывчивый касательно всего, что Тэхен готов ему предложить. И это так горячо, что у старшего член ноет от практически невыносимого удовольствия. Но в этот раз он попросил Чонгука быть тише. Хоть их и не преследует никакая реальная опасность, старшему все равно хочется продолжить эту маленькую игру. Он тянется одной рукой к кобуре, доставая один из пистолетов, и налегает на Чонгука, приставляя его к раскрытым губам младшего. — Что я говорил по поводу звуков? Я дал тебе простое указание, неужели ты не можешь выполнить его, — Тэхен рычит, проталкивая пистолет в рот младшего, на что Чонгук без возражений раскрывает губы, всасывая холодный металл, как конфету. Тэхен хрипло смеется, усиливая толчки. Есть нечто настолько заводящее во всем этом. Даже несмотря на то, что пистолет ненастоящий, Чонгук все равно ощущает некую опасность из-за того, как хорошо Тэхен вживается в роль. Одной только этой псевдоопасности хватает, чтобы жар внутри разгорался с новой силой. Чонгук стонет приглушенно, блаженно прикрыв глаза. Его ноги уже начинают болеть от долгого стояния на каблуках, но он не может заставить себя обратить на это внимание. Его бедра дрожат, но стол не позволяет ему двигаться. Такая позиция всегда позволяет Тэхену безошибочно попадать по простате, из-за чего Чонгук просто не в состоянии продержаться долго. Старший начинает двигать пистолетом у него во рту, и колени Чонгука на этот раз действительно подкашиваются и все тело слабеет в руках Тэхена. К счастью, старший замечает это. Он всегда замечает. Всегда внимателен к нуждам и желаниям Чонгука. Прежде чем младшему удается понять что-то, пистолет пропадает, как и член Тэхена. Он только успевает подумать о том, чтобы недовольно замычать, как его резко разворачивают, и Тэхен подхватывает его под бедра, в следующую секунду опрокидывая на постель. Чонгук вздыхает от облегчения, поднимая взгляд на Тэхена, что оказывается большой ошибкой, ибо он готов поклясться, что может кончить от одного только вида. Шелковая рубашка намокла от пота и липнет к торсу старшего, но временные татуировки еще не сошли. Он выглядит менее растрепанным, но таким же заебанным, как и Чонгук, так что для младшего этого достаточно, чтобы знать, что он действует на Тэхена так же сильно. Видеть Чонгука распластанным под ним всегда было завораживающим, и этот раз не исключение. Несмотря на весь макияж, татуировки и костюм, Тэхен любуется видом, как и всегда. Он дышит тяжело, опуская затуманенный взгляд на конвульсивно сжимающееся вокруг воздуха колечко мышц, готовое в любой момент снова принять в себя его член. Старший водит руками по торсу Чонгука, спускаясь ниже, пока не доходит до края футболки, задирая ее наверх, чтобы открыть себе обзор на тонкую, почти изящную талию и подтянутый пресс. Тело Чонгука — произведение искусства, как он и говорил. — Прикуси, — приказным тоном произносит Тэхен, поднеся край футболки к губам Чонгука. Младший покорно сжимает зубами ткань, держа футболку задранной, — будь тихим, или мне придется прикончить тебя до того, как копы доберутся до нас, детка. Слышится щелчок предохранителя и, хотя Чонгук прекрасно знает, что пистолет не реален, это все равно заставляет его напрячься. Тэхен держит пистолет в руке, когда подхватывает младшего под коленями, прижимая его ноги к груди и практически сгибая его пополам. Он трется своим возбуждением о ягодицы Чонгука и с легкостью проскальзывает в растянутое отверстие, наслаждаясь приглушенным скулежом младшего. Тэхен восстанавливает прежний безжалостный темп. Это заставляет Чонгука буквально кричать, из-за чего футболка намокает от слюны, а в уголках его глаз заново скапливаются слезы. Толчки Тэхена дикие, грубые — каждый заставляет Чонгука двигаться чуть вверх. Нежная кожа ягодиц неприятно зудит от грубого материала, но младшему всегда нравилась такая боль, особенно вкупе с затуманивающим сознание удовольствием. Каблуки на ботинках Чонгука слабо царапают Тэхену плечи, и он находит это безумно возбуждающим. Он хрипло стонет, продолжая толкаться в тело младшего и с раскрытым ртом впитывая его приглушенные вскрики. По тому, как Чонгук начинает конвульсивно сжиматься вокруг него, Тэхен знает, что его детка уже на грани. Даже приглушенный футболкой, Чонгук все еще умудряется быть громким, и удовольствие волнами проходится по всему телу. Футболка выскальзывает изо рта Чонгука, когда тот в отчаянной попытке ухватиться за что-нибудь сжимает простыни до побелевших костяшек. Его надрывные стоны разливаются по комнате, и это заставляет Тэхена вдалбливаться в него еще сильнее, грубее, быстрее. Чонгук захлебывается стоном при определенно глубоком толчке, когда Тэхен буквально вытрахивает из него оргазм. Младший выгибается дугой, сильно сжимаясь вокруг него, и пачкает спермой чудом оставшееся на нем порванное белье, и Тэхен продолжает толкаться в него все это время. Чонгук буквально кричит от чувствительности, пока Тэхен продолжает вдалбливаться в него уже даже после оргазма, не в состоянии остановиться даже при болезненных всхлипах своего парня. — Т-Тэ! Тэ, это слишком, н-не могу…аах! — Тэхен рычит, сжимая бедра младшего до боли, когда толкается в последний раз настолько глубоко, как может себе позволить, кончая с именем младшего на губах. — Черт, черт, — шипит Тэхен, наконец останавливаясь. Кое-как восстановив дыхание, он выходит из младшего, в ту же секунду захлебываясь воздухом при взгляде на раскрасневшийся и опухший вход Чонгука, из которого медленно вытекает его сперма. — Хочу спать, — хрипит Чонгук, прокашливаясь из-за ноющего от всего этого горла. Тэхен смеется, чувствуя такую же усталость, что и младший. — Знаю, малыш. Я тоже. Но мы не можем сейчас спать. Нужно снять одежду, макияж, линзы… Чонгук обреченно стонет в ответ на его слова. — Никогда больше. Все это слишком сложно снимать и это портит мое послеоргазменное блаженство. Тэхен смеется, молча соглашаясь с его словами. — Давай, большой ребенок. Мы можем принять ванну с пузырьками. ☠ — Эй, Гукки, — практически напевает Тэхен, и Чонгук уже подозревает неладное. Вздохнув, он отвлекается от своей игры, переводя взгляд на своего парня. — Давай скосплеим Зверополис вместе! Ты можешь быть Джуди, а я буду Ником! — Ты чертов фурри!