Домик на крыше

      Плагг с царственным видом восседал у меня на коленях и принимал мои почесывания. Пару минут назад, когда ему стало скучно сидеть в рубашке поставленного в угол Адриана, он прилетел ко мне и со всей свойственной ему наглостью разрешил:       – Можешь погладить.       Ну, я и гладила. Люблю гладить Котов, но два других сейчас были вне зоны досягаемости. Да и не очень-то хотелось это делать после того, что произошло сегодня.       – Маринетт? – робко позвал Адриан, и Котенок тоже жалобно мяукнул, надеясь на мою снисходительность. Мол, он еще маленький, ему все можно. А Адриану все можно, потому что я влюблена в него, да?       – Чего тебе? – хмуро отозвалась я.       – Долго нам еще так стоять?       – Пока не осознаете свои ошибки, – ответила я, – или пока я вас не прощу.       – Но ты ведь простишь? – с надеждой спросил парень. – Это ведь такой пустяк. Кроме того, признай, тебе было приятно.       Я с раздражением представила его хитрую ухмылку.       – Пустяк?! То есть для тебя поцелуй в губы – пустяк?! Извини, но для меня нет.       – Это было случайно! Я не знал, что упаду на тебя, правда. Я же не планировал падать на тебя специально. Это все Нуар-младший.       Да, чтобы не путаться, мы теперь называли котенка Нуар-младший. Адриан, соответственно, теперь именовался Нуаром-старшим.       Я улыбнулась краешком губ, вспомнив, как мы придумывали эти прозвища, но Адриан, отвернутый к стене, не увидел этого и продолжил:       – Он оказался у меня под ногами совершенно внезапно, и я не хотел его задавить. Не думаю, что каждое случайное соприкосновение губ можно считать поцелуем. Да и ты, я точно знаю, была бы не против, если бы он повторился. Правда, Маринетт?       Настроение словно ухнуло в пропасть. Почему он так говорит? Почему он так небрежно говорит, что это мелочь для него?! Я понимаю, что он меня не любит, но мне теперь становится все более обидно из-за того, что он знает о моей влюбленности и так жестоко пользуется ею. За что он так со мной?       Я всхлипнула.       – Идиот, – вынес вердикт Плагг и, подлетев на уровень моего лица, стал аккуратно стирать лапками мои слезы, которых становилось все больше. – Ну же, не плачь, Маринетт, уверен, этот дурак не хотел тебя обидеть.       – Ты плачешь? – подскочил Адриан и, проигнорировав остаток наказания, метнулся ко мне. – Маринетт, прости, пожалуйста! Плагг прав, я идиот!..       – Я всегда прав, – вставил квами, укоризненно взглянув на него.       – Я не думал, что тебя это так заденет. Пожалуйста, перестань плакать.       Но я, спрятав лицо в ладошках, помотала головой и сжалась в комочек. Пусть делает, что хочет. Мне уже все равно.       Тогда Адриан осторожно подхватил меня, как в прошлый раз, и сел на диванчик, посадив меня к себе на колени. А потом крепко прижал к себе и закутал нас в плед.       Он был прав, предположив, что это меня успокоит. Под звуки его сердцебиения я медленно, но верно, приходила в норму. Мне захотелось обнять Адриана в ответ, но я быстро подавила этот порыв. Он все равно его не оценит, а мне будет неловко, если он сразу же выпустит меня из этого приятного плена. Прикрыв глаза, я просто сидела и наслаждалась его объятием. Пусть для него оно ничего не значило, но я сквозь обиду наслаждалась каждым мгновением.       – Прости меня, Маринетт, – тихо сказал Адриан. – По правде говоря, я испугался...       – Чего?       – Того, что мне понравилось тебя целовать.       Я отстранилась, недоверчиво, но с толикой надежды, взглянув ему в глаза. Он это серьезно? Если он снова шутит, то его ждет пожизненное стояние в углу. Но нет, Адриан смотрел на меня серьезно и чуточку грустно. И, может быть, слегка растерянно.       – Кажется, ты мне тоже нравишься, Маринетт. Но это неправильно, ведь...       – Ты любишь другую, я помню, – я снова спрятала свое лицо у него на груди, чтобы он не увидел мою счастливую улыбку, и робко обняла Адриана в ответ. На душе снова стало тепло.